Имущественная обособленность юридических лиц как предпосылка возникновения имущественного иммунитета

В соответствии с устоявшимся в правовой доктрине представлением под имущественным иммунитетом понимается правовой режим, ограничивающий возможность обращения взыскания на определенное имущество должника или его реализацию [13, С. 32]. Описание указанного правового режима с использованием термина «иммунитет» («имущественный иммунитет», «исполнительский иммунитет») предложено Конституционным Судом РФ в контексте проверки конституционности положений статьи 446 ГПК РФ [22]. Впоследствии значение указанного термина существенно расширилось, и в настоящий момент распространено на имущество граждан и юридических лиц, не подлежащее включению (или включающееся на ограниченных условиях) в состав их имущественной массы в ходе исполнительного производства или в рамках дела о банкротстве [3, С. 221].

Следует отметить, что закрепление некоего перечня имущества гражданина, на которое не может быть обращено взыскание, имело место еще в дореволюционном законодательстве. Первые упоминания об имущественном иммунитете появляются еще в XVII веке, когда формулируются положения о том, что при обращении взыскания на имущество приоритет следует отдавать движимому, а не недвижимому имуществу (вотчинам, поместьям) гражданина [8, С. 121]. В Уставе гражданского судопроизводства 1864 года уже был сформулирован конкретный перечень имущества гражданина-должника, на которое не могло быть обращено взыскание по его долгам, к которому в основном относились вещи первой необходимости, предназначенные для обеспечения хозяйства и быта и для удовлетворения базовых потребностей гражданина [16, С. 7–9]. При этом Г.Ф. Шершеневич справедливо полагал, что указанный перечень применяется также и в рамках дел о несостоятельности [20, С. 389–392]. Схожие положения впоследствии нашли отражение и в советском законодательстве [23], а в настоящий момент с некоторыми дополнениями закреплены в статье 446 ГПК РФ [24].

Таким образом, представление о необходимости защиты определенного имущества граждан от обращения на него взыскания в том или ином виде существует уже несколько веков, в то время как иммунитет имущества юридических лиц является законодательной новацией последних десятилетий. Это может объясняться тем, что в основе имущественного иммунитета граждан лежит принцип неприкосновенности минимума имущества [14, С. 306], основанный на общепра- вовом принципе социальной справедливости, который, по понятным причинам, не совместим с правовой природой юридических лиц.

В то же время указанные выше принципы не могут являться единственными основаниями защиты определенного имущества от обращения на него взыскания. Действующему законодательству известны примеры имущественных иммунитетов, правовая природа которых не связана с принципом неприкосновенности минимума имущества – например, имущественный иммунитет депонированного имущества (абзац 4 статьи 131 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»), основанием возникновения которого является обеспечение имущественных интересов третьих лиц (бенефициаров) [25]. Таким образом, принципиальная неприменимость к юридическим лицам оснований возникновения имущественных иммунитетов, тождественных с основаниями возникновения иммунитетов граждан, не может являться единственной причиной их столь длительного отсутствия в законодательстве.

По нашему мнению, невозможность появления имущественных иммунитетов юридических лиц на более ранних этапах развития законодательства связана с отсутствием у них обособленной имущественной массы, а следовательно, и возможности включения и исключения из нее определенного имущества. В этом же состоит и отличие между правовым положением юридических лиц и граждан – существование обособленной имущественной массы у последних, по верному замечанию Е.А. Останиной, «подразумевается и не ставится под сомнение; это столь же старая идея, как и само понятие права собственности» [9, С. 53–55], тогда как вопрос о наличии собственного имущества у юридических лиц является куда более сложным и заслуживает отдельного рассмотрения.

Как известно, наиболее распространенной теорией, объясняющей содержание правовой природы юридического лица, является теория фикции, согласно которой юридическое лицо – это искусственно созданный и признанный общественной властью субъект, не имеющий действительного бытия [7, С. 121]. Таким образом, юридические лица не существуют в объективной действительности, а их правосубъектность является следствием закрепления в нормах права.

Учитывая искусственность самой конструкции юридических лиц, особую значимость приобретает вопрос об их ключевых признаках, поскольку от степени их определенности будет зависеть эффективность функционирования юридического лица как субъекта права. В настоящий момент из закрепленного в статье 48 ГК РФ определения юридического лица выводятся его признаки, к числу которых относятся: организационное единство, имущественная обособленность, возможность отвечать по своим обязательствам, выступать от своего имени в гражданских правоотношениях, быть истцом и ответчиком в суде. Совокупность указанных признаков выделяется и в правовой доктрине [5, С. 64].

При этом важнейшим признаком юридического лица, определяющим его правовое содержание и составляющим основу правосубъектности, признается имущественная обособленность. Как отмечает К.И. Скловский, разделение и обособление имущественных масс юридического лица и его участников составляет смысл всей конструкции юридического лица [12, С. 182]. Схожей точки зрения придерживается и Е.А. Суханов [11, С. 174]. Значение иных признаков юридического лица, при всей их существенности, признается вторичным, поскольку именно имущественная обособленность обусловливает возможность участия юридического лица в гражданских и иных правоотношениях [10, С. 78–80], а также позволяет ему нести ответственность по своим обязательствам [18, С. 157].

Мы в полной мере согласны с приведенными позициями. Действительно, сложно представить себе возможность эффективного функционирования юридического лица в правовом поле в условиях отсутствия у последнего обособленной имущественной массы и механизмов распоряжения ею. Более того, именно имущественная обособленность определяет и возможность появления имущественных иммунитетов. Во-первых, сами по себе иммунитеты, выступающие средством защиты имущества, предполагают объективное существование этого имущества. Отсутствие же имущества, напротив, исключает необходимость его защиты.

Во-вторых, отсутствие имущественной обособленности юридических лиц исключает и возможность их юридической ответственности, а невозможность привлечь лицо к ответственности обусловливает нецелесообразность определения перечня имущества, защищенного имущественным иммунитетом. Таким образом, возникновение имущественных иммунитетов является прямым следствием появления у юридического лица обособленного имущества. Указанный вывод может быть подтвержден путем ретроспективного анализа отечественного законодательства.

Так, дореволюционное законодательство не содержит примеров имущественных иммунитетов юридических лиц, что объясняется отсутствием четких представлений о юридическом лице как субъекте права, а следовательно, и о его ключевых признаках, как на уровне правовой доктрины, так и в законодательстве. Например, Г.Ф. Шершене-вич в качестве юридических лиц рассматривал «все то, что, не будучи физическим лицом, признается со стороны объективного права способным, в виду определенной цели, быть субъектом права» [21, С. 137]. Другие авторы строили описание конструкции юридического лица преимущественно на его противопоставлении физическим лицам и определяли его как «искусственно созданный субъект», «понятие искусственное, техническое» [6, С. 189]. Стоит согласиться с точкой зрения С.Ю. Филипповой, И.С. Шиткиной, согласно которой такой подход в целом исключает необходимость выделения каких-либо признаков юридических лиц или сводит их к двум формальным признакам: отрицательному характеру и легальности [19, С. 148–152].

В советском законодательстве юридические лица получили более четкую правовую регламентацию. Так, в ГК РСФСР 1922 года впервые закреплено понятие юридических лиц – объединения лиц, учреждения или организации, которые могут, как таковые, приобретать права по имуществу, вступать в обязательства, искать и отвечать на суде [26], а в ГК РСФСР 1964 года в составе усовершенствованного понятия юридического лица закреплены и ключевые его признаки, в том числе возможность обладать обособленным имуществом [27].

Указанное легальное определение юридического лица соответствовало имевшимся на тот момент доктринальным представлениям о его правовой природе. В частности, наличие возможности иметь обособленное имущество впервые начало выделяться в качестве обязательного признака юридических лиц. Значение указанного признака для конструкции юридического лица подчеркивалось в работах О.С. Иоффе [4, С. 106], В.А. Рясенцева [15, С. 110–112].

Закрепление в нормах материального права имущественной обособленности юридических лиц предопределило появление в процессуальном законодательстве перечня имущества, на которое не могло быть обращено взыскание. Перечень такого имущества определялся организационно-правовой формой юридического лица: например, в случае государственных предприятий, учреждений и организаций, согласно статье 411 ГПК РСФСР 1964 года, взыскание не могло быть обращено на предприятия, здания, сооружения, оборудование и иное имущество, относящееся к основным средствам, на фуражные и семенные фонды, а также иные оборотные фонды в пределах, необходимых для нормального функционирования указанных юридических лиц [28].

Данные положения основывались на нормах гражданского законодательства – так, согласно статье 98 ГК РСФСР 1964 года, обращение взыскания допускалось лишь на «прочее имущество», с учетом изъятий, предусмотренных приведенными выше нормами процессуального права. Таким образом, практическое значение формулирования перечня имущества, защищенного от обращения взыскания, было минимальным, поскольку из состава имущественной массы была выведена большая часть ликвидных активов.

Более того, по нашему мнению, правовой режим указанного имущества, несмотря на его внешнее сходство с имущественным иммунитетом, не мог быть квалифицирован соответствующим образом. И в основе указанного противоречия вновь лежит признак имущественной обособленности, а именно специфика его содержания, положенная в основу советского законодательства.

Как указано выше, имущественный иммунитет распространяется на определенное имущество должника и ограничивает возможность его включения в имущественную массу последнего. Таким образом, имущественный иммунитет распространяется на принадлежащее должнику имущество, отсутствие такого имущества исключает необходимость применения иммунитета. Между тем в соответствии с советским законодательством юридические лица собственниками принадлежащего им имущества не являлись. Это имущество фактически в их имущественную массу не входило, что было обусловлено господствовавшей в то время «теорией разделенной собственности».

Указанная концепция была предложена советским ученым А.В. Венедиктовым и сводилась к созданию такого правового режима, при котором юридическое лицо, несмотря на его формальную обособленность, осуществляло лишь полномочия владения в отношении закрепленного за ним имущества, тогда как право собственности на него находилось у государства и советского народа [2, С. 329]. Как отмечал С.Н. Братусь, значение данной теории состояло в том, что она обосновывала возможность отделения лица, осуществляющего правомочия владения, пользования и распоряжения имуществом, от действительного собственника вещи [1, С. 40].

Указанная концепция соответствовала и положениям гражданского законодательства, которые предусматривали право юридического лица «обладать» имуществом, что сегодня понимается как «физическое обладание вещью» и является элементом правомочия владения [29]. В данной связи и право юридического лица иметь обособленное имущество в действительности сводилось к праву осуществлять физическое обладание указанным имуществом, реализовывать полномочия «держателя» имущества.

С учетом изложенного правовой режим имущества, на которое не может быть обращено взыскание, указанного в приведенных выше нормах процессуального законодательства СССР, не может быть квалифицирован в качестве имущественного иммунитета. Поскольку указанное имущество не принадлежит должнику, то и в его имущественную массу оно входить не может, а следовательно, формулирование положений о невозможности обращения взыскания на указанное имущество обусловлено не особенностями его правового режима, а исключительно фактом непринадлежности указанного имущества юридическому лицу и необходимостью провести разграничение между собственником имущества и его формальным держателем.

Данный правовой режим является суррогатом имущественного иммунитета и может быть охарактеризован в качестве «квази-иммунитета», примеры которого можно найти и в нормах современного российского права (иммунитет имущества, изъятого из оборота).

Однако уже в 1991 году в статье 11 Основ гражданского законодательства Союза ССР формулируется определение юридического лица, содержащее его право иметь обособленное имущество на праве собственности, полном хозяйственном ведении или оперативном управлении [30]. Этим же нормативным правовым актом раскрывается и триада правомочий собственника – владение, пользование, распоряжение – известная нам на сегодняшний день. Впоследствии правовое основание наличия у юридического лица обособленного имущества было упразднено из норм гражданского законодательства – как указывал на этот счет Е.А. Суханов, гражданско-правовая природа обособления имущества может быть раскрыта за счет толкования закона и не имеет значения для разрешения вопроса о правовом статусе юридического лица [17, С. 137–138]. Таким образом, представление о юридическом лице как собственнике принадлежащего ему обособленного имущества было окончательно сформировано.

После закрепления в законодательстве возможности юридического лица иметь на праве собственности обособленное имущество и, соответственно, нести ответственность по своим обязательствам за счет указанного имущества, появилась необходимость разработки перечня имущества, на которое не может быть обращено взыскание, то есть защищенного имущественным иммунитетом. Иммунитеты юридических лиц в действующем законодательстве предусмотрены статьями 131–132 Закона о банкротстве, а также частью 2 статьи 446 ГПК РФ, содержащей отсылки к иным нормам федерального законодательства.

В настоящий момент содержание правового режима имущественных иммунитетов юридических лиц, наравне с иммунитетами граждан, заключается в ограничении возможности обращения взыскания на определенное имущество, принадлежащее должнику. При этом действующая редакция Закона о банкротстве, как уже было сказано, по-прежнему содержит примеры «квазииммунитетов», предоставляющих защиту имуществу, не принадлежащему должнику, однако их наличие является скорее исключением и следствием общего несовершенства формулировок законодательства о банкротстве в рассматриваемой части.

Таким образом, следует заключить, что ключевой предпосылкой возникновения правового режима имущественного иммунитета является наличие обособленной имущественной массы у субъекта-обладателя иммунитета. При этом в случае, если обособленность имущественной массы гражданина по общему правилу презюмируется и не нуждается в дополнительном обосновании, то выделение имущественной обособленности как ключевого признака юридического лица – следствие длительного процесса эволюции представлений о его правовой природе. В результате последовательной теоретической проработки вопросов, связанных с правосубъектностью юридических лиц, в настоящий момент указанным лицам на праве собственности может принадлежать обособленное имущество, что, в свою очередь, является ключевой причиной закрепления в законодательстве перечня имущества, защищенного имущественным иммунитетом.