Хайп-технологии в парламентской деятельности: актуальные тенденции

Зачастую действующие депутаты парламентов любого уровня производят действия, высказывают идеи и инициируют предложения, становящиеся предметом широкого обсуждения в средствах массовой информации, а также направленные на привлечение внимания общественности, в т.ч. со стороны потенциального электората. В большинстве случаев подобные примеры отличаются экстравагантным характером, что обусловливает интерес к ним со стороны традиционных и новых медиа, которые ретранслируют сообщения с помощью хайп-технологий, являющихся альтернативным наименованием технологий создания медийного ажиотажа [Ежов 2018]. С учетом того, что средства массовой информации выступают в качестве непосредственного инструмента ретрансляции сообщений, а непосредственными генераторами таких новостных поводов являются депутаты как народные избранники, ведущие публичную политическую деятельность, полагаем оправданным рассмотрение в качестве одной из разновидности хайпа создание медийного ажио- тажа путем осуществления парламентской деятельности. Другими словами, речь идет о задействовании потенциала хайп-технологий в осуществлении парламентской, в т.ч. и законотворческой, деятельности в целях привлечения общественного внимания к определенной персоне посредством присутствия упоминаний о ней в информационной повестке за счет формирования ассоциативного ряда образа с нестандартной тематикой.

Нами рассматриваются две разновидности хайпа в осуществлении парламентской деятельности. В первом случае интерес к событию формируется за счет статуса депутата, генерирующего информационный повод. При этом совсем не обязательно, чтобы генерируемый повод имел отношение к профессиональной деятельности парламентария. Во втором случае предметом ажиотажа становятся законотворческие инициативы и заявления, сделанные в публичном поле. Такой хайп является непосредственным компонентом профессиональной деятельности. Допускаем, что в обоих случаях хайп может генерироваться нетехнологическим путем, однако факт технологизации создаваемого им эффекта отрицать не приходится.

В качестве примера хайпа, не связанного с непосредственным осуществлением парламентской деятельности, приведем ситуацию с отравлением мухоморами представляющего партию «Новые люди» депутата Законодательного собрания Красноярского края Д. Терехова в марте 2023 г. Об отравлении депутата мухоморами стало известно после его госпитализации в токсикологическую реанимацию НИИ скорой помощи им. Н.В. Склифосовского. Позже Д. Терехов заявил, что совершенно легально приобрел на Даниловском рынке в Москве в магазине БАДов обычную биодобавку для сна. В составе прочих трав в добавке оказался мухомор. Нестандартность случая вызвала безусловный интерес со стороны СМИ, в результате чего депутат регионального парламента попал в федеральную повестку, и о нем узнала вся страна. Впрочем, хайп был кратковременным и фактически закончился после того, как Д. Терехов назвал неприличным словом журналистку, поинтересовавшуюся состоянием его здоровья после выписки из больницы1.

Еще одним примером хайпа, не связанного с осуществлением непосредственной парламентской деятельности, стал медийный ажиотаж, сгенерированный депутатом Государственной думы восьмого созыва В. Рашкиным, избранным от партии КПРФ. Он обвинялся в убийстве лося, что стало непосредственным предметом наших предыдущих исследований [Ежов 2022]. В результате инцидента В. Рашкин лишился депутатских полномочий досрочно, однако статус депутата Государственной думы РФ спровоцировал несколько волн хайпа, нашедшего отражение не только в новостной повестке, но и в ряде интернет-мемов и юмористических программ. Случай с В. Рашкиным ярко демонстрирует, что интеграция в ретранслируемые сюжеты политических и государственных деятелей в роли главных или второстепенных героев приводит к тому, что соответствующие информационные поводы приобретают политическую окраску, несмотря на характер их первоначального содержания. Хайп-технологии в этих условиях выступают не только в качестве инструмента создания политического контента путем преобразования сопутствующей информационной повестки, но и формируют потенциал для использования тем, ставших предметом медийного ажиотажа, в интересах политических оппонен тов героя с обытия [Ежов 2022].

В качестве примеров хайпа, генерируемого вследствие осуществления непосредственной деятельности, выступают заявления депутатов и инициируемые ими законопроекты. В декабре 2021 г. саратовский депутат-единоросс Ю. Литневская, выступая на заседании областной Думы, посвятила коллегам из фракции КПРФ стихотворение В. Гафта «Муха Москвы», фактически сравнив коммунистов с «навозными мухами», и пожелала им стать «пчелами»1. Информация о факте распространилась по сети Интернет, однако не вызвала значительного интереса со стороны аудитории и не повлекла ощутимых имиджевых последствий. Полагаем, в данном случае хайп оказался несостоявшимся ввиду отсутствия тенденции к его развертыванию и дальнейшей пролонгации за счет фактора локальности события [Ежов 2022].

В апреле 2023 г. депутат Государственной думы РФ от партии «Новые люди» А. Скрозникова в обращении к премьер-министру РФ М. Мишустину предложила перечислять деньги на «Пушкинскую карту» школьникам за отличную успеваемость. В качестве аргумента депутат привела результаты исследования канадских ученых, пришедших к выводу, что финансовое стимулирование имело эффект, выраженный в небольшом росте среднего балла. Пятерки, полученные учениками за каждый предмет по итогам четверти, она предложила автоматически конвертировать в деньги2. На наш взгляд, подобные обращения со стороны депутатов следует рассматривать в качестве популистских, претендующих на генерацию хайпа.

Приведенные нами примеры демонстрируют проблемно-тематическую широту хайпа, генерируемого парламентариями. В заключение следует констатировать, что рассмотренные случаи свидетельствуют о разнонаправленном эффекте от медийного ажиотажа, коррелирующего со степенью остроты затрагиваемой проблематики.