Иероглифическая надпись на статуе "Анонима из Баклии" (Национальный музей Карфагена, Тунис, № 883.1) и статус сатрапа Египта Птолемея в 300-е годы до н. э

В 310–300-е гг. до н. э. в структурах, формировавшихся на основе державы Александра Великого под властью Антигона, Селевка и Птолемея, сложился своеобразный режим неограниченной личной власти македонских правителей-военачальников, не имевших царского статуса и формально действовавших от имени стоявшего во главе всей раннеэллинистической ойкумены царя (с конца 317 г. до н. э. – малолетнего Александра, сына Александра Великого и Роксаны). В Месопотамии такой статус диадохов отразился в датировках годами правления Антигона и Селевка (первого – самостоятельно, второго – в сочетании с годами правления сына Роксаны), содержащихся в клинописных текстах [Boiy, 2000]. В Египте мы видим лишь одну подобную датировку грекоязычного папируса из Элефантины 7-м годом царствования сына Роксаны и 14-м – сатрапии Птолемея (pEleph. 1 [Rubensohn, 1907. S. 18– 22]), однако статус Птолемея как правителя Египта очень ярко отразился в иероглифической «Стеле сатрапа» 311 г. до н. э. [Sethe, 1904–1916. S. 11–22; Schäfer, 2011]. Памятник, к которому мы обратимся в этой статье, представляет собой еще одно, пока не оцененное свидетельство статуса сатрапа Египта в это время.

В 1883 г. для Национального музея Карфагена (также называемого Musée Lavigerie, Тунис) был приобретен у местного жителя торс египетской статуи высокого качества из диорита (№ 883.1 [Drioton, 1960–1961. P. 17, pls. I-IV; Zivie, 1975. P. 149–150]). Наше внимание будет сосредоточено на надписи автобиографического содержания (4 столбца), помещенной на заднем опорном столбе статуи. К сожалению, имя ее владельца не сохранилось; однако из сведений надписи следует, что памятник происходит из XV нижнеегипетского нома с цен-

Ладынин И. А. Иероглифическая надпись на статуе «Анонима из Баклии» (Национальный музей Карфагена, Тунис, № 883.1) и статус сатрапа Египта Птолемея в 300-е годы до н. э. // Вестн. Новосиб. гос. ун-та. Серия: История, филология. 2014. Т. 13, вып. 4: Востоковедение. С. 12–18.

ISSN 1818-7919

Вестник НГ”. Серия: История, филология. 2014. Том 13, выпуск 4: Востоковедение

тром в г. Баху (B ʿḥ w, также Pr-Ḏḥwty-wp-rḫwy «Дом Тота, который рассуживает двоих (Хора и Сета)»; совр. Баклия [Montet, 1957. P. 137–142; Helck, 1974. S. 190–191; Zivie, 1975]). Как и когда он попал в Тунис, неизвестно, но, очевидно, это произошло еще в древности.

Впервые статуе «анонима из Баклии» уделил серьезное внимание Э. Дриотон в докладе о ней во Французской академии надписей и изящной словесности: согласно высказанному им тогда мнению упоминаемый в надписи на статуе чужеземный правитель должен быть персидским царем, а сам владелец статуи – коллаборационистом, скорее всего имевшим дело с Дарием I в пору его визита в Египет в 518 г. до н. э. [Drioton, 1959. P. 444–445]. В реплике на этот доклад П. Монтэ показал, что особенности палеографии надписи и аналогии с другими памятниками скульптуры (в особенности со статуей Паихааса из Таниса I в. до н. э. (Каирский музей, Journal d’entrée 67093 [Zivie-Coche, 2000]) позволяют уверенно отнести его к началу эллинизма [Montet, 1959. P. 445–447]. В подробной публикации статуи Э. Дриотон скорректировал свою прежнюю датировку и, считая, что в четвертом столобце надписи речь идет о депортации из Египта квалифицированных ремесленников [Drioton, 1960–1961. P. 21–22] 1, предложил связать события жизни «анонима из Баклии» и появление этого памятника со временем вторжения в Египет Артаксеркса III (343–338 гг. до н. э.), когда такие депортации действительно имели место [Drioton, 1960–1961. P. 23–24] (ср.: [Schwartz, 1949. P. 71]). Мнение о датировке этой статуи не ранее чем кануном, а возможно, началом эллинизма перешло в сводную работу по памятникам Баклии А.-П. Зиви [Zivie, 1975. P. 149–154, Doc. 43, surt. 150]; с тех пор, насколько мы знаем, этот памятник не привлекал внимание исследователей.

К данному историческому периоду должна относиться ситуация, описанная в тексте памятника, когда XV нижнеегипетский ном посетил некий правитель, который вошел в местный храм (видимо, бога Тота) и созерцал там изображения богов, а также предпринял их восстановление (столбец 2), встретил там владельца статуи и удостоил его милостей, а также, видимо, приказал расширить храмовые помещения (столбец 3). Разумеется, интерпретация этих сведений зависит от идентификации данного правителя.

Главным его обозначением в надписи служит термин wr ʿ ȝ («предводитель великий»; в полной форме в эпитете владельца статуи в столбце 1: [s]ḥʿ n wr ʿ ȝ m-ḥr-ỉb wrw m wrw «восхваленный предводителем великим среди предводителей между вельможами (Египта)»; в стяженной форме, в том числе в возможном сочетании с царским титулом, – в столбце 3). Основа этого термина – слово wr , издавна обозначавшее чужеземных правителей стран и народов, более примитивных, чем Египет, и не равных ему («вождь, старейшина»; [Erman, Grapow, 1926. S. 329(16)]. Словосочетание wr ʿ ȝ в эпоху Нового царства обозначает хеттских царей [Erman, Grapow, 1926. S. 329 (20); 1940. S. 57; Drioton, 1960–1961. P. 18]), в первой половине – середине I тыс. до н. э. – военных правителей ливийского происхождения [Erman, Grapow, 1926. S. 329(19)], в том числе в составе обозначений wr ʿ ȝ n M[šwš] и wr ʿ ȝ n Rbw [Jansen-Winkeln, 2000. S. 7–8]), а в автобиографии Уджахорреснета – Камбиса (столбцы 11, 12) [Posener, 1936. P. 6] и Дария I (столбец 43) [Ibid. P. 21–22]. Кроме того, конструкции, использующие слова ʿ ȝ и wr , передают в иероглифических текстах персидского времени восходящий к переднеазиатской традиции иранский титул «царь великий, царь царей» (надпись 2 на статуе Дария I из Суз, строка 4 [Perrot, 2010. P. 279–280]; стела из Телль эль-Масхуты, строка 4 [Posener, 1936. P. 55]; стела из Кабре, строка 4 [Ibid. P. 74]). В целом, можно сказать, что, судя по обозначению правителя, с которым имел дело «аноним из Баклии», тот с наибольшей вероятностью не был египтянином, а его власть над Египтом, может быть, и сопрягалась с легитимным царским саном (см. ниже о его обозначении в середине столбца 3), но по каким-то причинам это не стало основой его восприятия составителями данного текста.

При этом данный правитель, вне сомнения, находился (по крайней мере, какое-то время) на территории Египта.

Последнее исключает его отождествление с ахеменидскими царями 330-х гг. до н. э. – Ар-сесом и Дарием III, которые, владея Египтом, не были в его пределах ни разу [Briant, 1996. P. 738–739, 877–881]. Что касается его отождествления с Артаксерксом III согласно Э. Дрио-тону, то, как мы видели, надпись оценивает позитивно контакт «анонима из Баклии» с пресловутым «предводителем великим», причем последний фактически приобщается к культовой жизни храма в Баклии, не только восстанавливая в нем изображения богов и помещения, но и вручая владельцу нашего памятника предмет, предназначенный для совершения ритуала (ср., например, с посещением храма Нейт в Саисе Камбисом, который предстает при этом благочестивым сакральным царем, согласно надписи Уджахорреснета, столбец 24 [Posener, 1936. P. 17]). Такая «презентация» «предводителя великого» плохо согласуется с античным топосом кощунств Артаксеркса III в египетских храмах [Schwartz, 1949. P. 68–71, 74–75], восходившим к сведениям египтян и обозначившим его неприемлемость для них в качестве царя, а также с отсутствием полносоставных царских титулатур последних Ахеменидов [Beckerath, 1999. S. 230–231] и следов их деятельности в храмах Египта [Arnold, 1999. P. 137], что говорит об их незаинтересованности в обретении сакрального статуса согласно его традиции.

Между тем в тексте надписи на статуе «анонима из Баклии», при верности иероглифической транскрипции Э. Дриотона, лежащей в основе ее изучения, мы видим указания на наличие у «предводителя великого» некоторых элементов египетского сакрального царского статуса. Его обозначение в середине столбца 3 (в контексте предстояния перед ним в храме владельца статуи) транскрибировано Дриотоном следующим образом: («Le Très grand Roi» [Drioton, 1960–1961. P. 20]); А.-П. Зиви заметил, что восстановление первого из этих знаков может вызвать сомнения [Zivie, 1975. P. 152, n. l], но, если оно все же достоверно, было бы вернее считать, что словосочетание ʿȝ wr не определение, а приложение при nsw («Le roi, le Très grand» [Zivie, 1975. P. 152, 153, comm. l]). Пожалуй, стоило бы пойти дальше и допустить, что в данном написании мы видим не ʿȝ wr, а тот же эпитет wr ʿȝ, что и в других фрагментах данного текста, только с перестановкой знаков; в итоге, это обозначение в целом читалось бы nsw wr ʿȝ – «царь (и) предводитель великий», – утверждая в некоем смысле за его обладателем египетский царский титул. Далее в столбце 3 к сообщению о том, что владельцу статуи был дарован золотой предмет для игры на систре (mkt (?) [n?] nbw r zšš – очевидно, собственно золотой систр), прибавляются слова: «Вот это в возмещение ужаса» (ỉw.f m-ỉsw rtḥ). Если мы понимаем данный фрагмент верно, то в нем употреблен субстантивированный инфинитив глагола rtḥ, который обозначал способность царя парализовать любого врага паническим ужасом, вызываемым его сакральностью [Демидчик, 2005. С. 145– 149]. Казалось бы, направленность этого действия, очевидно, против египтян может быть аргументом в пользу того, что речь идет все же о подчинившем их Артаксерксе III; однако признание за ним способности к такому действию было бы неотделимо от признания его са-кральности, что, как мы сказали, едва ли возможно. В то же время в ужас rtḥ сакральный царь мог повергать не только чужеземных врагов, но и подданных египтян (pʿt и rḫyt) [Там же. С. 147–148], а описание страха перед ним на аудиенции мы видим, например, в знаменитом «Рассказе Синухета» (правда, без употребления данного термина – pBerl. 3022, строки 254–256 [Koch, 1990. S. 73–74]). Думается, в данном фрагменте речь идет о подобном ощущении «анонима из Баклии», испытанном им в предстоянии «предводителю великому» и утверждающем за последним соответствующее сакральное качество.

После Артаксеркса III чужеземным правителем, подчинившим Египет, побывавшим в его пределах и признанным здесь сакральным царем, был, разумеется, Александр Великий. В частном тексте он вполне мог быть обозначен не царским титулом, а иначе (ср. с нашей интерпретацией термина ḥqȝ «властитель» в надписях на статуэтке сына Нектанеба II [Ла- дынин, 2013. С. 218–219, 228–233]), возможно, и термином wr. Однако посещение XV нижнеегипетского нома, как нам кажется, не находит места в известных нам перемещениях Александра по Египту. Этот ном находится в центральной Дельте, при том что Александр вступал в Египет по ее восточной периферии, через Пелусий и Гелиополь, по пути в оазис Сива двигался вдоль Канопского русла Дельты, обратно шел так же (согласно Аристобулу и традиции «вульгаты») или напрямую через пустыню в Мемфис (согласно менее вероятному, на наш взгляд, известию Птолемея) и, наконец, покинул Египет в начале весны 331 г. до н. э. явно очень быстро, не тратя времени на посещения местных храмов [Seibert, 1985. S. 84–87].

Таким образом, единственным правителем Египта последних десятилетий IV в. до н. э., с которым может быть отождествлен «предводитель великий» в надписи на статуе из Баклии, остается Птолемей Сотер – сатрап Египта в 323–305 гг. до н. э. и царь с 305/304 г. Еще П. Монтэ напомнил в связи с данным памятником, что термин wr ʿ ȝ обозначал сатрапа Птолемея [Montet, 1959. P. 447], без сомнения имея в виду его именования в «Стеле сатрапа» [Sethe, 1904–1916. S. 13(5), 16(5), 19(3), 21(4)]. По-видимому, такое его именование имеет в виду его подчиненность, хотя бы формальную, царю Аргеаду (см. в контексте первого из указанных именований «Стелы»: [Ibid. S. 12(12)–13(5)] ², а также военный характер его власти (см. примыкающий к этому же именованию «Панегирик Птолемею»: [Ibid. S. 13(7)–14(6)]); в этом смысле оно ассоциируется скорее с обозначениями военных правителей Египта начала Позднего времени, чем с египетскими передачами ахеменидских царских титулов. «Стела сатрапа» отмечает и способность Птолемея вселять ужас в чужеземных врагов, связанную с его доблестью, но, возможно, косвенно предполагающую и наличие у него неких сакральных качеств [Ibid. S. 21(9)]; на наш взгляд, аналогично, только более явно указание текста «анонима из Баклии» на вызванный «предводителем великим» ужас rtḥ . Предположение, что данный текст говорит о Птолемее, позволяет логично объяснить соположение в столбце 3 его именований nsw и wr ʿ ȝ . Очевидно, само посещение Птолемеем XV нижнеегипетского нома пришлось на время его сатрапии, и в основном текст «выдерживает» его именование титулом этого времени. Однако в столбце 3 речь заходит о личном контакте «анонима из Баклии» с этим правителем, при том что такие моменты всегда в фокусе внимания египетских автобиографий. Если статуя «анонима из Баклии» была изготовлена после принятия Птолемеем царского титула в 305/304 г. до н. э., вполне естественно, что в этом «ударном» для данного текста эпизоде Птолемей именуется и его титулом, актуальным на момент этого эпизода, и титулом, принятым им позднее и выявляющим его сакральность в максимальной степени (с понятным его вынесением на первое место). Достаточно понятна и полная форма именования Птолемея в столбце 1 нашего текста «предводитель великий среди предводителей» ( wr ʿ ȝ m-ḥr-ỉb wrw ) – скорее всего, в ней имеется в виду его особое, с точки зрения его подданных, положение среди диадохов.

Значение сведений памятника из Баклии особенно ясно при его сравнении со «Стелой сатрапа»: в последней в центре внимания находится закрепление Птолемеем за храмами Буто земельного угодья – благочестивое дело, не предполагавшее, однако, его прямого вовлечения в дела, связанные с культом, и явного признания его сакрального статуса. Мы уже говорили, что в тексте «анонима из Баклии» и тот и другой момент намечены куда более внятно. Разумеется, если данный памятник был изготовлен уже после провозглашения Птолемея царем, его мотивы могут быть в какой-то мере производными от той наивысшей степени сакрально-сти, которая в египетских представлениях была свойственна царю-ритуалисту; однако сам отразившийся в нем эпизод вовлечения еще сатрапа Птолемея в культовые дела одного из египетских номов, безусловно, реален. В таком случае, если в нашем понимании этого текста нет фундаментальной ошибки, он отражает самопозиционирование сатрапа Птоле- мея в качестве полноценного правителя Египта, которое зашло значительно дальше, чем в случае «Стелы сатрапа». Учитывая, что последняя датируется 311 г. до н. э., можно предположить, что эпизод, отразившийся в нашем тексте, относится ко времени, более близкому к провозглашению Птолемея царем, вероятно, к середине 300-х гг. до н. э.