Гудошники по дворцовым записям петровской эпохи (начало XVIII века)

Более крупные выплаты — 5–10 рублей давали гудошникам, служащим при дворе. Придворными музыкантами, кроме Настасьи, были Алексей Сорока, Яков Олончанин и Яков Кирилов Конев, им выделялись значительные попечения на одежду и обувь. П. И. Варыпаев, проанализировав денежные суммы дворцовских расходов, пришел к выводу о том, что «немало денег тратилось Кабинетом на шитье и покупку для служащих платья» [3, с. 252]. В «Расходах у подъячего Гаврилы Замятнина 1722 г.» отмечены покупки в преддверии Персидского похода

Петра I для гудошников Алексея Сороки и Якова Олончанина: «на дело имъ платья русского: сукна темнозеленаго на кафтанъ, и на штаны 13 арш. по 85 к. арш., итого 11 руб. 5 коп.; китайки темнолазоревой на полукафтанья и на опушки подъ кафтаны 27 арш. съ четвертью по 13 коп. арш., итого 3 р. 54 к.; крашенины на подкладку подъ полукафтанья 26 ар., по 4 к. аршинъ, итого рубль 4 к.; пуговицъ медныхъ по полтора пор-тища, итого обоимъ три портища, дано 20 коп.; снурку шолковаго зеленаго и темнолазорева-го 50 арш., дано 20 алт.; холста подъ штаны 10 арш., дано по 10 алт.; 2 шапки красныя сукон-ныя рускія съ овчинками даны 20 алт» [9, с. 102].

В то время как простой наряд гудошника сохраняет черты одежды крестьянина, для дворянства был издан специальный указ Петра I от 4 января 1700 г., предписывающий запрет на ношение старого русского костюма. «Вместо него были установлены следующие формы: для мужчин — короткий прилегающий кафтан и камзол, кюлоты, длинные чулки и башмаки с пряжками, белый парик или напудренные волосы, бритое лицо» [5, с. 97]. Европеизация русского костюма в меньшей степени коснулась придворных гудошников, чем представителей дворянства.

Придворных гудошников для развлечения брали в путешествия и военные походы. Сопоставив расходные записи вышеобозначенных источников за 1722 год, мы выявили трех гудошни-ков, участвовавших в походе в Персию: Настасья Игнатьева, Алексей Сорока и Яков Олончанин.

Гудошник на лубочной картинке «Семик и Масляница» XVIII век

[7, Стб. 351]

В «Расходных записках» Екатерины I за октябрь 1722 года есть отметки о музыкантах, сопровождавших императрицу в этом походе: «кроме свиты и разного звания служителей, два бандуриста, Данила да Семен, гудошница Настастья, дурачок и карлик Андрей Поляк» [4, с. 773].

В этих же архивных материалах содержатся заметки о том, что Настасье было выделено 5 руб. на «всякую покупку въ Нижнемъ» [8, с. 140]. Сведения об Алексее Сороке и Якове Олончанине сохранились в документах, отражающих пребывание Петра I в Нижнем Новгороде во время его путешествия на Каспий. Д. Н. Смирнов приводит состав свиты царской четы: «взяли в поход, кроме чужеземных плясунов, шутов и арапов, еще руссских гудошников Алексея Сороку, Якова Олончанина да бандуриста украинца Данилу, одетых в тёмно-зелёные суконные кафтаны с золочеными пуговицами и пышными шелковыми кистями» [9, с. 209]. По прибытии в Нижний Новгород придворные артисты и гудошники дали выступление совместно с местными музыкантами [6, с. 16].

Сложно согласиться с утверждениями Ю. А. Васильева, А. С. Широкова и других исследователей о том, что на основании «Реестра» можно сделать выводы об особом размахе инструментальной музыки при дворе и о существовании «грандиозных оркестров» Петровской эпохи.