Гравировки скифского времени из Калбак-Таша 1

В полевом сезоне 2019 г. автором были продолжены археологические разведочные работы по поиску новых и обработке уже известных наскальных изображений на территории Онгудайского и Кош-Агачского р-нов Республики Алтай. Так, например, в окрестностях с. Кокоря были обнаружены два новых местонахождения петроглифов, выполненных на необычных для наскального искусства Алтая песчаниковых скалах и останцах. Однако одной из главных целей проведенных исследований была всесторонняя обработка и копирование гравированных сцен на местонахождениях петроглифов Калбак-Таш I и Калбак-Таш II.

Петроглифоведение начиналось преимущественно с обработки и копирования выбитых и крашеных рисунков. На тонкие резные изображения исследователи либо не обращали внимания, либо их останавливала трудно сть или невозможность копирования гравировок. А между тем именно техника гравировки позволяла древним художникам разных эпох предельно детализировать рисунок – показать одежду, военное снаряжение, окраску или шкуру животного, прическу и даже черты лица людей. Часто уникальные изображения и образы выполнены именно в технике гравировки.

Одним из вариантов обработки резных изображений во второй половине XX в. было использование разнообразных материалов (полимерные пластики, гипс, смолы и пр.) для изготовления «объемных негативных матриц» путем отливки со скалы с петроглифами. Однако эту методику вряд ли можно назвать копированием граффити. В итоге можно было получить дубликат изображения и продолжить его обрабатывать в стационарных, камеральных условиях. Гравировки снимали аналоговыми фотоаппаратами, однако в случае с большими композициями возникали трудности – их можно было фотографировать лишь отдельными фрагментами. Микалентная бумага и калька не подходили для копирования тонких резных линий. Копирование на прозрачные полимерные материалы трудоемко и требует от археолога большого опыта.

В настоящее время с развитием цифровых технологий стали до ступны методы фотограмметрии, многоугловой теневой фото съемки, 3D-сканирования. Е.А. Миклашевич предложила и опробовала документирование гравировок при помощи многократной цифровой фотосъемки, последующего «сшивания» снимков в графическом редакторе и прорисовки изображения в отдельном слое поверх полученной фотопанорамы [2012, с. 167]. Однако какой бы способ копирования и прорисовки гравированных изображений ни был выбран исследователем, он остается очень трудоемким как при работе собственно на местонахож- дении петроглифов, так и при последующей обработке материалов. Особенные трудности вызывают большие сцены граффити, на которых разновременные резные изображения накладываются друг на друга и многие резы имеют волосяную толщину.

Яркий и эталонный петроглифический памятник Алтая Калбак-Таш I был обработан и введен в научный оборот В.Д. Кубаревым дважды – на английском [Kubarev V.D., Jacobson, 1996] и русском [Кубарев В.Д., 2011] языках. В монографиях представлено несколько гравированных сцен, преимущественно древнетюркского времени, собрание тамг и прорисовки рунических надписей. Однако, как отмечал сам В.Д. Кубарев, на памятнике осталось несколько необработанных плоскостей с тонкими, слабо различимыми граффити, которые будут исследованы, когда появятся новые технические возможности для более точного копирования рисунков [Кубарев В.Д., 2011, с. 14]. И такие новые технические возможности в виде цифровой фототехники появились. В числе первых свою методику работы по копированию гравировок на Калбак-Таше I опробовала Е.А. Миклашевич [Миклашевич, 2012, рис. 3, 4; Миклашевич, Мухарева, 2011]. Она обработала многослойные композиции 239, 240 и 409 (по нумерации В.Д. Кубарева), преимущественно скифской эпохи [Там же]. Я также скопировал некоторые, неизвестные ранее гравировки на этом местонахождении петроглифов [Кубарев Г.В., 2013, рис. 1, 2].

В этом году мне удалось заново скопировать несколько как уже известных и опубликованных В.Д. Кубаревым сцен граффити, так и тех, которые в книгу не вошли. Отдельными фрагментами они были полностью отсняты на цифровой фотоаппарат при косом солнечном освещении для дальнейшего «сшивания» и прорисовки в графическом редакторе. В числе прочего была отснята и прорисована композиция, опубликованная В.Д. Кубаревым под № 384 [2011, с. 255]. Она находится на скале VI, на вертикальной поверхности, ориентированной на юг – в направлении Чуйского тракта и р. Чуи. По сле расширения Чуйского тракта в середине XX в. эта поверхность фактически стала нависать над ним. Ее размеры – 150 × 95 см. На скале хорошо различимы три фигуры оленей и одна – козла, выгравированных в древнетюркское время, а также по меньшей мере 13 рунических строк. Удало сь уточнить многие детали изображений, рунические знаки, зафиксировать тамгу, которую исследователь, вероятно, принял за современную кириллическую букву и не стал воспроизводить в своей копии.

Однако первыми на этой скале были выгравированы два фантастических суще ства скифской эпохи, совмещающие в себе голову и клюв грифона, тело (?) и рога оленя, когтистые лапы кошачье- го хищника (рис. 1, 1; 2). У «олене-грифонов» массивное тело, голова грифона с большим загнутым клювом, крупным круглым или ромбическим глазом, ухом. Передняя лапа верхнего и задняя нижнего мифических существ как будто имеют когти.

Рога верхней «химеры» с многочисленными завитками близки по форме к рогам оленей на олен-ных камнях (рис. 1, 1, 8 ). Они показаны в профиль, тогда как у нижнего существа развернуты и различимы оба.

Рис. 1. Фрагмент композиции 384 из Калбак-Таша I с фантастическими существами, сочетающими в себе признаки грифона, оленя и кошачьего хищника ( 1 ) и их аналогии ( 2–8 ).

1 – петроглифы Калбак-Таша; 2, 3 – татуировка мужчины, Пазырык, кург. 2 (по: [Руденко, 1953, рис. 181, 182]); 4 – кожаная аппликация, Первый Туэктинский курган (по: [Руденко, 1960, рис. 87]); 5 – татуировка женщины, Ак-Алах-3, кург. 1 (по: [Полосьмак, 2001, рис. 151, б ]); 6 – петроглифы Калбак-Таша I (по: [Кубарев В.Д., 2011, № 595]); 7 – деревянная бляха, Катанда (по: [Руденко, 1953, табл. 82, 4 ]); 8 – изображение на оленном камне, Нухтийн ам, Галт сумын, Хубсугульский аймак МНР (по: [Волков, 2002, табл. 99, 2 ]). 2–8 – масштаб разный.

Рис. 2. Фото головы «олене-грифона» из Калбак-Таша I.

«Олене-грифоны» воспроизведены мной без налегающих на них раннесредневековых гравировок и рунических строк (см. рис. 1, 1 ). Длина фигур составляет примерно 64 см при высоте 40 см. Резные линии, которыми они выполнены, довольно широкие и глубокие, хотя и сильно патинизированные (см. рис. 2). Это особенно хорошо видно в сравнении с более светлыми и тонкими резами древнетюркской эпохи. Именно сильная патинизация, раннесредневековые изображения, рунические строки и огромная посетительская надпись («Юдин Василий Осипович») поверх фигур этих синкретических существ осложняют их восприятие и копирование. Тем не менее абрис верхнего мифического животного был воспроизведен В.Д. Кубаревым правильно [2011, с. 255], хотя, видимо, не будучи до конца уверенным в нем, исследователь не уделил ему внимания в отношении интерпретации, датировки и т.п. Ему не удалось рассмотреть детали изображения (завитки рогов, глаз, ухо, когти) и зафиксировать нижнюю фигуру.

Датировка и этнокультурная принадлежно сть образов этих синкретичных животных не вызывает никаких сомнений. Фантастические «олене-гри-фоны» были нанесены на скалу носителями пазы-рыкской культуры и должны относиться к периоду V–III вв. до н.э. В пользу этого свидетельствуют их аналогии в татуировках (см. рис. 1, 2, 3, 5 ), на деревянных бляшках (см. рис. 1, 7 ), в кожаных аппликациях (см. рис. 1, 4 ) пазырыкцев. К образу «олене-грифонов» семантически близки изображения рогатых тигров (см. рис. 1, 4 ) или рогатого лося (см. рис. 1, 7 ).

Подобные фантастические персонажи были известны не только пазырыкцам. Иконография такого фантастического существа была широко 428

распространена у ираноязычного населения Евразии и была связана с сюжетом «благого терзания» хищниками травоядных копытных животных [Черемисин, 2008, с. 100]. Этот сюжет трактован исследователями как «основной миф» скифского мира Евразии. П.И. Шульга считает, что подобные «олене-грифоны» обладали у пазырыкцев Алтая особой сакральностью – их изображения не помещались на пояса, оружие, одежду, украшения и сбрую. Они воспроизводились преимущественно на татуировках людей, причем на руках или плечах [Шульга, 2010, с. 65].

Если говорить не только о сходстве, но и об отличиях сравниваемых образов, то необходимо отметить, что у «олене-грифонов» на татуировках практически всегда вывернут зад – как у травоядных животных, жертв хищников, тогда как у кал-бак-ташских существ массивные тела и показаны они в стремительном беге или полете (особенно это справедливо для верхней фигуры). Кроме того, последние имеют когти грифона (?) или кошачьего хищника, а пазырыкские фигуры – копыта. Если отростки рогов фантастического существа на татуировках завершаются стилизованными головками птиц, то рога калбак-ташских существ вполне соответствуют форме рогов оленей на оленных камнях.

Оленей, представленных на оленных камнях, часто описывают как имеющих клювовидную морду (рис. 1, 6, 8 ). Действительно, по аналогии с фантастическими «олене-грифонами» из Калбак-Та-ша с головой и клювом грифона легко можно себе представить существо с телом оленя и головой другой птицы с длинным и изогнутым клювом (журавля, цапли, аиста?).

Мифическим существам из Калбак-Таша присущ большой размер, и они были выгравированы на одной из центральных плоскостей, обращенных к реке. Не исключено, что в древности у подножия этих скал пролегала конная и пешая тропа, с которой этих «олене-грифонов» было хорошо видно. Возможно, они исполняли роль охранителей и освя-тителей культового места, каким был Калбак-Таш. Если до сих пор подобные образы синкретичных существ (в общем-то, не очень многочисленные) преимущественно воплощались в виде татуировок либо на бляхах, то калбак-ташские «олене-грифо-ны» являются, пожалуй, первым их изображением в наскальном искусстве не только Алтая, но и сопредельных регионов.

Другая скопированная мной сцена граффити не публиковалась В.Д. Кубаревым. Она находится на скале III, рядом с композицией 241 и может быть условно обозначена как 241а. Скальная поверхность здесь почти горизонтальная, с небольшим наклоном, размерами 120 × 67 см. Почти

Рис. 3. Фрагмент композиции из Калбак-Таша I c кабаном, пораженным стрелами ( 1 ), и аналогии этого образа в петроглифах Калбак-Таша II ( 2, 3 ).

всю ее площадь занимает фигура животного, прозванного гидами «носорогом» (рис. 3, 1). Действительно, поначалу кажется, что морда животного заканчивается рогом. Однако в дальнейшем становится очевидным, что это большая фигура кабана (Sus scrofa). Длина гравировки 64 см, высота 46 см. Общий абрис фигуры кабана весьма изящен, у него показаны две ноги – он как будто стоит на «цыпочках» (см. рис. 3, 1). Массивная длинная голова составляет примерно одну треть от туловища и имеет два клыка-резца, изображен- ных в проекции. Безусловно, это самец, кабан-секач. На хребте у кабана имеется подобие гривы, образуемой шерстью, что натуралистично передано параллельными резными линиями. Необычным представляется достаточно большой размер гравированного изображения. Кабан воспроизведен пронзенным 6–7 стрелами с треугольными наконечниками и оперением.

Под фигурой кабана выбиты изображения двух козлов и оленя, а на его крупе – грубая и незаконченная фигура козла (?) (см. рис. 3, 1 ).

Микалентная копия передней части кабана уже публиковалась [Назаренко, 2018, рис. 5]. Публикатор различила у фигуры только голову, шею и переднюю ногу и считает, что это прием частичного изображения [Там же, с. 67]. Но самое поразительное, что она принимает эту якобы парциальную фигуру за носорога и попутно производит «революцию» в палеонтологии: «Удивление вызывает время исполнения рисунка. В официальной палеонтологии считается, что эти животные вымерли еще в период плейстоцена. Но рисунок периода нашей эпохи говорит, что этих крупных животных могли наблюдать и художники эпохи тюркских кочевников» [Там же]. Автор статьи не знает, что благодаря целой серии радиоуглеродных определений установлено: шерстистый носорог вымер на территории Западной Сибири около 10 тыс. л.н. [Орлова и др., 2008, с. 133, 135].

Не вызывает никаких сомнений, что перед нами фигура кабана. В пользу этого свидетельствуют другие, выбитые изображения этого животного – например, в Калбак-Таше II (рис. 3, 2, 3 ). Они имеют абсолютно идентичные пропорции, анатомические детали и пр. Гравированный кабан из Калбак-Таша по указанным признакам близок к изображениям этих животных, выполненным в т.н. аржано-май-эмирском стиле и датируемым IX–VII вв. до н.э. [Чугунов, 2008, с. 60–61, 68]. Впрочем, эта фигура кабана может быть широко датирована скифской эпохой, с IX и вплоть до III в. до н.э. Эту датировку подтверждают и треугольные наконечники стрел, поразивших кабана. Они были широко распространены в скифский период. Изображения кабанов, в том числе гравированные, представлены и на других местонахождениях петроглифов Алтая [Микла-шевич, 2012, рис. 9, 2, 6 ; 11, 8 ].

Любопытно, что большая гравированная фигура кабана показана пронзенной стрелами – он «убит». Возможно, мы имеем здесь дело с охотничьей магией. Кабаны – прекрасные пловцы, и вполне вероятно, что Калбак-Таш (на многие километры вниз и вверх по течению р. Чуи берега очень обрывисты, а течение реки стремительное) всегда являлся местом переправы для диких животных, таких как олень и кабан. Как раз на месте переправы охотники могли поджидать свою добычу.

Проведенные мной и моими коллегами работы по выявлению, обработке и прорисовке еще не учтенных петроглифов на Калбак-Таше I, и прежде всего гравированных, подчеркивает их важность и значение. Потенциал этого эталонного петроглифического комплекса использован далеко не полностью, о чем и свидетельствует обнаружение уникальных гравированных образов и композиций. Эту работу необходимо продолжить и в конечном счете подготовить к печати дополнительно к уже изданной монографии публикацию, которая объединила бы уточненные старые и новые гравированные изображения Калбак-Таша I.

Статья написана в рамках проекта НИР № 0329-20190003 «Историко-культурные процессы в Сибири и на сопредельных территориях».