Игровая зависимость: криминогенность, виктимность и суицидогенность

Анализ обращаемости за психиатрической помощью не оставляет сомнений в том, что за последние несколько лет в нашей стране заметно возросло число лиц, страдающих игровой зависимостью (ИЗ). Актуальность исследования обусловлена высокой значимостью ассоциированных с этим расстройством медицинских, социальных и юридических проблем [1-4, 7-9].

Высокий риск криминального поведения патологических игроков подчеркивали многие исследователи [9, 13, 15, 16]. D.M. Ledgerwood и соавт. (2007) [13] убедительно доказали высокую частоту криминального поведения при ИЗ. Авторами установлено, что пациенты с игровой зависимостью, совершившие противоправные деяния, имеют большую выраженность симптомов расстройства. Обнаружено, что от 5 до 38% заключенных американских тюрем страдают ИЗ. По данным M.N. Potenza и соавт. (2000) [16], как минимум 11% пациентов, страдающих ИЗ, имеют в анамнезе аресты за действия, ассоциированные с азартной игрой. Ф.Г. Щеглов [9] сделал вывод о заметном нарастании агрессии и аутоагрессии у пациентов, страдающих ИЗ. Общественная опасность при ИЗ, по мнению большинства авторов, связана с высокой напряженностью компульсивного влечения и нарастающими личностными изменениями (психопатизация и оскудение личности).

А.С. Андреев и соавт. [1], в связи со структурно-динамическими закономерностями формирования ИЗ, указывали на высокую виктимность расстройства (опасность стать жертвой преступления). По мнению авторов, виктимность определяется неспособностью пациентов к адекватному просчету ситуации, утратой предусмотрительности, т.е. дефицитом прогностической функции.

Высокий суицидальный риск при ИЗ отмечали многие исследователи. По имеющимся литературным данным, от 13 до 20% патологических игроков совершают попытки самоубийства, у 48-70% отмечаются суицидальные мысли [11, 12, 15, 17].

Описанная ситуация определила актуальность собственного исследования, целью которого явилось изучение аспектов криминоген-ности, виктимности и суицидогенности иговой зависимости.

Материал исследования.

За период 2007-2012 гг. обследовано 150 пациентов с установленным по МКБ-10 (с уточнением по исследовательским критериям ИДК-10) диагнозом «патологическое влечение к азартным играм» (F63.0). Из 150 пациентов 107 (71,3%) оказались зависимыми от игры в автоматы, 23 (15,3%) – от азартной игры в казино, у 20 пациентов (13,3%) выявлены признаки зависимости от нескольких азартных игр (букмекерские конторы, автоматы, казино, карточные турниры, тотализатор). Преобладали пациенты с игровым стажем 3-5 лет (75; 50,0%). Все пациенты миновали первую фазу игрового цикла (фазу выигрышей), описанную R.L. Custer [10].

Возраст пациентов был в диапазоне от 8 до 42 лет (средний возраст – 24,3±4,5 года). Распределение по возрасту на момент обращения оказалось следующим: до 15 лет – 6 пациентов (4,0%), от 15 до 18 – 12 (8,0%), от 18 до 22 – 38 (25,3%), от 22 до 26-30 (20,0%), от 26 до 30 –

28 (18,7%), от 30 до 34 – 14 (9,3%), старше 34 лет – 22 (14,7%).

Распределение по полу показало, что на 135 мужчин (90,0%) пришлось 15 женщин (10,0%). Таким образом, соотношение мужчин к женщинам оказалось 9 : 1.

По уровню образования пациенты распределились следующим образом: неоконченное среднее – 6,7%, среднее – 18,7%, среднее специальное – 24,0%, неоконченное высшее – 16,7%, высшее – 30,0%, ученая степень – 4,0%.

В браке (официальном и гражданском) состояли 30,7% больных, при этом свои отношения с супругой (супругом) оценивали как «крепкие, надежные» 30 человек (20,0%), а в 16 случаях (10,7%) брак был на грани распада. Одинокими оказались большинство включенных в исследование пациентов (69,3%). Из них никогда не состояли в браке каждый третий (36,0%), были разведены 33,3%. В большинстве случаев (n=42, 28,0%) причиной развода являлась азартная игра пациента, приводящая к развитию тяжелых финансовых, социальных и семейных проблем.

Не учились и не работали, находясь на иждивении близких – 18,0%; учились – 26,0%; работали – 60,0%. Из них владел собственным мелким и средним бизнесом 28 (18,7%) человек (следует отметить, что 19 из них потеряли крупный бизнес вследствие существенных финансовых расходов в связи с игровой зависимостью). Работали по найму в сфере частного бизнеса – 10,0%; трудились на государственной службе – 27,3%. Служили офицерами в Российской армии 6 человек (4,0%). Двое (1,3%) пациентов трудился в игровом заведении охранниками, еще 9 (6,0%) там работали ранее.

При анализе социального положения пациентов нами применялся перечень занятий, утвержденный Постановлением Государственного Стандарта РФ №298 от 30.12.93 г. Использование принятой Госстандартом классификации занятий показывает, что социальное положение пациентов в большем числе (90, 60,0%) имело достаточно высокий уровень социализации.

Таблица 1

Криминогенность и виктимность игровой зависимости

Криминогенность	Частота (n=150)		Виктимность	Частота (n=150)
	n	%		n	%
Кража (ст. 158)	138	92,0	Доведение до самоубийства (ст. 110)	1	0,7
Мошенничество (ст. 159)	9	6,0	Умышленное причинение вреда здоровью (ст.ст. 111, 112, 115)	4	2,7
Присвоение или растрата (ст. 160)	20	13,3	Побои и истязания (ст.ст. 116 и 117)	3	2,0
Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165)	8	5,3	Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 119)	11	7,3
Злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности (ст. 177)	12	8,0	Вымогательство (ст. 163)	24	16,0
Убийство (ст. 105)	1	0,7
Разбой (ст. 162)	2	1,3
Грабеж (ст. 161)	4	2,7
Незаконное получение кредита (ст. 176)	12	8,0
Неправомерное завладение автомобилем (ст. 166)	3	2,0

Таблица 2

Суицидальные идеи при игровой зависимости

Вид суицидальных идей	Описание	Частота (n=150)
		n	%
Желание умереть	Мысли о желании умереть или перестать жить,	39	26,0

¹ Квалификация деяния осуществлялась при помощи юриста - заведующего кафедрой уголовно-правовых дисциплин ИУБиП (г. Ростов-на-Дону), проф., д.ю.н. Н.П. Мелешко

	или о желании заснуть и не проснуться
Активные неспецифические мысли о самоубийстве	Общие неспецифические мысли о желании покончить с собой	14	9,3
Актуальные суицидальные идеи, включая размышления о способе самоубийства, при отсутствии намерения действовать	Мысли о самоубийстве, размышления о способе, но без конкретного плана действий	6	4,0
Актуальные суицидальные идеи, включая некоторое намерение действовать, при отсутствии конкретного плана	Активные мысли о самоубийстве при заявлении пациента о некотором намерении действовать в соответствии с этими мыслями	3	2,0
Актуальные суицидальные идеи с конкретным планом и намерением	Мысли о самоубийстве, включая план с полностью или частично проработанными деталями и намерение пациента осуществить	2	1,3
Итого:	этот план	64

Методы исследования: клинический, математический.

Результаты и их обсуждение.

Сама суть игровой зависимости (компульсивное влечение к азартной игре, с потерей количественного контроля и значительным финансовым обременением) и изменения личности, которые расстройство вызывает (деформация, состоящая в заметном изменении личности, появлении новых ее качеств, в первую очередь, в виде нарастания возбудимости; и оскудение с заметной морально-этической деградацией, которое проявляется возникновением и усилением бессердечности, равнодушия к семье, учебе, работе, исчезновением ответственности, чувства долга) приводят к тому, что ИЗ отличается повышенной криминогенностью и виктимностью (табл. 1).

Криминогенность расстройства в основной группе отражалась высокой частотой совершения действий, формально попадающих под описание запрещенных Уголовным Кодексом под угрозой наказания. Так, 92,0% пациентов похищали деньги и вещи из дома (иногда это доходило до «полного выноса всех вещей»), 22,7% – совершали эти действия вне дома, 13,3% – незаконно тратили доверенные им на работе деньги (после обнаружения чего родственники, как правило, возмещали ущерб, и работодатель ограничивался увольнением, и не настаивал на возбуждении уголовного дела), 6,0% – похищали чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием, 2,7% – совершали хищение чужого имущества с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья пострадавших, 2,0% – завладевали чужими автомашинами с целью последующей продажи, 1,3% – с применением опасного для жизни и здоровья пострадавших насилия присваивали их имущество; одна (0,7%) пациентка совершила убийство в ситуации, связанной с игрой (авторы участвовали в проведении СПЭ).

Третья часть пациентов (32,7%) заявили, что не нарушали закон, но неоднократно имели выраженное желание совершить противоправное действие (чаще – кражу или грабеж) для решения возникших вследствие азартной игры финансовых проблем. Следует отметить, что приведенная информация получена от самих пациентов и членов их семей, поэтому закономерна поправка в сторону увеличения частоты противоправных действий пациентов. В целом, из обследуемой группы 12 человек (8,0%) ранее были осуждены за преступления, причинно-следственно связанные с игровой зависимостью. Разительный контраст частоты совершения противоправных деяний и осуждения свидетельствует о том, что львиная доля правонарушений остается в сфере латентной преступности, ведущей причиной чего является протекторат семьи.

Виктимность расстройства отражена следующими данными. Высокий риск стать жертвой противоправного деяния имел каждый четвертый обследуемый (24,7%). Так, 11 человек (7,3%) находились в самоизоляции в связи с активным поиском, который осуществляли кредиторы (часто с использованием негосударственных организаций, специализирующихся на возвращении долгов). При этом, как правило, они подвергались угрозе убийства или причинением тяжкого вреда здоровью. Один пациент постоянными угрозами и шантажом был доведен до самоубийства. Избиению подвергались 4,7% обследуемых; вымогательству – 16,0%.

При изучении суицидогенности игровой зависимости использовалась Колумбийская шкала оценки тяжести суицида (Posner K. и соавт., 2003). Она предусматривает отдельное описание суицидальных идей и действий. Полученные результаты приведены в таб. 2 и 3.

Таким образом, почти половина обследованных больных ИЗ (n=64) в различные периоды времени имела суицидальные идеи. В большинстве случаев это было «желание умереть или перестать жить» (26,0%) и общие неспецифические мысли о желании покончить с собой (9,3%). В 7,3% случаев суицидальные мысли содержали проработку способа и плана действий.

Таблица 3 Суицидальные действия при игровой зависимости

Вид суицидальных действий	Описание	Частота (n=150)
		n	%
Истинная попытка самоубийства	Акт, потенциально направленный против самого себя, совершенный с желанием умереть в результате данного акта	2	1,3
Прерванная попытка самоубийства	Действие,   потенци ально направленное против самого себя, прерванное по причине внешних обстоятельств (иначе бы произошла истинная попытка)	4	2,6
Остановленная попытка самоубийства	Действие,   потенци ально направленное против самого себя, остановленное самим человеком до фактического начала аутодеструкции	5	3,3

У всех 64 пациентов суицидальные идеи возникали в связи с ассоциированными с азартной игрой проблемами (финансовыми, семейными, социальными или, реже – экзистенциальными); как правило, они отмечались в послеэпизодном периоде. Сохранялись они от 1 до 12 дней (в среднем, 3,4±2,2 дня). У большинства пациентов они сохранялись на протяжении нескольких (в среднем, 2,3±1,1) часов в день и были контролируемыми. Основным сдерживающим фактором являлся «страх потерять все, никогда больше не испытать удовольствия». Основанием суицидальных идей большинство (64,1%) пациентов назвали желание в равной степени прилечь внимание и добиться отклика других идей и прекратить душевную боль. У 28,1% пациентов основанием было же- лание привлечь внимание, у 7,8% – исключительно стремление прекратить душевную боль.

В более традиционном для отечественного подхода виде [5] суицидальные попытки можно типировать следующим образом. Шесть (4,0%) пациентов совершили суицидальные попытки: 4 (2,7%) – демонстративно - шантажные, 2 (1,3%) – истинные (один из них был доведен до самоубийства угрозами кредиторов). Из 6 попыток 1 привела к завершенному суициду.

Полученные данные убедительно доказывают высокую криминогенность, виктимность и суицидогенность игровой зависимости, что позволяет это расстройство считать высокозначимым не только в медицинском, но и социальном, правовом планах.

Заключение.

Существенной частью феномена болезни при игровой зависимости является компульсивное (т.е. по силе сопоставимое с витальными) влечение, мощное, малоподвластное воле, практически без борьбы мотивов. Это влечение направлено на удовлетворение потребности в азартной игре, для обеспечения которой нужны денежные средства. Стремление добыть их (в сочетании с личностными изменениями) подталкивает к совершению преступных деяний: краже, мошенничеству, растрате, угону автомобиля, незаконному получению кредита и уклонению от погашения задолженности. Однако этим механизмом весь спектр кримино-генности при игровой зависимости не определяется. Ряд преступлений против личности (умышленное причинение вреда здоровью, убийство) совершен страдающими ИЗ пациентами в ситуациях, когда в силу разных причин окружающие пытались воспрепятствовать реализации патологического влечения, или после проигрыша. В обоих случаях у пациентов развивалось выраженное дисфорическое состояние с высокой опасностью агрессивных действий.

Виктимность при игровой зависимости во многом связана с громадной задолженностью пациентов (ими проигрывались суммы, в десятки и сотни раз больше дохода за тот же период). Невозможность (а зачастую и нежелание) отдавать долги приводили к возрастанию активности кредиторов, которые, после безуспешных попыток вернуть деньги, могли обращаться в полукриминальные организации, специализирующиеся на решении подобных проблем. Так, один из обследованных пациентов более месяца находился в вынужденной изоля- ции, пока его родственники собирали деньги для возвращения крупного долга.

Игровая зависимость характеризуется высокой суицидальной опасностью. Большинство суицидальных попыток имеет демонстративношантажный характер и служит способом получить очередную финансовую помощь родных или снять выраженное напряжение, возникшее в отношениях. Истинные суицидальные действия обусловлены накопившимися проблемами, тяжелой социальной, семейной, профессиональной дезадаптацией, которые являются мощным депрессогенным фактором.

Криминогенность, виктимность и суицидо-генность ИЗ, являясь значительной юридической, социальной и медицинской проблемой, требует особого внимания. Ее решение возможно только в русле создания эффективной индивидуальной, комплексной помощи страдающим ИЗ пациентам.

Выводы.

• 1.    Игровая зависимость характеризуется высокой криминогенностью (с риском совершения преступлений как против собственности, так и против личности), виктимностью и суицидальной опасностью.

• 2.    Криминогенность и виктимность игровой зависимост обусловлены продуктивными (синдром зависимости) и негативными (личностными) изменениями, возникающими и нарастающими в процессе развития расстройства.

• 3.    Большая часть правонарушений, совершенных больными игровой зависимостью, остается в сфере латентной преступности, ведущей причиной чего является протекторат семьи.

• 4.    Криминогенность, витимность и суици-догенность игровой зависимости, являясь значительной юридической, социальной и медицинской проблемой, требует особого внимания. Ее решение возможно только в русле создания эффективной индивидуальной, комплексной помощи страдающим игровой зависимостью пациентам.