Художник М.М. Щеглов: биографический очерк

Понятие звезд первой величины в астрономии появилось еще до нашей эры. А сейчас мы активно применяем это определение к людям. В классической литературе есть множество примеров: «Как только он приехал в Петербург, заговорили о нем как о вновь поднимающейся звезде первой величины» ¹, «В провинции она считала себя звездою первой величины, от которой все спутники заимствовали свой свет» ², «Помню как сквозь сон: Вобана, Тотлебена, ну там какие-то барбеты, траверсы, капониры… а вы ведь в этом деле восходящая звезда первой величины» ³. Всем интересны «звезды первой величины» в искусстве: эпоха, в которой они жили и творили, элементы повседневного была, личная жизнь, знакомства и пр. Однако в ореоле этих «звезд» остались незамеченными и частично забытыми множество «звезд второй величины», которые также достойны памяти и изучения. Тем более, что встают вопросы: почему время или люди разделили творцов на группы, почему одних забыли, а других помнят, «а судьи кто?» и т.д. В данной статье речь пойдет о художнике Михаиле Михайловиче Щеглове , который прожил яркую и непростую жизнь в непростую эпоху, общался со многими знаменитыми личностями своего времени и оставил после себя достаточно богатое художественное и небольшое наследие литературное наследие. «М.М. Щеглов – талантливый мастер книжной графики и сатиры, художник-публицист и общественный деятель, был одним из самых популярных советских художников Сибири, Украины и особенно Крыма» – мнение современников [22, с. 3]. Сразу надо признаться, что мой интерес к этому человеку не является чисто научным, потому что Михаил Михайлович приходится мне дедушкой.

Биографический метод исследования

В культурологическом исследовании достаточно распространен биографический метод. В работах последних лет, посвященных этому методу, подчеркивается, что «биографии учёных, писателей, художников всё чаще привлекают внимание исследователей, которые изучают их жизни, интерпретируют творчество и связи личных переживаний с результатами работы» [13, с. 94]. Цель данной статьи – биографическая реконструкция жизни М.М. Щеглова, изучение событий его жизни во взаимосвязи с его творчеством, что является «одним из главных элементов биографического метода» [13, с. 95].

В области полемики вокруг понятия «научная биография» нам в большей мере близко определение М.Н. Колесниковой: «изучение и восстановление жизненной судьбы персоны в том конкретно-историческом контексте, который характеризует данную эпоху в неразрывной связи с творчеством персоны» [4, с. 3]. Стоит добавить, на наш взгляд, еще один аспект – исследование мотивов поступков или выполнения тех или иных творческих работ.

Нами выбраны конкретные механизмы реализации биографического методы. В частности, при исследовании жизни художника важнейшее значение имеет портретизация как одна из смысловых частей биографического метода [19]. В качестве специальных методов научной биографии в статье применен прием линейно-шахтного структурирования и изложения материала, разработанный М.Н. Колесниковой, когда «с одной стороны, факты и события жизни учёного описываются в прямой хронологической последовательности (“линия жизни”), а с другой – ведущая научная составляющая его деятельности (в совокупности её идей, разработок, проектов и т.д.) отражается в результате углублённого изучения и осмысления их сущности (“шахтное погружение”)» [4, с. 4].

Интересный подход представлен в статье В.Д. Альперович [1], где биографическое исследование рассматривается как цепь «жизненных сценариев» в системе «Личность – Группа – Общество», а «сценарии участвуют в конструировании жизненных позиций, социальной идентичности, систем ценностей и их передаче от поколения к поколению». В статье сформулирована гипотеза о том, что «теоретико-методологические подходы к концепту “сценарий” могут различаться атрибуцией стабильности-динамичности, а также соотношения индивидуальной специфичности и социальной обусловленности сценария».

Важное место в биографическом методе исследования занимают источники. Контент-анализу может быть подвергнуто литературное, эпистолярное наследие (дневники, письма, записные книжки, альбомы), в котором сохранены следы личного отношения респондента к социальному окружению [5], биографический метод подразумевает использование любых биографических материалов предмета для исследовательских и практических целей: письма, его записные книжки, дневники, воспоминания, биографические и литературные источники о нём, анкеты и результаты профессиональной деятельности, личные вещи и официальные документы, автобиография [11].

В нач. 1950-х гг. нидерландский историк Жак Прессер ввел в мировой научный словарь термин «эго-документ». К эго-документам относятся устные рассказы, дневники, мемуары, биографии, письма; по определению Прессера, это такие документы, «в которых эго, намеренно или случайно, раскрывается или, наоборот, скрывается» [16]. В процессе нашего исследования неоценимую помощь оказала книга самого М.М. Щеглова «Наброски по памяти. Воспоминания старого художника», иллюстрированные автором [22]. Кроме того, использовались автобиографические заметки, литературные свидетельства современников, ряд научных исследований, а также письма.

Результаты исследования

29 сентября (16 октября) 1885 г. в городе Самаре родился художник Михаил Михайлович Щеглов. «Свое детство, с пяти до десяти лет, он провел в дороге. Медленно передвигаясь с матерью вслед за прокладывающей трассу великого сибирского железнодорожного пути изыскательской партии, в которой работал отец … От одного участка до другого, от постоялого двора до села медленно, из года в год, двигались они с матерью за своим кормильцем» – так пишет в предисловии к автобиографической книге М.М. Щеглова «Наброски по памяти» А. Полканов [22, с. 5].

Несмотря на постоянные перемещения, рядом с Мишей всегда были животные: «Иногда, возвращаясь с изыскания, рабочие приносили мне какого-нибудь зверька или птицу, и кого только не было у меня!» – пишет художник в своих воспоминаниях [22, с. 27]. И часто весьма экзотические, такие как бурундучок, лисы, журавль, медвежата. Мы не знаем, насколько такая «кочевая жизнь» повлияла на будущее творчество, но безусловно то, что она дала художнику огромный багаж впечатлений, встреч, наблюдений за богатой сибирской природой.

«Кочевая жизнь» закончилась в городе Красноярске. Как пишет Михаил Михайлович: «Добрались до могучего Енисея – стоп! Здесь этап. Кончилось мое раннее детство». Михаил поступил в мужскую гимназию. В этот период он много и с увлечением рисовал. Судя по воспоминаниям, гимназическая жизнь у Михаила складывалась не просто. В какой-то момент дело дошло до исключения и только слезные просьбы матери позволили избежать такой участи.

В этот период мать Миши устроилась работать экономкой – поварихой в семью известных сибирских промышленников Кузнецовых, отец которых помог в свое время великому русскому художнику В.И. Сурикову поступить учиться в академию художеств. Мама Михаила, хоть и была простой женщиной, но смогла разглядеть в своем сыне способности к рисованию. Она совершила настоящий героический поступок: бросила работу и на последние деньги повезла Мишу в Москву. Кузнецовы дали ей рекомендательное письмо к Сурикову, который чрезвычайно тепло встретил мальчика и одно время сам взялся обучать его, а затем помог поступить в Строгановское художественное училище.

Первое знакомство провинциального мальчика с Москвой началось с Третьяковской галереи. О своем первом посещении галереи он сам рассказывает так:

«Туда, туда, к заветной цели, в Третьяковку… С большим трепетом вошел я туда… Сколько пробыл там в этот первый поход – не помню. Помню только, что старенький служитель тронул меня за плечо, проговорил: “Пожалуйте, молодой человек, отсюда – уже закрыто!”… Репин, Суриков, Васнецов, Шишкин, Перов, Верещагин, Левитан, Саврасов… Богатыри русской живописи!» [22, с. 36].

В Строгановское училище в этот период принимались мальчики-подростки, которые должны были учиться 8 лет, одновременно посещая общеобразовательные классы. С момента своего основания графом С.Г. Строгановым школа готовила рисовальщиков и орнаментщиков для заводов и фабрик. Граф считал, что России надо создавать свое промышленной и прикладное искусство, искать свой национальный стиль, а не ровняться на Европу. Но он не рассматривал училище как школу для подготовки ремесленников, а хотел видеть выходящими из нее таких мастеров, имена которых блистали бы «подле имен отличнейших художников Франции и Англии» ⁴.

К сожалению, у нас нет сведений о том, в каком году Михаил поступил в Строгановское училище, но мы знаем, что закончил он его в 1906 г. Год поступления, вероятно, 1898. Михаил закончил училище с отличием, его наставником был К. Коровин [9, с. 115]. В музее Российского государственного художественно-промышленного университета имени С.Г. Строганова хранится эскиз часов, выполненный М. Щегловым, вероятно, как выпускная работа.

На период учебы молодого художника пришлись страшные дни первой русской революции⁵ и кровавое декабрьское восстание в Москве⁶, и он скомпрометировал себя участием в студенческом революционном движении: «А как красивы были моменты, когда из окон со второго, третьего, четвертого этажа вдруг пламенным язычком вспыхивал красный флаг. Или как сброшенный сверху красный кусок, подобно птице, кружился, подхваченный ветром, и спускался медленно к идущим» [22, с. 52] – так поэтически описывает происходящие события сам художник. Но не только в демонстрациях участвовал Михаил, его рисунки на политические темы опубликованы в сатирическом журнале «Осы». Рисунки Михаил подписывал псевдонимом «Гонг» [9, с. 95, 115].

В связи с неблагонадежностью, несмотря на диплом с отличием, М. Щеглов получил назначение учителем рисования в далекий Томск, куда и отправился работать в 1906 г. «Учитель рисования в России был самой мелкой спицей в школьной колеснице и на лестнице учительской иерархии стоял на самой последней ступеньке. Учителя рисования, даже талантливые, в условиях провинциальной жизни нередко отставали от творческой работы, утрачивали профессиональное мастерство» [22, с. 6].

В Томске Михаил поступил на службу в Первое сибирское среднее политехническое училище цесаревича Алексея. Кроме того, преподавал в Женской гимназии, учрежденной О.В. Миркович, в Томском коммерческом училище Западно-Сибирского учебного округа и в классе общества любителей художеств. Преподавал геометрическое черчение, чистописание, лепку. Несмотря на значительную загруженность педагогической работой, « Щеглов… использует разные жанры искусства и работает в разных техниках. Он пишет маслом и акварелью, рисует карандашом и пером. Много и с любовью работает в области пейзажа и бытового жанра. Помещает бытовые и политические карикатуры, шаржи, сатиры в сибирских газетах и сатирическом журнале “Силуэты Сибири”» [22, с. 8].

«1910-е гг. так насыщены событиями, связанными с коренными изменениями в художественной жизни Томска, что их невозможно сравнить ни с каким другим периодом в культурной истории города. В эти годы Томск стал “выставочным городом” и вошел в круг крупнейших городов России с активной художественной жизнью, что произошло в большой степени благодаря деятельности Томского общества любителей художеств (ТОЛХ)» [20, с. 3].

Михаил Щеглов оказался в самом эпицентре происходящих событий. Ни по возрасту, ни по степени известности Михаил не мог претендовать на роль одного из «вождей» томских художников. Объединение возникло в 1909 г., когда Михаилу нет еще и 25 лет. Среди организаторов: Г. Потанин, Г. Гуркин, Л. Базанова, А. Никулин, С. Прохоров, Г. Потанин – известный ученый, исследователь Сибири, Северной и Центральной Азии; Г. Гуркин и Л. Базанова – признанные художники, а Базанова – еще и жена ректора Томского университета. Между тем М. Щеглов становится одним из учредителей ТОЛХ, входит в его правление.

Томское общество любителей художеств выполнило две чрезвычайно важные для Томска того времени функции – организовало на постоянной основе выставочную деятельность и создало первую художественную школу в Сибири. В 1909, 1910 и 1911 годах М. Щеглов активно участвует в пер-вой⁷, второй⁸ и третьей⁹ выставках картин томских художников. К этому времени он женат и имеет сына, Алексея, родившегося в 1908 г. На первой и второй выставках принимает участие и его жена Мария Щеглова с вышитыми панно и ширмой, выполненными по рисункам мужа [20, с. 11; 22]. Выставки получили название «периодических» и «стали свидетельством существования в городе “плодотворно творчески работающих художников”» [8, с. 141].

Важное место в жизни М. Щеглова занимает знакомство, переросшее затем в дружбу с «дедушкой Сибири» Григорием Николаевичем Потаниным – широко известным в то время путешественником и исследователем Монголии, Китая, Сибири, Алтая. Встречавший декабристов, друг Ядринце-ва, знавший Бакунина, побывавший много раз в тюрьмах и ссылках, Григорий Николаевич был центром передовой мыслящей интеллигенции Сибири. «Он и В.А. Обручев, бывший в то время председателем общества ¹⁰ , известный затем академик, и посоветовали мне поехать для изучения жизни Сибири и ее малых народов на север, в Надымский край», напишет в своих воспоминаниях Михаил Михайлович [22, с. 74]. Михаил на пароходе отправляется в Надым – в те времена небольшой городок на реке Томь. От Надыма на волокуше – в стойбище остяков: «за несколько дней много я насмотрелся у моих гостеприимных хозяев… Изумительную работу увидел у Ивана Старого, как по простой бересте на туясках он вырезал хитроумно сплетенный орнамент… Мало того, чтобы зарисовать все это, нужно взять за основу украшения мебели, утвари, ткани… Вот приеду в Томск и начну разрабатывать это орнамент… Собрав целый ряд материалов, зарисовок, орнаментов, этюдов из Нарыма, я повернул обратно на юг, в Томск» [22, с. 70]. Всех художественных результатов этой поездки мы, к сожалению, не знаем. Известно только, что с точки зрения прикладного искусства созданные им рисунки были премированы на всероссийских конкурсах по оформлению мебели в Москве и Петербурге.

Еще одним результатом экспедиционного изучения Сибири стали серии открыток. Вот что пишут по этому поводу в статье «Талантливо сделаны» авторы А. Казачков и В. Полонский: «Известность на российском уровне принесла М. Щеглову реализованная идея создания оригинальных рисунков для открытых писем (почтовых карточек)»11. Впервые открытки были продемонстрированы в Томске на первой периодической выставке картин местных художников в 1908 г. В каталоге этой выставки под №205 значатся 10 рисунков М. Щеглова. А в 1911 г. в издательстве П.И. Макушина были выпущены и поступили в продажу две серии открытых писем, одна из них (8 штук) посвящена надымским остякам и иллюстрирует разные моменты быта этих народов, вторая серия – шаржи на сибирскую деревню: «Рисунки правдивы по отношению к быту, в них много вдумчивости и художественного замысла…, презабавны и метко направлены. Было бы чрезвычайно хорошо, если бы издатель продолжил выпуски...» писала газета «Сибирская жизнь» [20, с. 51]. Эти карточки сделали автора известным за пределами Сибири. В частности. М. Горький написал автору письмо по поводу этих открыток, высоко их оценивая: «Нравятся мне они: талантливо сделаны, и смешно, и трогательно»11. Этот жанр Михаил Щеглов не оставил, всего в разных издательствах известно около 50 работ художника.

К сожалению, в ТОЛХ начались разногласия, и ряд его основных организаторов выходят из правления, но Михаил переизбран в правление в очередной раз. Он активно участвует в деятельности общества, в частности бесплатно ведет занятия в открытых обществом рисовальных классах, представляет свои работы, участвует в рисовальных вечерах ТОЛХ [20, с. 28, 31, 32, 63].

В 1910 г. М. Щеглов начинает работу по иллюстрации книг. Первой (по-видимому) такого рода работой стали иллюстрации к поэме «Киргиз» польского поэта и писателя Густава Зелинского. В этом же году Щеглов проиллюстрировал сибирскую сказку для детского издания. Московское издательство Сытина одобрило идею и решило выпустить серию книг. В этом издательстве вышли две детские книги, иллюстрированные М. Щегловым: «Авиационная неделя», иллюстрированная рисунками пером, и «Царевна Динь» – акварельными рисунками.

В сентябре 1910 г. М. Щеглов получает предложение от московского книгоиздателя Сытина иллюстрировать новое подарочное издание «Анны Карениной» Л.Н. Толстого. Ему предстояло выполнить 100 иллюстраций (книга вышла в 1914 г.). Вот как описывает разговор с Сытиным Михаил Михайлович в своих воспоминаниях:

«Мы с редактором глядели твою пробную картинку к «Анне Карениной» Льва Николаевича и решили, что она выполнена в легкой французской манере, и соображаем так: поручить тебе, молодому человеку, эту ответственную работу. Причем учти, издание посмертное, роскошное. Надо чтобы память великого писателя была отмечена достойным образом нашей техникой. Надо сделать рисунков восемьдесят и все на разные манеры. У Сытина я уже в ту пору иллюстрировал сказки, календарь. Знал уже кое-что в оформлении книг, но тут как-то не укладывалось в моем сознании это “на разные манеры”. Иван Дмитриевич продолжает пояснять, что желательно показать все имеющиеся у него полиграфические возможности: и трехцветную печать, и дуплекс, и штриховые клише, и сетку» [22, с. 80].

«Сытин посоветовал мне не уезжать из Москвы, собрать кое-какой материал для работы над “Анной Карениной”. Я так и сделал: походил по музеям, библиотекам, побывал даже на скачках. Все это позже в работе мне очень пригодилось» [22, с. 81].

На полученные от И. Сытина средства в 1911 г. М. Щеглов осуществляет свое заветное желание – поездку за границу, в овеянную мечтами Италию, где на Капри встречается с М. Горьким, а также в Германию, Австрию и Чехию, посещает всемирную выставку в Риме и Турине. Так описывает свои чувства молодой художник перед поездкой:

«Близкое знакомство с сибирской интеллигенцией, уже проделанные кое-какие поездки и по Сибири, и по европейской части России настроили меня на желание путем поездок как можно больше расширить свои знания. Надо ли говорить о той радости, когда все было решено и я наконец поехал из далекого Томска в Италию… Да и предстояло действительно нечто соблазнительное для меня как художника видеть в натуре произведения искусств, о которых так много читал, которые изучал в Художественном училище» [22, с. 82].

Но не только художественная жизнь европейских стран интересовала Михаила:

«Многочисленные музей… и все впечатления от них были куда меньше остры, чем то, что давали улицы городов, базары, порты и гавани, наконец просто мимолетные встречи, инциденты и наблюдения за типами, словом, вся окружающая живая жизнь» [22, с. 83].

По результатам поездки Михаил Михайлович опубликовал три статьи в газете Сибирская жизнь, где описал встречу с Максимом Горьким, его интерес к сибирским сказкам, а также свои впечатления о зарубежных выставках [20, с. 49].

1912 г. характеризуется большим разнообразием в творчестве Михаила Михайловича. М. Щеглов обращается к театральной теме, им были выполнены эскизы костюмов и декораций к спектаклю «Василиса Мелентьевна» по пьесе А.Н. Островского, поставленной Обществом народных развлечений Томска. В С.- Петербурге Русским художественно-промышленным обществом был проведен конкурс проектов художественной мебели. С «Проектом меблировки кабинета в сибирском стиле» М. Щеглов попадает в призеры конкурса [20, с. 59]

В 1913 г. Михаил Михайлович подготовил альбом из 25 листов с оригинальными орнаментами, предназначенными для декорирования изделий глины, дерева и тканей. В основе альбома лежал местный, «преимущественно инородческий» орнамент. Альбом был подготовлен художником по собственной инициативе и передан им в Кустарный комитет с предложением использовать в изделиях томских ремесленников [20, с. 69]. Это был прощальный дар художника Томску, которому он отдал 6 лет жизни и творчества. В мае он отправляется в Москву «с целью применения своего художественного творчества в области прикладного искусства» . Товарищи и сослуживцы устроили ему прощальный ужин [20, с. 70].

Подводя итоги томского периода творчества Михаила Щеглова, можно сказать, что он перепробовал разные жанры и техники живописи и достиг таких успехов, что стал широко известен далеко за пределами Сибири. В этот период М.М. Щеглов получил звание коллежского советника и был награжден орденом Святого Станислава 3-й степени.

Но кроме творческих успехов Михаилу Михайловичу посчастливилось в период жизни в Томске тесно общаться с Вячеславом Яковлевичем Шишковым – замечательным сибирским писателем. Вот что он сам пишет в книге «Воспоминания о В. Шишкове» [2, с. 65]:

«Жили мы оба с дядей Вячей в Томске на Большой Кирпичной улице, напротив друг друга… В начале нашего столетия в Томске дядя Вяча, как звали его тогда близко знающие люди, только начинал писать. Он, так же, как и я, работал в газете «Сибирская жизнь». Мы сблизились с дядей Вячей и потому, что работали вместе в газете, и потому, что жили близко, и потому, что оба любили смеяться. Смешно рисовал он иногда самый маленький эпизод, и частенько этот маленький мотивчик служил мне темой для карикатуры. Как у всех тогда близких к печати томичей, так и у В.Я. Шишкова собирались на пельмени. Эти традиционные пельмени были, конечно, только предлогом для дружной и всегда обоснованной встречи друзей. Мы все очень любили Вячеслава Яковлевича. Покорял он своей внутренней силой, своим богатством, своей большой любовью к человеку, к забитому в те времена «инородцу»...».

Георгий Гребенщиков, русский писатель, так описывает свою встречу с Михаилом Михайловичем в Томске12 в своем цикле репортажей «Письма к друзьям»:

«В первый вечер мы с Шишковым направились к живущему рядом сибирскому художнику Михаилу Михайловичу Щеглову. Имя его уже достаточно популярно не только в Сибири, но и в России… Это еще совсем молодой человек лет 29–30. Кисть его чрезвычайно разнообразна и совершенно оригинальна, с каким-то резким, но выразительным штрихом. Будучи по преимуществу жанристом, он в то же время сделал большие успехи в области прикладного искусства и весьма славится как талантливый карикатурист. Его шаржи, пародии и карикатуры ярко и выпукло отражают все уродливые стороны нашей жизни, и, пожираемое конфузом, сгибается все, на что направлено его лезвие... Видя, с одной стороны, крупную работу художника, а с другой – массу мелочной – по прикладному искусству, снисходящему до изобретения стальных стульев и туалетных безделушек, я высказал огорчение, что художник расточает драгоценное время и свой талант на пустяки. За это художник ухватился, и мы горячо поспорили на эту тему. Он доказывал, что искусство всякое и хорошо и идейно – раз ему отдаешься искренно и любишь его».

В мае 1913 г. уехал из Томска в Москву, работал в реальном училище Александрова и ожидал место хранителя музея при Строгановском училище, вступил в общество преподавателей графических искусств. Однако эта должность не устроила его по материальным соображениям. Затем Михаил Михайлович переехал в Елисаветград Херсонской губернии. Там служил в Елисаветградском Общественном коммерческом училище, а также в первой народной женской школе, занимался с группами преподавателей начальных классов Общества грамотности. Читал лекции: «По Италии», «Об искусстве Сибири», и др.

В 1915 г. М. Щеглов переезжает в Рыбинск. Почему он приехал именно в Рыбинск, какими мыслями тогда руководствовался? Благодаря усилиям рыбинского историка-краеведа Н. Петуховой были найдены письма, присланные М. Щегловым в Рыбинск директору коммерческого училища. Ниже приводится выдержка из этого письма [21, c. 128-132]:

«Ваше превосходительство! Осмелюсь беспокоить Вас просьбой сообщить, не имеется ли в Вашем училище вакансии преподавателя рисования или не предвидится таковая в будущем. Из Томска уехал, стремясь быть ближе к художественным кругам России. Из Елисаветграда хочу уехать по этой же причине… Рыбинск меня тянет своей близостью от Москвы, С.- Петербурга, и Волгой. Я, как художник, работаю главным образом по иллюстрации. С моими рисунками издано несколько книжек в издательствах Сытина, Тихомирова, Ионовой. Участвовал на выставках в Томске и Елисаветграде. Теперь я живу в Москве и ожидаю предложенного мне места хранителя музея при Строгановском училище. Место это мне предлагает Н.В. Глоба, но меня оно, как человека семейного, не устраивает материально».

Интересно отметить, что были найдены также и рекомендательные письма, авторы которых высоко оценивают Михаила Михайловича как художника и педагога.

С 16 августа 1915 г. М.М. Щеглов числился преподавателем графических искусств Рыбинского коммерческого училища, коллежский асессор, имел нагрузку 26 часов в неделю и классное наблюдательство (руководство). В этот период произошел интересный случай, который дошел до наших дней благодаря стихотворению Льва Ошанина [7, с. 51]:

«Волжская сторона лесная, Детство, полное маминых слов… Лучшим художником, из всех, кого знаю, Был Михаил Михайлович Щеглов.

Наверно, в живых давно уж нет его, И мне не известны его труды.

Но он меня за волосы

Пятилетнего

Вытащил из волжской воды».

Наиболее ярким и насыщенным был период с первых лет советской власти. В апреле 1918 г. в «Рыбинских известиях» появляется программная статья М. Щеглова об открытии под его руководством художественной школы-студии Пролеткульта. В это время он был назначен заведующим художественной секции Коллегии отдела художественного образования. С течением времени в павильоне на бульваре около реки Черемхи стали периодически открываться выставки с поощрительными премиями за лучшие работы. Характерной особенностью первых выставок 1919 года стало огромное количество работ и большой наплыв посетителей выставок. Например, за десять дней работы экспозиции школы, на которой было представлено более двух тысяч работ, ее посетило свыше трех тысяч человек.

В художественной студии Пролеткульта у Щеглова было много талантливых учеников, более 50 из них стали профессиональными художниками. В частности, Николай Александрович Соколов (1903–2000) – график, иллюстратор, театральный художник, живописец, работавший вместе с М.В. Куприяновым и П.Н. Крыловым под псевдонимом «КУКРЫНИКСы». Вот как характеризует тот период жизни Николай Соколов:

«Когда в двадцатые годы в нашу рыбинскую студию “изо” приходил Михаил Михайлович Щеглов, вместе с ним туда входило все живое, волнующее, интересное, без чего не может быть насто- ящего искусства… Лично я обязан ему всем самым лучшим, что мне дано в смысле художественного образования» [10, с. 46]. «Известно, что целый ряд студийцев, начавших обучение изобразительному искусству у этого человека, впоследствии стали художниками-профессионалами – живописцами или графиками, скульпторами, театральными художниками и даже директорами художественных музеев нашей страны. Так, Григорий Базурин был главным художником Большого театра в Москве, Лев Писаревский стал известным скульптором, я – 65 лет был членом содружества КУКРЫНИКСы, мой брат, Сергей Соколов, всю жизнь работал художником… Уже с утра все мечтали о встрече с живым, остроумным, веселым, изобретательным “Михал Михалычем”, душой студии. Чем только не увлекал студийцев Щеглов! Сколько клубов, улиц, площадей, пароходов было оформлено под его руководством! Сколько всяких выставок – и ежегодных, и передвижных – было организовано! Сколько делалось реклам, плакатов! Многим студийцам, тяжело жившим материально, он очень помог этой работой. Художники приучались отзываться на актуальные запросы времени оперативно, доходчиво, изобретательно» [14].

Кроме перечисленных среди успешных учеников Михаила Михайловича были: К. Шатов – главный художник панорамы «Бородинская битва», художник-график И. Бекетов, писатель М. Рапов, художник М. Удалеев [21, с. 132].

Одновременно Михаил Михайлович возглавлял бригаду оформителей из учащихся и художников, назвав ее смешным прозвищем «Афреклоб», что означало «Афиши – Рекламы – Объявления». Участники этой бригады создавали кино-, агитплакаты, и пр. Сам Михаил Михайлович так вспоминает работу «Афреклоба»:

«Главным образом мастерская вела интенсивную работу по оформлению революционных праздников, делала больших и малых размеров панно, портреты, диаграммы, щиты, транспаранты, витрины. Фасады домов декорировались зеленью. Заборы расписывали различным орнаментом. В первые годовщины Октябрьской революции даже стволы деревьев. Электрические столбы были завернуты красной материей, не говоря о множестве знамен, флагов, лозунгов. Город грел огнями. Иллюминацией, цвел яркими кумачевыми цветами… Популярность Афреклоба была велика, нас ценили за находчивость, изобретательность, за то, что актуально откликались на все события дня» [22, с. 102].

В это же время М. Щеглов продолжает работать в Коммерческом училище, где в это время проходят увольнения многих преподавателей. Михаил Михайлович становится председателем Педагогического комитета училища. В силу этой должности ему приходится ходатайствовать перед властями о самых разнообразных потребностях в деятельности училища [21, с. 220].

Важное место в жизни Михаила Михайловича, как и в Томске, занимала общественная деятельность, связанная с искусством. Он принимал активное участие в создании Рыбинского музея. В 1919 г. на собрании Рыбинского отделения Ярославского естественно-исторического общества был организован комитет по созданию музея, в состав которого вошел Михаил Михайлович. Работа по созданию экспозиции проводилась методом «суб- ботников»: все члены музейного комитета днем были заняты по основному месту работы. Атмосферу творческого энтузиазма и тесного товарищества во время этих субботников отражают рисунки М. Щеглова. На одном из рисунков изображены участники субботника после работы, сидящие за самоваром [15, с. 16–17].

Щеглов читает лекции об искусстве крючникам, водникам, железнодорожникам, красноармейцам, учащимся. Свои выступления он сопровождает специально заготовленными на данную тему рисунками. Обладая редкостным чувством юмора, мог вызвать в любой момент веселую реакцию аудитории. Поэтому у него никогда не было недостатка в слушателях.

В 1920 г. ярославский Губнаробраз организовал гастрольную поездку по Волге учеников, окончивших двухлетнюю студию городского театра имени Ф.Г. Волкова. Михаил Михайлович пишет: «Взята была на борт баржи театральная выставка Рыбинского пролеткульта. Поговаривали, что нужен художник. Я как вошел, так и не захотел уходить, уж больно было везде чисто, так приятно пахло смолой и свежестью леса… Я выступал с моментальными зарисовками на антирелигиозные темы…, занимался оформлением нашего плавучего театра» [22, с. 110]

О бурном периоде своей жизни в первые годы революции Михаил Михайлович вспоминал с особым удовольствием. Он гордился оценкой, выраженной в адресе, врученном ему красноармейцами при отъезде в 1923 г. из Рыбинска: «Ваши картины и плакаты зажигали нас в революционной борьбе, просветляли наш ум, давали возможность здраво смотреть на жизнь».

В 1923 г. М. Щеглов переезжает в г. Симферополь. В местном издательстве «Пролетарское дело» в этом же году вышла инсценировка поэмы Александра Блока «Двенадцать» с его иллюстрациями.

С 1927 г. художник жил в Харькове. Он преподавал в художественном и коммунальном институтах, работал карикатуристом во многих украинских журналах и газетах, общесоюзном журнале «Безбожник», иллюстрировал произведения А.М. Горького, Н.А. Некрасова, детские книги.

7 июня 1938 г. в Москве в Центральном выставочном помещении «Все-художника» открылась выставка «Художники-графики Харькова», на которой были представлены произведения Щеглова. В 1940 г. художник стал участником выставки в Харькове, устроенной в Украинской картинной галерее [3, с. 230, 406, 569].

С первых же дней Великой Отечественной войны Щеглов стал выпускать в Харькове «Окна ТАСС». Осенью 1941 г. Михаил Михайлович отправился в эвакуацию в Томск. В Томске М. Щеглов работал в газетах «Красное знамя» и «За Родину», где регулярно публиковалась его зарисовки и серия «Дневник Отечественной войны». С ноября 1941 г. Щеглов входил в состав организационного бюро Союза советских художников города, а в декабре при этой организации была создана детская художественная школа, в которой он стал преподавать.

Много времени Щеглов уделял работе в редакционной коллегии по выпуску агитационных плакатов «Окна ТАСС». Всего за время своего существования мастерская выпустила 12264 экземпляра [17, с. 414]. Знаменитые «Окна РОСТА», выпускаемые В.В. Маяковским в годы Гражданской войны, возродились во время Великой Отечественной войны как «Окна ТАСС» – «Окна Телеграфного агентства Советского Союза», центрального информационного органа советского государства. Из многочисленных плакатов, изданных томской мастерской «Окон ТАСС», более ста «окон» выполнил

Щеглов, иногда дополняя сюжеты собственными стихами. «Окна ТАСС» – это злободневные плакаты, которые комментировали сводки Информбюро с театра военных действий методом сатирических рисунков и стихов.

Сюжеты для «Окон» рисовали вручную на оберточной бумаге, затем размножали готовые листы по трафарету, раскрашивая гуашью. Вся работа занимала несколько часов. Преимуществом рисованного плаката, по сравнению с тиражным, печатным, в тех условиях, была независимость от типографии, а значит, возможность быстро откликаться на события и использовать не две-три краски, а больше.

Лаконичные и выразительные плакаты были понятны любому – взрослому и ребенку. Тем не менее, специально для детей школьного возраста М. Щеглов разработал и выпустил особую серию плакатов «Окна ТАСС», привлекая учеников к раскрашиванию по трафаретам. Один из таких «детских» плакатов «И я фронту помогу» (1942) хранится в Симферопольском художественном музее.

В 1942 г. в Томске Щеглов стал участником художественной выставки «За Родину». Выставка подвела итоги работы Союза томских художников за первый год войны. Был напечатан каталог, в котором представлено 13 произведений автора. В этом же году в Новосибирске состоялась межобластная выставка «Художники Сибири в дни Великой Отечественной войны» и Всесоюзная выставка в Москве «Героический фронт и тыл», где экспонировались произведения художника. В феврале 1943 г. в Томске прошла персональная выставка М. Щеглова «Дневник Отечественной войны». Экспонировалось около 200 произведений графики. Следующая персональная выставка художника была организована в 1944 г., перед отъездом художника из Томска.

После отъезда художника летом 1944 г., в Томске осталось богатое творческое наследие художника: плакаты «Окна ТАСС», акварельные и карандашные эскизы к «Окнам ТАСС», «Дневники Отечественной войны», составленные на основе ежедневных фронтовых сводок, зарисовки тыловых будней города. Более 200 единиц хранения пополнили коллекцию Томского областного краеведческого музея, Научную библиотеку ТГУ (51 работа).

В 1944 г. М.М. Щеглов перебрался в Крым. В Симферополе художник занялся творческой, общественной и педагогической деятельностью. В этот год, памятный 100-летием со дня смерти баснописца И.А. Крылова, Михаил Михайлович создал серию литографических листов, отпечатанных в издательстве газеты «Красный Крым». В плакатах цитаты из басен стали «сатирическими репликами для агитационных плакатов военного времени». Щеглов сотрудничал в журналах, оформлял спектакли в Крымском драматическом театре, преподавал в Крымском художественном училище им. Н.С. Самокиша, получив еще до войны за выдающиеся педагогические заслуги, без защиты диссертации, звание доцента. Вместе со студентами училища он работал в «Артеке», оформляя территорию лагеря к открытию нового послевоенного сезона 17 июля 1945 г. [12, с. 7].

Осенью 1944 г. Союз художников Крыма начал подготовку к Всекрым-ской художественной выставке, целью которой было показать разрушения, нанесенные природе и экономике полуострова немецко-фашистскими захватчиками, а также восстановительные работы, выполненные трудящимися республики. Было принято решение о проведении выставки в честь освобождения Крыма ежегодно. Михаил Михайлович, как член правления Союза художников, стал одним из участников первой послевоенной выстав- ки, представив 20 работ. Газета «Красный Крым» писала: «Хороши зарисовки и акварели заслуженного деятеля искусств Крымской АССР Щеглова, особенно “Воронка”, “Стекольщик-подпольщик И.А. Козлов”, “Немцы пришли”». И действительно, художник много, вдохновенно и плодотворно работал. Он создал в 1945 г. серию цветных литографий к 150-летию со дня рождения А.С. Грибоедова, пользуясь тем же приемом сочетания классических цитат и злободневной политической сатиры, что и в серии, посвященной И.А. Крылову. Темой литографий стали события Великой Отечественной войны. К концу года появилась новая графическая серия «По следам Отечественной войны». На акварельных листах запечатлены пейзажи Старого Крыма и окрестности, изуродованные траншеями, окопами и воронками; захоронения, отмеченные памятниками, и простые могилы солдат и матросов – героических защитников Крыма.

В 1946 г. на заседании правления Союза художников Крыма было принято решение о создании альбома «Крым в Великой Отечественной войне». Лишь в ноябре 1947 г. издание вышло, но не альбомом, а в виде папки, и под другим названием – «Битва за Крым». В папке было 28 отдельных листов с графическими работами художников, среди них два живописных произведения Щеглова – «Патриотический долг» и «Подпольщики за работой».

9 мая 1946 г. в Симферополе открылась III-я выставка, для которой Михаил Михайлович подготовил две исторические композиции – «Адмирал Ушаков берет в плен трехбунчужного пашу Сеид-бея» и «Ранение М.И. Кутузова под Шумами», а также этюды «Артека» и иллюстрации к литературному альбому «Пушкин в Крыму». Всего 12 работ, но они «свидетельствуют о незаурядном даровании: он наблюдательный и опытный рисовальщик, легко владеет композицией, хорошо разбирается в цвете».

В Крымском издательстве были выпущены книги с иллюстрациями художника к детским сказкам, произведениям Л.Н. Толстого, А.П. Чехова. В Симферопольском художественном музее хранится серия графических листов к рассказам А.П. Чехова «Лошадиная фамилия», «Хамелеон», «Хирургия», созданным в Томске в 1942 г.

В октябре 1954 г. М. Щеглов принял участие в Выставке изобразительного искусства Украинской ССР, посвящённой 300-летию воссоединения Украины с Россией, открывшейся в Москве в Государственной Третьяковской галерее.

Последняя персональная выставка русского и советского художника-графика, карикатуриста, иллюстратора М.М. Щеглова состоялась в 1955 г., в год его кончины.

Он умер от неизлечимой болезни сердца 10 октября 1955 г., не дожив нескольких дней до своего семидесятилетия. Прикованный недугом к больничной койке, он работал до последнего часа: рисовал или писал свои «Записки старого художника».

К сожалению, место его захоронения не сохранилось: «А на костях усопших на нескольких гектарах кладбища (в т.ч. и в секторе, где захоронен один из старейших преподавателей КХУ им. Самокиша – Щеглов) “бравые” военные, руководители военного строительного училища, размещённого в корпусах бывшего строительного техникума, воздвигали стадион, теперь тоже заброшенный» ¹³.

Заключение

Интересны ли творцы «второй очереди» современному обществу? На мой взгляд, есть несколько причин почему такие исследования нужны. Первая причина – это новизна информации. «Звезды первой величины» хорошо известны. Находка «новых» героев сродни детективному расследованию. Вторая причина – посредством изучения жизни этих людей мы лучше понимаем нашу историю в глобальном масштабе и историю повседневности. Третья причина: как не парадоксально, их творения актуальны в наши дни. Из относительно последних исследований стоит привести в качестве примера книгу Марии Нащокиной «Художественная открытка русского модерна», где анализируется творчество более 100 художников, в том числе и очень знаменитых: Л.С. Бакст, А.Н. Бенуа, И.Я. Билибин, В.М. Васнецов, М.А. Врубель и другие. Но наряду с ними присутствует в числе многих других неизвестных широкой публике художников и герой этой статьи М.М. Щеглов [6, с. 71, 158, 461].

Информация о малоизвестных в настоящее время художниках присутствует в исследованиях краеведов и сотрудников региональных музеев. В частности, по интересующей нас теме вышла статья И.П. Тюриной «Художественные выставки (1860–1919). Материалы к энциклопедии Томской области» [8, с. 139]. В 2002 г. к 90-летию Томского общества любителей художеств был переиздан каталог Первой передвижной выставки картин. Исторический каталог был оформлен Михаилом Михайловичем Щегловым, что и отражено в современном переиздании [18, с. 34-35, 82-85]. Интересное исследование представил томский краевед А. Казачков об акварели М.М. Щеглова «Старинные ворота. Томск. 1913 год», дошедшей до наших дней и демонстрирующей красоту деревянного зодчества Томска, к сожалению, практически не сохранившуюся14.

Произведения художника Михаила Михайловича Щеглова хранятся в собраниях Томского областного художественного музея, Томского областного краеведческого музея, в Научной библиотеке Томского государственного университета, Государственном Ростово-Ярославском архитектурно-художественном музее-заповеднике, Луганском областном музее, Рыбинском музее-заповеднике, Симферопольском художественном музее. К 75-летию Победы в Симферополе подготовлен альбом «Весна Победы: тема победы в живописи и графике», в котором опубликовано 39 произведений М.М. Щеглова.

Наследие Михаила Щеглова очень богато и разнообразно: график, иллюстратор, автор прикладных работ, художник, педагог, литератор, журналист. И удивительно активная жизненная позиция – везде, где бы он не жил, он откликался и принимал участие в самых важных событиях, происходящих в стране.

Для более ясного представления об этапах жизненного пути М.М. Щеглова методом линейно-шахтного структурирования составлена матрица основных событий его жизни (приложение 1) и приводятся некоторые иллюстрации работ (приложение 2).