Грамматическое оформление социокультурного дискурса в современном художественном тексте (на материале произведений С. Носова и М. Шишкина)

Современный художественный текст сегодня представляет интерес для целого ряда наук, таких как филология, психология, социология и междисциплинарных исследований.

В результате господства коммуникативного подхода и признания важности говорящей личности в современной социокультурной реальности в рамках любой научной парадигмы внимание уделяется автору во всех его ипостасях, включая личность автора. Лингвистический аспект предполагает изучение особенностей выбора языковых средств для оформления высказываний как отражения интенции автора.

В текстах Сергея Носова и Михаила Шишкина особую роль играет традиционное для русской литературы автобиографическое начало, которое реализуется оценочными высказываниями и мотивом воспоминания [15]. Однако для текстов конца ХХ – начала ХХI века целесообразным является анализ нарратива, который строится на основе того или иного дискурса. Дискурс в данном случае понимается вслед за Н.Д. Арутюновой как «текст, взятый в событийном аспекте; речь, рассматриваемая как целенаправленное социальное действие» [2, с. 136]. Данный аспект реализуется в различных институциональных дискурсах: философ- ском, психологическом, социальном, культурном, историческом и т. д. Таким образом, текст включает всё вербализованное ментальное пространство той или иной сферы знания [3, с. 17]. Особенность автобиографического начала в текстах С. Носова и М. Шишкина заключается в том, что интенция автора реализуется в рамках социокультурного дискурса. Речь идет о дискурсивных высказываниях автора, благодаря которым текст воспринимается целостным и завершенным произведением, организованным автором, но при этом открытым для включения дискурсивного опыта читателя.

Такое построение текста является актуальным для современного информационного текстового пространства, где предполагается интерес к быстрой, публично высказанной реакции в связи с некими событиями. Также еще раз следует подчеркнуть особую роль говорящей личности в современном социокультурном пространстве. «Событийный аспект» из определения Н.Д. Арутюновой понимается как встроенность во внетекстовую реальность, а «целенаправленное социальное действие» – как реакция говорящего, содержащая оценку. Сознание современного читателя настраивается на восприятие оценки и суждений о событиях и фактах, принадлежащих интересующему аудиторию человеку. Так современный художественный текст воспринимается в контексте всего современного текстового пространства, включая социальные сети. С точки зрения психологии такая коммуникация между автором и читателем становится частью формирования дискурсивного мышления, которое определяется как «опосредованное прошлым опытом речевое мышление человека» [11, с. 313]. Так как современная реальность предлагает постоянные стимулы для обращения к прошлому опыту (начало этому было положено в рекламных текстах с использованием прецедентных текстов и языке СМИ в начале постсоветской эпохи [10]), можно сказать, что современный человек постоянно находится в процессе формирования своих дискурсивных умозаключений.

Обращаясь к лингвистическому аспекту, следует, в первую очередь, сказать, что при таком подходе реализуется идея, сформулированная Е.В. Падучевой: «Теперь становится ясно, что лингвистические концепции прошлого, описывающие структуру текста, имели очевидные ограничения, хотя бы потому, что они основывались на аналогии текста и предложения, в результате чего структура текста характеризовалась как статическая. Семантический аспект требует поиска новых подходов к структуре текста. Понимание (интерпретация) – это динамический процесс; в процессе чтения образы не приклеиваются друг к другу в хронологической последовательности, а новые образы так или иначе модифицируют возникшие ранее. Адекватный подход здесь требует признания идеи динамической структуры текста» [18, с. 7].

Высказывания, формирующие тот или иной институциональный дискурс в текстах, маркируются на грамматическом уровне, что дает возможность для их интерпретации. Особое внимание в произведениях С. Носова и М. Шишкина следует уделить социокультурному дискурсу: значимые, знаковые явления и события в жизни страны и общества конца ХХ – начала ХХI века включаются в текст как дискурс размышлений автора. Грамматически высказывания социокультурного дискурса оформляются одинаково как в текстах романов, так и в текстах короткой прозы (рассказов).

В автобиографическом рассказе М. Шишкина «Пальто с хлястиком» [17] разговор о важных моральных и этических вопросах, которые волнуют каждого, включается в дискурс рассуждений о судьбе страны, нации, народа и трагических событиях ХХ века:

Вообще, что значит быть хорошим учителем? ( мать героя учитель , Е.З .)

Очевидно, что хороший учитель при любом режиме должен развивать в детях качества, которые помогут им дальше в жизни, и не будет учить детей идти против течения, потому что им пригодятся совсем другие знания: знания дорожного движения по этой конкретной жизни .

Выехал на встречную полосу – попадешь в аварию . Надо развернуться и влиться в общий поток . Хочешь чего-то достичь в этой жизни, зарабатывать прилично, обеспечивать семью, детей – надо влиться в общий поток : ты начальник – я дурак, я начальник – ты дурак, трудом праведным не построишь палат каменных, с волками жить – по-волчьи выть [17, c. 3].

Она ( Изабелла Юрьева, Е.З. ) ничего никогда не делала, кроме того, что пела, – как та стрекоза из басни. Только в реальной жизни для муравьев, строивших вавилонскую кучу до небес и превращавшихся в лагерную пыль, ее пение было не менее важным для выживания, чем запасы на зиму. Она была той самой свечкой, что хоть немного освещала их мрак . Она пела рабам о любви . Она помогала им сохранять человеческое достоинство [17, с. 8].

В примерах из рассказа высказывания социокультурного дискурса оформлены целым рядом грамматических и лексических средств. Субъектно-экспрессивные формы синтаксиса [6] связаны с эмотивным кодом произведения [7] и обладают воздействием на сознание читателя [9]. При дискурсивном восприятии такое воздействие оказывается двусторонним: автор предлагает читателю обратиться к своему опыту – интенция автора; читатель постигает замысел автора в границах своего знания – «образ читателя» [5]. Таким образом, дискурсивные высказывания можно назвать высказываниями автора; однако интенция автора заключается не в прямом обращении к читателю, а в обращении ко всей совокупности знаний того или иного институционального дискурса.

Высказывания социокультурного и исторического дискурса в тексте оформлены конструкциями синтаксического параллелизма с нагнетанием и конструкцией экспрессивного синтаксиса «лексический повтор с распространением» [1, с. 125]. В первом примере нагнетание формируется рядом пословиц и поговорок с повтором (влиться в общий поток); во втором примере нагнетание реализуется лексическими средствами: освещала мрак, пела рабам о любви, сохранять человеческое достоинство. Имплицитный смысл высказываний в первом примере формируется за счет особого пунктуационного оформления. Двоеточием оформляются высказывания с поясняющей семантикой: <…> потому что им пригодятся совсем другие знания: знания дорожного движения по этой конкретной жизни; Хочешь чего-то достичь в этой жизни, зарабатывать прилично, обеспечивать семью, детей – надо влиться в общий поток: ты начальник – я дурак, я начальник – ты дурак, трудом праведным не построишь палат каменных, с волками жить – по-волчьи выть. Во втором случае поясняющая часть состоит из идиоматических высказываний, которые, оказываясь в одном ряду, семантически дополняют друг друга, форми- руют единый общий смысл. Тире здесь оформляет конструкции с причинно-следственной семантикой. Формирование причинно-следственных и понятийных связей во фрагменте происходит только при дискурсивном подходе: все, о чем говорит автор – противоречие между призванием учителя и окружающей действительностью того времени, – является не общепринятой нормой, а типичным для определенной эпохи явлением. Высказывание Вообще, что значит быть хорошим учителем? заключает весь последующий фрагмент в вопросно-ответную конструкцию в монологической речи [1, с. 88] и еще раз указывает на необходимость обращения к институциональному дискурсу социокультурной реальности советской эпохи при интерпретации высказываний, следующих далее, а также подчеркивает временность режима, однако вневременность таких важных вопросов, как роль учителя в истории.

В обоих примерах автор использует также лексические средства с оценочной семантикой: метафоры – правила дорожного движения по жизни ; образные сравнения – свечка, которая освещала мрак; рабы; муравьи; лагерная пыль, которые передают негативное отношение к социокультурной реальности эпохи. Точка зрения автора презентуется в синтаксически маркированных высказываниях и конструкциях, содержащих оценку событий и эпохи [16].

В рассказе «Педофил» из сборника малой прозы «Построение квадрата на шестом уроке» С. Носова [12] дискурс советской эпохи и отношения к судьбе ее материального наследия открывается в высказываниях, оформленных несобственно-прямой речью. Вне дискурсивного анализа позиция автора явлена только в ироничной модальной окраске, которая передается с помощью переноса (синекдохи) «противогаз – материальное наследие эпохи» и противопоставления забытого и ныне волнующего героиню. Углубление смысла происходит при анализе высказывания в рамках социокультурного дискурса.

А бабушка хвасталась: у них был гроб – гражданская оборона. <…> Номер своего противогаза бабушка давно забыла. Она убеждена, что все противогазы давно украдены . Рома не верит этому [12, с. 21] .

Для интерпретации высказываний социокультурного дискурса необходимо обращаться к исторической эпохе. Именно так и происходит подключение совокупности всех текстов институционального дискурса к тексту рассказа, ограничиваясь в каждом конкретном случае интерпретации знаниями читателя. В связи с этим интерес представляют высказывания, тематика которых не имеет четкого обращения к какому-либо историческому моменту, без эксплицированной оценки автора.

В примере из рассказа «Архитектурные излишества» в выделенном высказывании затрагивается вопрос предназначения человека, выбора жиз- ненного пути. Высказывание оформлено генери-тивным регистром речи [8] и не содержит элементов с модальной окраской. Позиция автора здесь передается в самом выборе затронутых аспектов жизни общества. В контексте разных исторических периодов такие высказывания могут интерпретироваться по-разному. Рассказ написан в 1983 году и в контексте советской эпохи имеет определенную интерпретацию. Однако для современного читателя здесь возникает целый комплекс знаний, привнесенных современной реальностью: профессиональная ориентация; сомнения в необходимости следования шаблонам и правилам старших поколений; отношение к образованию и способам получения образования и знаний и т. д.:

Работал этот самый Фролов ночным сторожем в какой-то архитектурной организации. Он думал. Он много думал. Те, кто много думает, нередко работают сторожами [8, с. 18].

Сама конструкция также маркирована синтаксическим повтором нераспространенного простого предложения с распространением и противопоставлением на семантическом уровне « думать » и « работать сторожем ». Так затрагивается весь спектр вопросов, связанных с отношением и оценкой общества интеллектуальной и неинтеллектуальной деятельности в разные исторические периоды и разных социальных контекстах. Оценка автора здесь не явлена: интенция автора заключается в воздействии на сознание читателя, так как автор предполагает дальнейшие рассуждения читателя на предлагаемую тему. При этом прогнозировать характеристики такого рассуждения у каждого конкретного читателя невозможно, так как они определяются кругозором, знаниями и личностным опытом.

В текстах романов высказывания социокультурного дискурса получают дополнительную семантическую нагрузку, так как в контексте рассказов и малой прозы автора воспринимаются как автобиографическое начало. Текст романа читатель воспринимает в том числе и через оценку автора так же, как череда событий, факты реальной действительности оцениваются известными людьми, медийными личностями и блогерами в мас-смедиа и соцсетях.

В следующих примерах из текста романа «Фигурные скобки» С. Носова высказывания социокультурного дискурса оформлены конструкциями экспрессивного синтаксиса и эгоцентрическими элементами [13, с. 200], содержащими оценку. Важно, что каждое такое высказывание требует от читателя наличия определенных социокультурных и исторических знаний, что также формирует актуальные дискурсивные высказывания с пресуппозицией: все знают, о чем идет речь, владеют контекстом. Например, в первом фрагменте « не коньяк вовсе, да ладно » речь идет о названии напитка и вопросах использования торговой марки и отношения к этой «формальности».

Высказывание маркируется модальным эгоцентриком « да ладно », передающим ироничноснисходительное отношение автора. Во втором фрагменте поднимается тема взаимоотношения так называемых точных и гуманитарных наук. Включение в социокультурный контекст и оценка автора передается модально окрашенным детерминантом « в этой стране ». Во второй части парцеллированной конструкции « Да так и есть. Гуманитариям она совсем не нужна » содержится высказывание генеритивного регистра, которое в контексте социокультурного дискурса и модального плана автора воспринимается скорее полемично. Например, известный исследователь Т.В. Черниговская часто говорит о необходимости и важности гуманитарного знания для человека [4].

Три часа назад, перед Окуловкой, он, скорее от скуки, чем по необходимости, отправился в вагон-ресторан, где, обнаружив себя единственным посетителем, съел бифштекс и выпил сто грамм коньяка, который и не коньяк вовсе, да ладно [4, с. 1] .

Если спрашивают, он говорит о себе «преподаю математику» и чаще всего добавляет: «гуманитариям». В этой стране многие считают математику бесполезной наукой. Вот он и дает понять, что занимается чем-то бессмысленным . Да так и есть . Гуманитариям она совсем не нужна [4, с. 1].

Обращение к следующему фрагменту из романа необходимо, так как затрагивает сразу несколько вопросов анализа современного художественного текста. Для реализации смысла вставной конструкции «(здравствуй, город поребриков, парадных и булок в значении белого хлеба! )» читателю необходимо обладать знаниями из области филологии (речевые различия Москвы и Петербурга), воспринимать явление филологической рефлексии в контексте современной литературы, уловить ироничное отношение автора. Интенция автора заключается в активизации сознания читателя. Текст романа такими высказываниями открыт всему социокультурному, историческому, научному дискурсу. Таким образом, текст романа постоянно пополняется новыми знаниями и информацией, которая также не может быть замкнута и конечна, так как зависит и от актуального временного момента и опыта конкретного читателя.

Закономерная заминка у турникета. Рука по московской привычке готова прислонить к мишени валидатора (Капитонов знает, как называется эта штука) пластиковую карту-билет, да только нет у него карты в руке, – он опускает жетон, а на самом деле – по несобранности – десятирублевую монету, и не может понять, почему турникет отвечает ему возвратом этого кругляка. Опыт повторяется с тем же результатом. Капитонов дергается и переходит к соседнему турникету и бросает уже другую десятирублевую монету в щель турникета, ждущего законный жетон, – потом озирается по сторонам (здравствуй, город поребриков, парадных и булок в значении белого хлеба!), и глаза его встречаются с глазами полицейского [4, с. 2].

В истории литературы и науки исследователи уже неоднократно обращались к вопросам автобиографического начала в текстах, дискурсивно-сти, роли читателя и т. п. Однако в эпоху господства цифровых технологий и особого внимания к текстовой информации конституциональные дискурсы в художественном тексте открывают возможность для анализа в ином ключе. Возможно, стоит обратиться к смене ориентиров, постулируемых для 90-х годов ХХ века. Культурные, моральные, этические ориентиры, которые традиционно воспринимались в контексте образов русской классической литературы, меняются на установки, получаемые посредством массмедиа, которые и оказываются в центре внимания исследователей [10, 14]. Однако сегодня актуальность приобрели социальные сети и особенности формирования общественного мнения по средствам представления текстов и контента через социальные сети. Это происходит за счет легкой доступности к такого рода текстовой информации, возможности непосредственно реагировать на информацию в комментариях, прямо выражать свою оценку. Таким образом, все участники коммуникации получают право на порождение текстов и участие в дискурсе. Часто это создает иллюзию действия и активной жизненной позиции. Тексты художественной литературы, благодаря открытости дискурсам, также встраиваются в общее современное текстовое пространство и занимают вновь важное место в формировании мировоззрения читателя, обладающего достаточным опытом для их восприятия.