Границы видов пространства российской цивилизации в контексте ее государственно-правовой идентичности

На необходимость изучения феномена цивилизационного пространства указывает и непосредственное закрепление во втором разделе «Концепции внешней политики Российской Федерации» следующих положений: «По мере преодоления сдерживающего воздействия биполярной конфронтации все более громко заявляет о себе культурно-цивилизационное многообразие современного мира. Возрастает значение также религиозного фактора в формировании системы современных международных отношений, в частности, их нравственного основания»1.

С середины XX в. отечественные гуманитарные исследования фокусируются на пространственных аспектах социальной действительности, вводя в оборот такие концепты, как географическое, этническое, политико-правовое, культурное и даже биосферное пространство. Эти категории служат аналитическими инструментами для понимания российской цивилизации как сложной многослойной и изменчивой системы.

Целью данной статьи стало определение границ и взаимосвязи типов пространства российской цивилизации в контексте государственно-правовой идентичности нашего государства.

Методологической основой исследования был избран принцип системности. При рассмотрении феномена цивилизационного пространства России использованы цивилизационный и социокультурный подходы, принцип историзма. Определенное значение также имело применение использование сравнительно-правового и историко-правового методов.

Основная часть . Политико-правовое пространство характеризуется единством норм, институтов и территориальных границ, в пределах которых реализуется государственная власть и регулируется общественная жизнь. Это фундамент политической организации российского общества, охватывающий не только совокупность правовых актов, но и коммуникационные системы, механизмы легитимации и властные практики.

Согласно классическому пониманию С.С. Алексеева, действие правового акта определяется тремя параметрами: временем, территорией и субъектами2. Пространственный аспект права отражает территориальные пределы суверенитета. Современная юридическая доктрина рассматривает политико-правовое пространство как сложное взаимодействие права, политики и социальных коммуникаций, выходя за рамки простой географии.

Внутренняя структура политико-правового пространства России многослойна: федеральный уровень задает общие правовые принципы, в то время как региональные и муниципальные образования выполняют свои функции в пределах, установленных Конституцией3. Федерализм выступает не только территориальным устройством, но и механизмом укрепления целостности правового поля.

Политико-правовое пространство нельзя рассматривать исключительно как географическую проекцию действия правовых норм в пределах государственной территории. Напротив, его сущность раскрывается через системный подход, позволяющий нормативно осмыслить взаимосвязи правовых систем, функционирующих в рамках единого государственного организма. Эти правовые системы, будучи институционально сложными конструкциями, обладают специфическим набором характеристик – формализованностью предписаний, их нормативностью, государственно-санкционированным происхождением и универсальным характером действия.

Соответственно, исследование политико-правового пространства предполагает не только изучение отдельных правовых режимов, действующих внутри государства, но и обращение к более широкому комплексу проблем, включая структуру законодательства, охватывающего весь спектр публичных и административных отношений, а также отраслевые особенности правового регулирования, включающие конституционное, административное, финансовое, гражданское, уголовное и иные правовые отрасли.

Аналитическая значимость категории «политико-правовое пространство» заключается в ее потенциале отражать текущее состояние ключевых общественных отношений, прогнозировать направления институционального развития и очерчивать правовые границы деятельности государства, его институтов, хозяйствующих субъектов, а также физических и юридических лиц. При этом данное понятие не сводится к иным категориям юридической науки и не является их производным; напротив, оно представляет собой самостоятельную научную конструкцию, предназначенную для целостного осмысления государственно-правовой реальности в контексте современных правовых и социогуманитарных парадигм.

В цивилизационном отношении будет неверным рассмотрение пространства России с точки зрения одного административно-территориального подхода, требуется обращение к социально-культурным особенностям, геополитическим интересам государства. На основании этого необходимо рассмотреть цивилизационное пространство Российской Федерации с точки зрения его социально-культурной и жизненной составляющих.

В отличие от политико-правового пространства, социокультурное представляет собой сложную и динамическую структуру, состоящую из множества подпространств, таких как семиотическое, ментальное, аксиологическое, коммуникационное, образовательное и другие (Ерохина, 2023: 243). Это многоуровневое явление формирует смыслы и ценности, отражающие специфику культурной и социальной организации общества. Оно объединяет элементы, взаимосвязанные и зависящие друг от друга: культурные ценности определяются социальными факторами и изменениями, тогда как социальная структура опирается на культурные традиции.

Социокультурное пространство характеризуется интегративностью, многогранностью и разнообразием благодаря сочетанию аспектов социального и культурного развития. По мнению П.А. Сорокина, личность, общество и культура связаны неразрывно, создавая три основных аспекта социокультурного взаимодействия: личность как субъект, общество как совокупность индивидов с их отношениями и процессами и культура как комплекс значений и норм (Сорокин, 1992: 218). Социокультурное пространство включает символы, ценности, информацию и коммуникацию, выступая связующим элементом и формируя универсальную социологическую категорию, охватывающую различные аспекты – от экономики и политики до образования и туризма.

Важная особенность социокультурного пространства России – его переходный характер, который отражает сложное взаимодействие различных культурных и географических элементов, где образ земли становится объединяющим символом. Общность социокультурного пространства обусловлена сходными экономическими и культурными практиками. Ключевые «тональные центры» поддерживают устойчивость этого пространства и зависят от природных условий, культурных традиций и социальных взаимодействий.

Таким образом, социокультурное пространство России существенно превышает политикоправовое, ограниченное административными рамками, поскольку включает в себя ряд территорий, которые являются близкими России в цивилизационном плане, прежде всего сюда относятся страны СНГ, а кроме того – восточные государства, с которыми наблюдается усиление интеграции.

Категория «жизненное пространство» в социологических исследованиях отражает духовные запросы и ценностные ориентиры культур, объединенных единой цивилизационной эпохой. Особенно остро значимость ее осознается в периоды межцивилизационных конфликтов. Понятие «жизненное пространство» было введено К. Риттером и понималось, как оптимальное количество пространства, без которого народ не может существовать1.

Впоследствии К. Ратцель сформулировал ключевой закон геополитики, согласно которому пространственная экспансия является неизбежным процессом. «Пространство», по Ф. Ратцелю, переходит из количественной материальной категории в новое качество, становясь «жизненным пространством», «жизненной сферой», некоей «геобиосредой». Сказанное обуславливает возникновение терминов «пространственный смысл» и «жизненная энергия». Последняя обозначает особое качество, присущее населению географических систем и предопределяющее их политическое оформление в истории народов и государств (Ратцель, 2019).

По оценке А.Г. Дугина, все эти тезисы являются основополагающими принципами геополитики в той форме, в которой она разовьется несколько позднее у последователей Ф. Ратцеля (Дугин, 2000). Более того, отношение к государству как к «живому пространственному, укорененному в почве организму» есть главная мысль и ось геополитической методики, а такой подход, как считает А.Г. Дугин (Дугин, 2000), ориентирован на синтетическое исследование всего комплекса явлений независимо оттого, принадлежат ли они человеческой или нечеловеческой сфере. Пространство как конкретное выражение природы, окружающей среды, рассматривается как непрерывное жизненное тело этноса, это пространство населяющего.

Таким образом, отношение к государству как к живому организму предполагало отказ от концепции «нерушимости границ»; следовательно, его пространственное расширение и сжатие являются естественными процессами, связанными с его внутренним жизненным циклом (Дугин, 2000: 337).

Согласно этому принципу, национальный суверенитет государства зависит не только от его военной силы, технологического развития и экономической базы, но и от величины и географического местоположения его земель и территорий.

Проблема суверенитета прямым образом зависит от геополитической самостоятельности и самодостаточности региона. Те народы и государства, которые действительно стремятся к независимости, должны в первую очередь решить проблему территориальной самодостаточности. В нашу эпоху ею могут обладать только очень крупные страны, расположенные в регионах, стратегически защищенных от возможного нападения (военного, политического или экономического) других государственных образований.

В период противостояния капитализма и социализма необходимость блоков, объединяющих большие пространства, была очевидна. Принцип этот не теряет своей силы и сегодня. Напротив, сегодня все более распространенным становится геополитический проект «мондиа-лизма», смысл которого сводится к превращению всей поверхности Земли в единое большое пространство, управляемое из американского центра (Дугин, 2000: 419–420).

В связи с тем что «жизненное пространство» изначально появилось как геополитический термин, стоит рассматривать его через призму того, что «национальный интерес», который берется за основу понимания границ пространства, следует понимать как результат манипулятивной деятельности глобализирующейся элиты, выражение конфликта интересов различных ее уровней. Иначе говоря, процессы глобализации (в широком смысле слова) обусловливают производство геополитических и геоэкономических дискурсов, претендующих на установление внешнеполитических и внешнеэкономических принципов государственной деятельности в международной иерархии (Романова, 2008: 95).

Ценностная роль духовного измерения жизненного пространства заключается в соединении взглядов как политических и культурных элит, переживающих периоды межцивилизационного противостояния, так и отдельных мыслителей, отражающих дух эпохи перемен. В отличие от институционального пространства локальных цивилизаций, обладающего жесткой структурой, жизненное – отличается гибкостью и тесно связано с культурным контекстом и центрами социальной памяти. Объединяя общечеловеческие, национальные и личные ценности, жизненное пространство стимулирует консолидацию интеллектуальных ресурсов цивилизации, расширяя возможности для действий активных социальных сил, формирующих исторический облик общества.

Жизненное пространство становится целостной системой, где происходят изменения и делаются выборы, связанные с социальными и культурными вызовами. Текучесть и гибридность современного жизненного пространства становятся его важными характеристиками. Границы пространства могут быть как проницаемыми, так и жесткими, отражая различия восприятий у разных социальных групп. Эти аспекты особенно значимы для анализа современной динамики, где трансдисциплинарные подходы подчеркивают необходимость переосмысления границ и открытости к новым методам и знаниям.

Российская цивилизация представляет собой уникальное многослойное образование с ядром в русской культуре и периферией, объединяющей различные этнические и культурные слои. Она сочетает традиции Востока и Запада, способствуя внутренней стабильности и развитию. Концепция государства-цивилизации выражает стремление сохранить идентичность и преодолеть культурные разногласия.

Русский народ занимает центральное место в формировании национального самосознания, при этом каждая этническая группа сохраняет уникальность, что добавляет цивилизационной глубины. Этническое пространство является «перекрестком культур», где европейские и азиатские традиции взаимно обогащаются, создавая синкретические культурные формы.

Государственная политика России направлена на укрепление национального единства с уважением к культурному разнообразию1. Этническое «мегаядро» с доминирующим русским населением окружено контактными зонами, соединяющими его с национальными республиками и автономиями, где сохраняется национальная идентичность при интеграции в рамках единой системы.

Жизненное пространство России динамично взаимодействует с традициями и современными вызовами, объединяя духовные, культурные и социополитические составляющие, отражая историческую уникальность и специфику самоидентификации.

На основании изложенного можно утверждать, что жизненное пространство России превышает административные границы и зависит от геополитических интересов государства. Можно констатировать, что на сегодняшний день с учетом обострения геополитической обстановки произошли серьезные изменения в жизненном пространстве. На первый взгляд, произошло формирование нового полюса жизненного пространства России, ориентированного не на европейское, а на восточное направление, при ситуативном участии и взаимодействии на африканском и южноамериканском направлении.

Таким образом, цивилизационное пространство России многоаспектно и включает в себя ряд взаимосвязанных пространств: политико-правовое, социокультурное, жизненное. Наибольшее по своим границам – социокультурное пространство, оно включает в себя культурные и ценностные установки, которые могут быть общими в рамках не только одной страны, но и близких по менталитету стран. Наиболее определенное и близкое к административным границам – политико-правовое пространство, оно является нормативно закрепленным. Жизненное пространство представляется наиболее динамичным и гибким, поскольку напрямую связано с геополитическими интересами государства и способно увеличиваться или уменьшаться в зависимости от внешней его политики.

Границы социокультурного и жизненного пространства объективно выходят за административные рамки страны. Расширение цивилизационного пространства происходит за счет близких в культурном и социальном плане РФ территорий, а также посредством реализации геополитических интересов.

Проблема цивилизационной идентичности России традиционно связана с другой проблемой – ее роли и значения во взаимоотношениях Запада и Востока.

Согласно концепциям А. Тойнби (Тойнби, 2002), С. Хантингтона (Хантингтон, 2004) и иных исследователей (Алимов, 2022), западная граница русской (православной) цивилизации на протяжении последних пяти столетий неизменно проходила по рубежам Украины и Белоруссии. Подобная устойчивость объясняется тем, что рамки цивилизаций часто совпадают с религиозными разломами: западное христианство ассоциируется с европейской цивилизацией, восточное – с русской.

Еще ранее О. Шпенглер считал, что рассматривать Россию с точки зрения европейских социальных идеологий, «расценивая русский народ как любой иной народ “Европы”, неверно» (Spengler, 1933). По его мнению, в России протекали два чуждых и враждебных друг другу течения. «Первое – древнее, инстинктивное, неясное, бессознательное, тайное, которое имеется в душе каждого русского, – мистическое стремление на юг, в Константинополь и Иерусалим, действительное настроение крестовых походов, какое вряд ли находит у нас сочувствие сегодня. А над ним располагалось второе – официальная внешняя политика дипломатии великой державы, обращенная на Европу» (Spengler, 1933).

За полвека до этого Н.Я. Данилевский утверждал, что цивилизации обладают уникальными путями развития, и Россия – особый культурно-исторический организм, отличающийся от европейского и азиатского, подчеркивая, что каждый культурно-исторический тип внутренне отличен, поэтому не имеет смысла пытаться заставить его развиваться по пути другого. Н.Я. Данилевский отвергал идею человечества как единого целого и его общей исторической судьбы, утверждая, что существуют только частные цивилизации, развитие отдельных культурно-исторических типов. Начала цивилизации не могут быть переданы от одного культурно-исторического типа к другому, каждая цивилизация самостоятельно вырабатывает основы своего существования и развития (Данилевский, 2025).

В.Л. Цымбурский усматривал специфику российской социальности в исключительной роли государства, которое не только доминировало в хозяйственной жизни, но и выступало главным цивилизационным агентом. Политические, культурные и идентификационные кризисы в России, по наблюдению ученого, складывались в единую систему, придавая политическим решениям выраженную культурную нагрузку. В качестве базового цивилизационного ядра он выделял именно русскую популяцию, подчеркивая, что ни славянские, ни тюркские народы не выполняли этой функции, поскольку принадлежат к «цивилизационным междумириям» (Цымбурский, 2024). В этом смысле Россия не может быть сведена ни к модели государства-нации, ни к этнократии; напротив, она представляет собой геополитическую форму существования цивилизации, основанной на русском этнокультурном ядре. Одним из пунктов цивилизационной геополитики, предложенной В.Л. Цым-бурским, является различение ядра и периферии при отсутствии четких границ между перифериями соседних цивилизаций (Цымбурский, 2024: 67, 69). Из этого следует вывод о необходимости укрепления собственного цивилизационного центра при одновременной предельной осторожности в принятии обязательств по отношению к периферийным пространствам.

Таким образом, границы русской цивилизации как феномена не сводятся к территориальной оболочке нынешнего российского государства или даже к границам большой исторической России. Русская цивилизационная ойкумена значительно шире: она охватывает как многочисленные русские диаспоры, рассеянные по всему миру, так и всех тех, для кого идеалы Святой Руси, русский язык, историческая память и великая русская культура составляют основу духовной и личностной самоидентификации.

Специфичность российской цивилизации делает данную полемику актуальной и по сей день. В настоящий момент все больший вес приобретают концепции уникальности российской цивилизации, а концепции «Запад – Восток» уходят на второй план. Это объясняется и сложившейся геополитической обстановкой – желанием обособиться от недружелюбно настроенного

Запада и обусловленным этим подъемом патриотического движения, стремлением к построению многополярного мира. Актуализация категории «государство-цивилизация» в новой редакции «Концепции внешней политики Российской Федерации» лишний раз подтверждает вышеупомянутый тезис и свидетельствует о поиске путей самоопределения России как самобытного государства с собственным культурно-цивилизационным кодом. В документе Россия характеризуется как «самобытное государство-цивилизация», «обширная евразийская и евро-тихоокеанская держава», которая сплотила русский народ и другие народы, составляющие культурно-цивилизационную общность Русского мира1. Таким образом, включение этого понятия в концепцию внешней политики РФ связано с хотя бы формальным акцентом на самобытности страны и ее особом положении в мире.

Фундамент цивилизационной идентичности России заключается в концепции сотрудничества русской цивилизации, являющейся историческим ядром российской государственности, с цивилизациями иных традиционных конфессий. Речь идет о взаимодействии народов России в рамках специфического типа культурно-исторической общности, основанной на объединении вокруг русского народа и созданной им цивилизации, ценности которой в целом находят отклик у других этноконфессиональных групп.

При этом внутренняя противоречивость цивилизационного развития, выражающаяся в циклической смене ценностных оснований и ориентационных векторов, не подрывает системную устойчивость, а, напротив, выступает источником ее исторического динамизма. Это показывает способность цивилизации адаптироваться к новым вызовам, эволюционировать в новых обстоятельствах, поскольку зачастую данные изменения продиктованы историческими событиями. Резервы роста в этом случае черпаются не за счет расширения культурных зон, а за счет перестройки самих оснований прежних способов жизнедеятельности и формирования принципиально новых возможностей.

Применительно к России циклические изменения в ее социокультурном развитии превращаются в инверсионные «перестройки» типа социокультурного устроения. Они сопровождаются отходом от прежнего достояния, насаждением новых норм, смыслов и ценностей – при зачастую насильственной ликвидации или запрещении предшествующего достояния. Так, стирание остатков феодальной раздробленности в период царствования Ивана Грозного привело к общему срыву в устроении российской жизни в начале XVII в., а позднее – форсированной модернизации при Петре I, сопровождавшейся репрессивной политикой в отношении всего старорусского. Столкновение традиции и современности в российском социуме закончилось катастрофической революцией – зачатки либеральной цивилизации были разрушены, а традиционная цивилизация в виде СССР в какой-то степени оказалась реставрирована. То, что данные потрясения становились не причиной угасания цивилизации, а позволяли ей занять одно из лидирующих мест в мире, – нетипичное явление, поскольку в абсолютном большинстве случаев подобные потрясения приводят к краху цивилизаций.

Сегодня перспективы преодоления внутренней противоречивости связаны с задачей соединения технологического развития и традиционных ценностей. Например, в перспективе перед Россией стоит задача осуществления технологического развития с опорой на традиционные ценности, сохранить и восстановить цивилизационно-ценностные принципы российской культуры.

Историческая эволюция российского цивилизационного типа демонстрирует его уникальную способность интегрировать разнонаправленные культурные, религиозные и политические начала, сохраняя при этом целостность и функциональную адаптивность. Находясь на пересечении западных и восточных цивилизационных ареалов, Россия выработала специфический «срединный» код, включающий в себя традиционализм, сакральную ценностную основу, полиэт-ничность, веротерпимость при доминирующей роли русского народа как интеграционного центра.

Безусловно, у данных интеграционных процессов должны быть пределы. Прежде всего они обусловлены сохранением идентичности цивилизации. Таким образом, когда цивилизационное пространство окажется под угрозой смены парадигмы, доминирования периферии над центром, должна следовать реакция на происходящие изменения, приоритет будет отдаваться сохранению идентичности, а не расширению цивилизационного пространства.

Заключение . В современной политической реальности определение России как государства-цивилизации представляется наиболее эффективной формой противостояния глобальным вызовам и угрозам. Концепция государства-цивилизации, в отличие от западной модели государства-нации, позволяет избежать редукции культурного многообразия и формализует интеграцию этнического и надэтнического начал в рамках единого цивилизационного пространства.

В отличие от жесткой нормативности институционального пространства локальной цивилизации, жизненное пространство обладает более пластичной структурой и тесно сопряжено с культурным пространством, а также с центрами социальной памяти. Эти взаимосвязи, формируя пространственные структуры, способствуют преодолению замкнутости и изоляции локальных цивилизаций. Будучи носителем устойчивых связей между общечеловеческими, национальными и личностными ценностями, жизненное пространство содействует консолидации интеллектуальных ресурсов цивилизации, расширяет пространство для активности социальных сил и тем самым формирует подлинный облик исторического субъекта.

Таким образом, цивилизационное пространство многоаспектно и включает в себя ряд взаимосвязанных пространств: политико-правовое, социокультурное, жизненное, которые также тесно переплетены между собой, поскольку имеют общие критерии наполнения, однако при этом имеют определенные различия по своим границам. Концепт цивилизационного пространства выходит за рамки общепринятого понимания пространства, охватывая не только типичные географические характеристики, но и абстрактные категории.

В контексте цивилизационного пространства невозможно обозначить какие-либо конкретные границы – они находятся в непрерывном разнонаправленном движении и зависят от геополитической обстановки.

При этом уникальность российской цивилизации заключается в том, что регулярная смена ценностных ориентиров и глобальных изменений в обществе не стала причиной угасания цивилизации, а, напротив, обусловила становление «маятниковой» системы роста.