Гражданская и политическая активность населения как фактор реформирования политической системы России (региональный аспект)

Своеобразие Ульяновской области состоит прежде всего в глубокой противоречивости всех сфер жизнедеятельности региона как социокультурного сообщества, которая побуждает к системной демократической его модернизации [1].

Вместе с тем регион имеет неплохие предпосылки для быстрого завершения реиндустриализации и перехода к демократической модернизации на основе развития информационного уклада и гражданского общества. Такая модернизация отвечает вызовам времени, но для этого региональные органы власти должны одновременно осуществить демократическую модернизацию своих структур, норм, регламентов; добиться убедительного для населения повышения спроса с чи- новников и служащих за злоупотребления властью и произвол в отношениях с гражданами. Ответом станет значительный рост доверия населения к институтам власти и общее повышение его участия в формировании гражданского общества.

Гражданское общество — очень сложный социальный феномен, описать его состояние и тенденции развития — непростая задача. Цель данной публикации — обозначить некоторые тенденции в развитии региональных институтов гражданского общества и проблемы функционирования системы отношений с властью.

На 10 января 2012 года в Ульяновской области осуществляют свою уставную деятельность 1368 некоммерческих организаций

(далее — НКО), обеспечивающих выполнение общественно значимых функций в различных сферах деятельности [2]. Рост количества НКО произошёл по отношению к 2010 году за счет таких правовых форм, как религиозные организации, органы территориального общественного самоуправления (ТОСы) и общественные объединения. Распределение некоммерческих организаций на территории области очень неоднородно. Офисы подавляющего большинства НКО находятся в областном центре, небольшая их часть — в Димитровграде. Количество НКО в муниципальных образованиях составляет всего 8,2 % от всего количества зарегистрированных НКО на территории Ульяновской области. Эти данные говорят о низком уровне институализации общественной активности в муниципальных образованиях.

Сформировавшийся в Ульяновской области за последние 10 лет общественный сектор характеризуется следующими основными свойствами:

во-первых, он мал — и по числу занятых в нем граждан, и по числу организаций и объединений, и по объему производимой продукции и услуг;

во-вторых, он слаб и невлиятелен, имеет слабый административно-правовой и незначительный материальный ресурсы;

в-третьих, он имеет весьма незначительные социальный и символический капиталы — общественную поддержку и доверие граждан, оставаясь во многом без серьезной кадровой подпитки и сильных и компетентных лидеров;

в-четвертых, очень велика внутренняя дифференциация и неоднородность сектора, имеются серьезные различия по географическому признаку, по тематической ориентации, по экономической активности, по уровню отстаивания интересов и взаимодействия с заинтересованными сторонами и т. п., что затрудняет консолидацию и выработку позиции на развитие сектора.

Вышеназванные характеристики в развитии некоммерческого сектора подтверждают данные пилотного исследования [3] общественных объединений региона.

100 % опрошенных НКО в качестве проблем, с которыми им приходится сталкиваться, отмечают финансовые проблемы, и по 1/3 организаций отмечают отсутствие организаций-партнеров, отсутствие поддержки со стороны органов власти и несовершенство законодательной базы.

Абсолютное большинство НКО задумывается о повышении квалификации своих сотрудников: при этом около 3/4 НКО участвуют в образовательных мероприятиях на уровне региона и только 1/4 часть имеет редкую возможность обучаться в других регионах. Большинство организаций пытается выстраивать отношения с органами власти. При этом в качестве трудностей руководители НКО отмечают заформализованность деятельности органов власти и государственных бюджетных учреждений и преобладание в их деятельности демонстративно-показательного подхода без оценки социального эффекта.

Наблюдаются слабые, но устойчивые положительные тенденции в развитии сектора, связанные с увеличением количества добровольцев, увеличение количества социальных проектов, количество публикаций о деятельности НКО в СМИ. При этом практически не расширяются партнерские отношения и коалиции по решению тех или иных проблем в некоммерческом секторе.

Стоп-факторы развития сектора

Со стороны органов власти:

— Противоречивость, неустойчивость и непоследовательность политики в отношениях с сектором в целом;

— Недооценка квалификации работников сектора и переоценка риска некачественного исполнения социальных услуг НКО при передаче им части полномочий.

В чем это конкретно проявляется? В области, за исключением конкурсов молодежных проектов, в прошлом году так и не было выделено средств на субсидии (по конкурсу) социально ориентированным организациям, в результате регион не смог принять участие и в федеральном конкурсе; часть НКО получают государственную поддержку без конкурса, что не стимулирует их эффективное функционирование; министерства Правительства, действующие в социальной сфере, не практикуют передачу части своих функций НКО на конкурсной основе; отсутствуют как социальный региональный, так и муниципальный заказ для НКО. Результат — нединамичное развитие институтов гражданского общества, особенно в кризисное время, из-за отсутствия ресурсов. Очень мало используются современные методы деятельности гражданского сектора — социальное предпринимательство и формирование целевых капиталов.

Со стороны граждан:

— Приоритетность решения индивидуальных проблем, сильная атомизация общества;

— Неверие и отсутствие понимания, каким образом можно повлиять на принятие властных решений и их реализацию;

— Низкое доверие к разного рода институтам, в том числе общественным структурам, и недостаток информации о них.

Со стороны организаций и самодеятельных объединений граждан:

— Недостаток и нестабильность источников финансирования деятельности;

— Недостаточный / неравномерный профессионализм и недостаточный уровень качества экспертной деятельности внутри самого сектора;

— Отсутствие ресурсов гражданского контроля, отсутствие нормативной базы (наблюдение);

— Активность населения носит конфликтный характер, когда власть не выполняет своих функций или функционирует директивно, а порой и с угрозами санкций.

Отдельно несколько слов необходимо сказать о роли СМИ как одного из самых публичных институтов гражданского общества. Актуальной тенденцией, определявшей в 2011 году деятельность большинства средств массовой информации в Ульяновской области, оставалось смещение их функций с постепенным утверждением приоритета развлекательной и рекламно-справочной информации, а также увеличением доли заказных материалов в контенте. Самоустранение журналистов от участия в выявлении, изучении и разрешении самых острых противоречий, возникающих между властью и обществом, властью и бизнесом, а также различными социальными группами, ослабляет социальное воздействие СМИ как одного из основных институтов гражданского общества. Отказ брать на себя традиционную роль посредников при разрешении всего многообразия конфликтов интересов, ежедневно возникающих в регионе, способствует снижению авторитета СМИ и падению престижа профессии журналиста. Результатом сформировавшегося недоверия к материалам СМИ становится низкая оценка аудиторией собственной информированности по различным аспектам государственной и общественной жизни.

По-прежнему остро проявляется негативная тенденция несоответствия представленной в СМИ информации общественному запросу. Еще более значимой проблемой является недостаточное внимание СМИ к освещению такого масштабного направления развития гражданского общества, как деятельность некоммерческого сектора.

Следствием недостаточной заинтересованности традиционных средств массовой информации в распространении информационных материалов, посвященных вопросам развития гражданского общества, является все более явное предпочтение молодой и социально активной части аудитории использовать новостные интернет-порталы, сайты органов государственной власти и иных учреждений в качестве основного источника информации. Данные социологических исследований свидетельствуют, что за прошедший год в целом по региону число респондентов, пользующихся Интернетом для получения информации о происходящих событиях, возросло с 32 до 40 %, а в период с июня 2009 года — на 17 %, при этом городское население пользуется Интернетом чаще, чем сельское [4].

Политические предпочтения и гражданская активность жителей области

Активное участие населения в политической жизни возможно через членство в политических партиях и различных общественных организациях (табл. 1). Включённость населения в активную общественно-политическую жизнь находится на низком уровне. Почти 100 % опрошенных не являются членами политических партий и общественных организаций [5]. Однако за прошедшие 4 года несколько возрос процент участников исследования — членов профсоюзной организации (с 5 до 9 %).

Таблица 1 Распределение ответов на вопрос «Являетесь ли Вы членом какой-либо общественной организации?» (%)

Принадлежность	2007 г.		2011 г.
	Да	Нет	Да	Нет
Политическая партия	3	97	2	98
Профсоюз	5	95	9,5	90,5
Религиозная организация	0,1	99,9	0,2	99,8
Другая общественная организация	1	99	1	99

Причинами такой низкой общественной активности 70 % участников исследования считают отсутствие личной пользы от участия в общественных организациях и местном самоуправлении (табл. 2). Это последствия рационального отношения граждан к политической активности.

Таблица 2 Распределение ответов на вопрос

«Как Вы думаете, почему многие не участвуют в общественных организациях и формах местного самоуправления (собрание, сход граждан, самоорганизация по месту жительства, публичные слушания и др.)?» (%)

Причины неучастия в общественных организациях и формах местного самоуправления	%
Не видят пользы для себя от такого участия	70
Опасаются быть вовлеченными в неприглядные дела	5
Встречают противодействие тех, кто там участвует	1
Не знают, как это сделать	5
Затрудняюсь ответить	18
Отказ от ответа	1

Таким образом, количество активных участников политического процесса за два года увеличилось, по данным опросов, более чем на 6 % и составляет более 12 % согласно ответам респондентов. Если оценивать данные ответы с точки зрения кумулятивной пирамиды Д. Мемми, то активный слой политических акторов, демонстрирующих свою принадлежность к политическим партиям и организациям и ориентированным на коллективные действия, пока явно недостаточен. Согласно Д. Мемми, их должно быть от 10 до 30 %. Ульяновское сообщество подошло к нижней границе демократической политической активности.

Население региона отличается инновационной пассивностью [5]. Так, 98 % респондентов за последний год не участвовали в создании каких-либо новшеств (новая фирма, новый продукт, новая технология, новая услуга) (табл. 3). Причём за прошедшие 4 года этот показатель снизился.

Проведённое исследование показывает рост потенциальной протестной активности в регионе. В настоящее время 41 % опрошенных в той или иной степени готовы к участию в акциях протеста, не готовы — 49 % (табл. 4).

Реально, по данным управления МВД РФ по Ульяновской области, в 2011 году на территории области состоялось 327 митингов, демонстраций, шествий, пикетирований, собраний. В них приняли участие 36 480 человек, или около 3 % от общего числа жителей области.

Таблица 3

Распределение ответов на вопрос «Участвовали ли Вы в последние 12 месяцев в создании каких-либо новшеств?» (%)

Участие в создании каких-либо новшеств	2007 г.	2011 г.
		ГО Q. S ■а ос го о о X	- > и S = 1	ГО § 2 z 1 X S	Е 1 к го со о I
Участвовал как организатор	4	1	0	1	1
Участвовал наравне с другими	7	1	2	1	2
Не участвовал	79	98	98	98	98
Затрудняюсь ответить	4	0	0	0	0
Отказ от ответа	6	0	0	0	0

Таблица 4

Распределение ответов на вопрос «Готовы ли Вы принять участие в акциях протеста (против снижения уровня и качества жизни, прав и свобод человека)?» (%)

Готовность принять участие в акциях протеста	2007 г.	2011 г.
Готов	18	26
Пожалуй, готов	17	15
Пожалуй, не готов	13	14
Не готов	43	35
Затрудняюсь ответить	6	10
Отказ от ответа	2	0

Акции гражданского неповиновения возникают по двум причинам: либо ущемлены права личности (индивидуальные и коллективные), либо решения органов власти были подготовлены недемократически, без обсуждения альтернатив, без привлечения всех заинтересованных сторон к подготовке решений важных для населения проблем [6].

Более 60 % респондентов считают протестные акции нормальным явлением современной социально-политической жизни страны, более 50 % относится к данным акциям пассивно-одобрительно, и только 6—7 % респондентов принимали участие и готовы активно участвовать в акциях протеста, причем в пик кризиса количество людей, готовых принять в них участие, увеличилось в 2 раза за счет сельского населения. На наш взгляд, такая ситуация может объясняться несколькими причинами:

• •    Нежеланием населения переходить к активным акциям протеста, ментальным отторжением форм активного противостояния с властью;

• •    Надеждой на решение проблем, доверием к власти, особенно федерального уров-

• ня (президент, премьер-министр) и исполнительной власти регионального уровня;

• •    Переходом к точечным акциям протеста по конкретным проблемам или по конкретным решениям в виде акций гражданского неповиновения (дольщики, противники точечной застройки, оптимизации—закрытия школ).

Таким образом, независимо от состояния экономики, стабильности или кризиса в российском обществе происходит формирование элементов гражданской политической культуры. Большинство населения положительно относится к акциям протеста в защиту прав личности или демократических завоеваний, но при этом в своей жизни ориентируется на институциональные формы гражданской и политической активности . При невыполнении органами власти своих функций или нарушении демократических процедур принятия решений отдельные заинтересованные группы населения переходят к активным акциям протеста и давления на власть при пассивно-одобрительном отношении большинства граждан . Характерным признаком протестных акций является широкое привлечение СМИ и общественных организаций .

На основе формирующихся элементов гражданской культуры в условиях дальнейшей демократизации политической системы общества возрастает надежда на развитие партнерских отношений власти и институтов гражданского общества, укрепление ресурсной базы и доверия НКО.

Рассмотренные выше показатели включенности в политический процесс подтверждаются оценкой тех способов воздействия населения на власть, которые респонденты считают эффективными (табл. 5) и какие использовали за последние годы [7].

Похожую картину можно наблюдать, исходя из данных показателей. В 2003 году самыми эффективными способами воздействия на власть являлись участие в выборах, референдумах, участие в митингах и забастовках, а также личные связи и знакомства, обращение в СМИ. А вот обращение в государственные органы власти имело довольно низкий процент. Это говорит о том, что жители предпочитают воздействовать на власть активными методами, не доверяя органам власти . В 2005 году эти показатели изменились: теперь в приоритете оказалось как раз обращение в органы государственной власти, в суд, к Президенту, в СМИ, а процент участия в выборах и референдумах упал.

Таблица 5

Распределение ответов на вопрос «Какие из следующих способов воздействия населения на власть Вы считаете эффективными?» (%)

Способы воздействия	Годы
	2003	2005	2011
Обращение в суд		29
Обращение в государственные органы власти с конкретной проблемой	15,8	28	12,4
Обращение в СМИ	24	24	34,5
Обращение к Президенту РФ		23
Самостоятельные действия через свои личные связи и знакомства	25,2	17	6,0
Участие в митингах, демонстрациях, забастовках	37,5	16	40,8
Участие в выборах и референдумах	38,6	16	35,3
Обращение в правоохранительные органы (милиция, прокуратура)	15,8	16	6,9
Участие в деятельности общественных организаций	12,9	6	11,8
Участие в деятельности политических партий	11,7	5	16,7
Эффективных способов не существует	35,2	17	11,8
Затрудняюсь ответить		8

В 2011 году картина становится похожей на 2003 год. Неадекватное применение административного ресурса в избирательных циклах 2007—2009 годов привело к осознанию того, что и последняя, наиболее значимая и доступная форма влияния на власть — выборы — не работает, что и стимулировало возрастание активности населения и недоверия власти на выборах в Государственную Думу в декабре 2011 года.

На практике граждане все-таки предпочитают традиционный способ воздействия на власть — участие в выборах и референдумах. Такое расхождение в оценке эффективности и реальном применении может говорить о том, что в сознании граждан формируются различные механизмы воздействия на власть, они понимают значимость этих механизмов, но в реальной практике предпочитают не усложнять себе жизнь, а использовать наиболее простой и доступный способ.

Итак, по участию населения в политической жизни можно сказать следующее:

• 1.    В целом, население Ульяновской области относится к пассивным типам, предпочитая роль «зрителей». Это видно из самооценки самих граждан и из показателей предпочтительных форм участия. Однако существует тенденция понимания важности других форм участия, причем она может меняться в зависимости от политической обстановки.

• 2.    То же касается протестной активности. Потенциальная протестная активность может возрастать на фоне меняющихся политических и социально-экономических реалий, однако реальная готовность к участию в акциях протеста остается низкой.

• 3.    Созданная законодательно и организационно политическая система страны не работает эффективно. Политическая система — ветви и уровни власти, партийная система, СМИ, общественные движения и НКО — не выполняет своей основной функции — коммуникации и выработки компромисса интересов. Сигналы идут в основном сверху, от власти. Сигналы «снизу», от населения, НКО воспринимаются с трудом. Элита страны в целом оказалась не готова к конкурентной политической борьбе. Продолжается череда законных и незаконных ограничений политической конкуренции, действий оппозиции и протестных социальных акций, безнаказанное применение административного ресурса во всех его проявлениях (давление на избирателя в целях выбора нужных кандидатов и партий). Сначала мы получили резкое снижение интереса к политике, потом рост патерналистских требований. Выборы 2007—2008 гг. показали, что последняя доступная форма влияния на власть — выборы — оказались под угрозой, других институциональных форм воздействия не осталось, за исключением неконвенциональных (протестных). Поэтому запрос на честные выборы был сформирован действиями самой власти: непродуманными по последствиям запретами, либерально-демократическими реформами (ведущими к самостоятельности и рациональности выбора), применением административного ресурса.

• 4.    Финансово-экономический кризис, который продемонстрировал марксистские тенденции социально-экономического развития (богатые богатеют, а бедные беднеют), встряхнул население и вывел протест наружу.

• 5.    НКО уходят от официальной регистрации, если нет поддержки их деятельности (гранты, субсидии) — не хотят контактировать с властью.

В реальности граждане все-таки предпочитают традиционные формы участия.

Что делать? Начатая в 2012 году реформа политической системы свидетельствует о созревании политического кризиса, с одной стороны, с другой — о понимании политической элитой страны неизбежности дальнейшей демократизации политической системы. Для НКО в рамках курса на демократизацию необходима максимальная программа конкурсов субсидий по разным направлениям: политически здесь главное — не деньги: тематику определяет власть, работают над выполнением с властью, проверяет и контролирует выполнение власть. Идет совместная работа, необходимо развивать новые формы поддержки: социальное предпринимательство (организующая роль государства), целевой капитал.

Для всех субъектов общественно-политической жизни страны необходимо реальное взаимодействие с властью, без грубого диктата государственной исполнительной власти, без имитации взаимодействия, на партнерских основаниях. Пока различные общественные советы, Общественные палаты скорее являются декоративно-демократическими институтами, поскольку отсутствуют ресурсы для экспертной и законотворческой деятельности, для гражданского контроля.

• 1.    Лапин, Н. И. Своеобразие и смыслы уровней социокультурного развития российских регионов / Н. И. Лапин // Социокультурная динамика регионов в условиях финансово-экономического кризиса : Сб. материалов VI Всерос. науч.-практич. конф. Ульяновск : УлГУ, 2010.

• 2.    Ежегодный доклад Общественной палаты Ульяновской области. 2011 г.

• 3.    Экспертный опрос Общественной палаты области. 2012 г., февраль.

• 4.    Областной опрос. 2009 г. (выборка 1500 респондентов, репрезентативна по полу и возрасту) / Центр социологических исследований при Правительстве Ульяновской обл . Ульяновск, 2009.

• 5.    Социальные аспекты жизни населения Ульяновской области / под ред. Н. В. Дергуновой, А. В. Волкова. Ульяновск : УлГУ, 2008 (при поддержке РГНФ, грант № 07-03-18005е; выборочный областной опрос 1000 респондентов по области, май 2011 г., Центр социологических исследований Ульяновской области).

• 6.    Коэн, Дж. Л. Гражданское общество и политическая теория / Дж. Л. Коэн, Э. Арато. М. : Изд-во «Весь мир», 2003. С. 727.

• 7.    Областные выборочные опросы ЦСИ при Правительстве области 2003, 2005, 2011 гг. (выборка от 1000 до 1500 респондентов, репрезентативна по полу и возрасту).