Идея «диалога культур» как стратегия развития институций международного языкового образования

,

Практика межкультурной языковой коммуникации в глобальном отношении имеет большое значение, поскольку является надежным способом преодоления культурной замкнутости отдельных стран. Однако современное состояние языковой коммуникации в международном пространстве не внушает оптимизма.

Если в ХХ веке философская культурология при анализе явлений и процессов межэтнической коммуникации исходила из концепции «диалога», «со-бытия» культур, развиваемой М.М. Бахтиным (1986), и «многоместного множества» логики бытия культуры, отстаиваемого В.С. Библером (1991) и другими философами, то в конце ХХ и начале ХХI веков в открытом глобальном пространстве сформировалось другое направление научных исследований, рассматривающее происходящие языковые процессы с точки зрения «лингвистического империализма». Такой подход позволяет обнаружить и изучить процессы жесткой международной языковой конкуренции, когда наблюдается феномен установления гегемонии языка отдельных метрополий на основе их политического, экономического превосходства над зависимыми или более слабыми странами, в то время как региональные, национально-этнические языки в той или иной степени подвергаются воздействию языка-лидера и утрачивают уникальные черты. Сторонником такого подхода выступает А. де Сваан, который утверждает, что в настоящее время английский язык представляет собой мощную структуру, имеющую в глобальном лингвистическом пространстве определенный уровень символической власти. Это единственный «гипоцентрический язык» в мире (De Swaan, 2001: 4).

Мнение ученого подтверждается статистикой. Английский является официальным языком в 59 странах мира и самым распространенным – в реальном и виртуальном мировом простран-стве1: более 600 млн человек используют его в качестве второго языка; почти млрд пользователей интернета с его помощью осуществляют электронную коммуникацию, а около 80 международных или региональных организаций выбрали его в качестве рабочего языка (Ли Юминг, Ван Чуньхуэй, 2019: 9). В академическом мире английский язык также занимает доминирующие позиции (Рао Гаоци и др., 2020: 40).

В современном мире существует развитая индустрия распространения английского языка в глобальном пространстве: книги, газеты, музыка и фильмы на нем составляют более 20 % мирового экспорта культурной продукции2. Сегодня английский язык является неотъемлемой частью культурного продукта в любой стране3. В то же время его превалирование во всех сферах международного сотрудничества привело к девальвации языковых капиталов других государств, укрепляя структуры неравенства и бедности мире (Tamim, 2017; Qian, 2012: 82). Другими словами, тезис о лингвистическом империализме находит свое подтверждение в реальных условиях современности.

Помимо английского языка высокий уровень значимости в мировом пространстве имеют китайский, испанский, арабский, португальский и русский языки, которые являются важными международными и региональными языками4. По данным Дэвида Кристалла, в мире существует примерно 3 000–110 000 языков, причем на 96 % из них говорит только 4 % населения планеты. На 15 крупнейших языков мира в совокупности приходится около половины населения планеты в качестве пользователей5. Чрезмерное распространение одних и сужение сферы употребления других языков может привести к угрозе исчезновения некоторых из них, а сокращение языкового разнообразия станет проблемой мирового масштаба (Mufwene, 2010: 32–33).

Кроме того, виртуальное пространство интернета усилило лингвистическую конкуренцию, при этом цифровой языковой ландшафт становится все более контрастирующим, а искусственный интеллект с его возможностями автоматической генерации и модерирования сообщений вносит еще большую неопределенность в языковую жизнь виртуального мира. В то же время на фоне культурной гегемонии в мире обостряется борьба за языковую и ценностную независимость, отмечаются конфликты между доминирующими и угнетаемыми, традиционными и модерновыми, западными и восточными культурами. Все это наглядно иллюстрирует тот факт, что так называемый «лингвистический империализм» является составной частью более широкого явления – «империализма культурного».

В то же время необходимо признать, что глобализация, хотя и выступает источником большой опасности для символической ценности языков и культур малых народов и этнических групп, также предоставляет уникальную возможность для их распространения и развития. В современном мире международные культурные контакты становятся все более тесными, любая культура может быть ориентирована на расширение сферы влияния в результате ее трансляции в мировое пространство.

В современной философии культуры дискурсы «лингвистического империализма» и «символической власти», «языковой гегемонии» и «символического капитала» могут быть использованы как философская позиция, но не как модель для понимания феномена межкультурной языковой коммуникации. Существенным недостатком их является односторонний подход к анализу «внешних» причин культурного вторжения и «внутренних» характеристик стран-реципиентов. Другими словами, дискурс лингвистического империализма игнорирует внутренние структуры, социально-политические системы, культурные традиции и экономические факторы стран-импортеров. В любом случае «лингвистический империализм» и «лингвистическая гегемония» связаны с тем, что «сильные» страны различными способами навязывают свою языковую продукцию более «слабым», в результате чего становится актуальным вопрос культурного суверенитета, который подразумевает право и способность государств противостоять иностранному влиянию, развивать и защищать собственную культуру. Такие языковые стратегии нуждаются в коррекции в соответствии с научным, философско-культурологическим пониманием актуальных процессов и тенденций в современном мире.

Положительные аспекты межкультурной языковой коммуникации, рассмотренной с точки зрения идеи диалога культур и множественности логик развития культуры, состоят в следующем: это возможность активно участвовать в сфере международного языкового общения для воспроизводства культурных знаний, их обмена и умножения, а также для создания культурных продуктов и их трансляции в глобальное пространство посредством языка. Свободное взаимодействие и многоуровневая межкультурная среда, возникающие в результате обмена языковыми продуктами, неизбежно приведут к обогащению международного культурного ландшафта.

В качестве одной из ярких тенденций современности следует выделить следующую: страны Юга и Юго-Востока все больше стремятся утвердить в глобальном пространстве и распространить свои культурные ценности, отвергая те, которые им навязывает Запад. Государства осознали негативные последствия дисбаланса и неравенства культурного производства и потребления существовавших в международном порядке языкового общения. В начале XXI века произошел международный всплеск создания институций по продвижению языков и достижений национальных культур. Распространение китайского, японского и корейского языков набирает обороты. Некоторые языки, которые в прошлом редко участвовали в международном общении, такие как украинский и филиппинский, также создали свои институты по продвижению языков в международное культурное пространство. В настоящее время в мире насчитывается 60 с лишним институций, занимающихся мировой популяризацией национальных культур (Ли Юмин, Тан Пэйлан, 2022). Конечно, по сравнению с тысячами языков в мире, их все еще недостаточно. Как отмечает Пасхалидис, «культурные институции становятся национальными символами и стандартной частью представления образа нации, фундаментальной частью международных культурных отношений» (Paschalidis, 2009). Экономические, культурные и даже политические преимущества использования национального языка в международном общении становятся все более очевидными, поэтому институции все более ориентируются на применение «мягкой силы» в его продвижении.

Интересы нации не являются единственной причиной стремления отдельных государств к распространению своих языков в мировом пространстве. Различные региональные этнические культуры человечества являются выражением диалогической сущности культуры, и только благодаря постоянному и продуктивному взаимодействию с другими культурами они смогут продолжать развиваться. В любом случае изменение конфигурации мирового культурного ландшафта и символического порядка является неизбежной тенденцией истории. Поэтому языковая межкультурная коммуникация может быть рассмотрена как часть процесса глобального языкового диалога в его философско-культурологическом значении, закрепленном в трудах М.М. Бахтина и В.С. Библера и понимаемого ими как сущность культуры, как диалог не только имеющих разных логики развития и мышления, познания и понимания культур, но и культур со-бытийствующих; в этом едино-противоречивом со-бытии вышеназванные авторы видели сущность культуры. Более того, на основе анализа процессов современного межкультурного взаимодействия должна быть создана новая модель коммуникации в глобальном мире посредством культурного диалога и сотрудничества.

Большую роль в формировании нового культурного ландшафта могут сыграть международные институции лингвистического образования. Это определяется миссией и характером международного языкового образования. В настоящее время некоторые языковые и культурные институции выдвинули концепцию «языкового сообщества». Фонд «Русский мир» предложил концепцию, согласно которой в понятие русского мира следует включать не только «русских в стране, российских соотечественников за рубежом, экспатриантов-русистов и их потомков, но и иностранных граждан, изучающих, преподающих и говорящих на русском языке, а также всех тех, кто интересуется Россией и озабочен ее будущим развитием». Японский фонд международных обменов также имеет концепцию «японского сообщества», границы которого очерчены радиусом передачи японского языка, занимающего место в центре круга. Институт Конфуция также находится в процессе трансформации, чтобы сосредоточиться на важности формирования глобального китайского языкового сообщества. Но этого недостаточно. Языковые и культурные институции могут не только способствовать развитию чувства «воображаемого языкового сообщества», но и продвигать идею «образования для международного взаимопонимания» и необходимости создания нового типа глобального гражданства.

Таким образом, можно сделать вывод о важности ухода в международном языковом образовании от модуса инструментализма и необходимости поворота к единству ценностного содержания в языковом образовании. В актуализации концепции культурного диалога М.М. Бахтина и В.С. Библера мы можем видеть путь сохранения языкового культурного разнообразия государств как предпосылку и аксиологическую цель развития человеческого сообщества. Только так практика языковой межкультурной коммуникации будет ориентирована на установление взаимопонимания между народами мира, укрепление образовательных и культурных связей и сотрудничества между странами, построение гармоничного и поликультурного мира.