Институт оказания социальной помощи пожилым людям в Китае: история и современный опыт

Введение .

Современное китайское общество переживает один из самых драматичных в мире демографических переходов. По официальным данным, опубликованным Государственным советом КНР в марте 2025 г., численность населения страны в возрасте 60 лет и старше к концу 2024 г. достигла 310 млн человек, что составляет приблизительно 22 % от общей численности населения; по прогнозам, к 2035 г. этот показатель возрастёт до 30 % [1]. По состоянию на конец 2023 г. численность данной возрастной группы составляла около 297 млн человек, или 21,1 % населения, причём 43,34 млн пожилых граждан получали государственные пособия и субсидии [2]. По оценкам ведущих демографов, пик старения будет достигнут к 2054 г., когда численность пожилых граждан может превысить 520 млн человек [3]. Шанхай вошёл в фазу «стареющего общества» ещё в 1979 г., и в 2019 г. лица старше 60 лет составляли в нём 35,2 % зарегистрированного по месту жительства населения [4, с. 33].

Китайский опыт представляет собой один из наиболее продолжительных и институционально устойчивых примеров оказания социальной помощи нуждающимся, документально прослеживаемых от древних эпох до современности. Это делает изучение института оказания социальной помощи пожилым людям в его исторической перспективе и современном состоянии особенно значимым для сравнительного социологического анализа.

Особую актуальность данное направление приобретает для государств, разрабатывающих собственные модели социального обеспечения в условиях демографического перехода. В этом контексте, китайский опыт может рассматриваться как ценный материал для изучения механизмов институциональной адаптации социальной помощи к процессам старения населения.

Целью настоящего исследования является выявление этапов становления и институциональной логики развития системы социальной помощи пожилым людям в Китае с акцентом на синтез традиционных конфуцианских ценностей и современных институциональных механизмов.

Обсуждение .

Институциональный подход к изучению социальной помощи позволяет рассматривать соответствующую систему не просто как совокупность мер государственной политики, а как «комплексную систему социально-экономических отношений, предназначенную для оказания разносторонней помощи нетрудоспособным или ограниченно-трудоспособным лицам» [5, с. 83].

Вместе с тем, специфика Китая состоит в особом сплаве философско-этических оснований и государственно-правовой институционализации, отличающемся высокой степенью преемственности традиционных ценностей и формальных институтов на разных этапах исторического развития страны. Как отмечают китайские исследователи, реформы в сфере социальной политики КНР с 1990-х гг. шли собственным путём параллельно экономическим преобразованиям [6].

Философской основой китайской системы заботы о пожилых является сложный синтез конфуцианства, буддизма и даосизма. Центральное место в этом синтезе занимает принцип сыновней почтительности (сяо, 孝 ). Иероглиф «сяо» состоит из двух знаков: «лао» (старый) сверху и «цзы» (сын) снизу, что графически выражает идею преемственности поколений и обязанности молодого поколения поддерживать старшее [7, с. 49]. Конфуцианская доктрина рассматривает семью как первичную моральную и социальную единицу, в которой материальное обеспечение, уважение, поклонение предкам и сохранение родовой линии являются неотъемлемыми обязанностями детей перед родителями [8, с. 4].

Буддийские представления, распространившиеся в Китае с эпохи Хань, оказали влияние на развитие благотворительных практик и учреждений помощи социально уязвимым группам населения. В исторических источниках отмечается, что в буддийской традиции забота о больных, немощных и одиноких рассматривалась как одна из форм общественного милосердия; с этим связывается появление отдельных благотворительных учреждений, в том числе так называемых «Богаделен поля сострадания» эпохи Тан [9, с. 303].

Наряду с этим, конфуцианские и даосские представления о социальной гармонии, моральной ответственности и упорядоченности общественных отношений также способствовали формированию ценностных оснований помощи пожилым и нуждающимся.

Методологически в настоящем исследовании используется институциональный подход, в рамках которого институт оказания социальной помощи пожилым людям понимается как устойчивая совокупность норм, организаций, практик и культурных кодов, обеспечивающих защиту и поддержку лиц старшего возраста. Применены следующие методы: историко-социологический (для реконструкции этапов развития), документально-источниковедческий (для анализа нормативно-правовых актов), статистический (для оценки масштабов современных явлений), сравнительный (для сопоставления с практикой иных стран).

Работа имеет обзорно-аналитический характер. Эмпирическую базу исследования составили: материалы пятилетних социально-экономических планов КНР (1994–2020 гг.), нормативноправовые акты (Конституция КНР 1982 г., Закон КНР о защите прав и интересов пожилых людей 1996 г., Закон о браке КНР), статистические данные Министерства гражданских дел КНР, Государственного статистического бюро КНР и Государственного совета КНР за 2019–2025 гг., а также корпус русскоязычных и англоязычных научных публикаций 2006–2025 гг. (18 источников).

Научная новизна исследования заключается в разработанной авторской пятиэтапной периодизации развития института оказания социальной помощи пожилым людям в Китае, прослеживающей преемственность институциональной матрицы от древнего конфуцианского принципа сыновней почтительности до современной комплексной модели «90–7–3», что позволяет рассматривать данный институт не как фрагментированную совокупность разновременных реформ, а как единый эволюционирующий социальный механизм с устойчивой ценностнонормативной матрицей.

Результаты .

Этап первый : древний период ( с VIII в . до н . э . до 1911 г .). Древнейшее документально подтверждённое упоминание о государственной помощи, нуждающимся относится к периоду династии Западная Чжоу (1027–770 до н.э.), когда чжо-уский ван был наделён функциями Сыту, главного блюстителя нравов. В обязанности Сыту входили шесть принципов поддержки народа, второй из которых гласил: «заботиться о стариках» [9, с. 301]. С эпохи Хань Вэнь-ди (202–157 до н.э.) законодательно закрепляется адресная материальная помощь старшим: лицам, достигшим 80-летнего возраста, ежемесячно выдавалось 1 дань (около 150 кг) риса, 5 доу винных напитков и 20 цзинь мяса; достигшим 90 лет дополнительно выдавались отрезы шёлка [9, с. 302].

Период расцвета институциональных форм социальной помощи пришёлся на эпохи Тан (618– 907) и Сун (960–1279). При У-ди династии Лян (464–549) в Нанкине был организован «сад оказания милости сирым и беспомощным», ставший первым государственным учреждением для одиноких пожилых граждан. Император Су-цзун династии Тан (711–762) построил отдельные дома призрения для больных и престарелых в столицах Чанъань и Лоян [9, с. 303]. Эпоху Сун специалисты называют «золотой порой пожилых людей»: при императоре Хуэйцзуне (1082–1135) нормативный возраст пожилых составил 50 лет, в Пекине правительство ежегодно поставляло в дома престарелых разнообразный провиант и выделяло 275 лян серебром [9, с. 304].

Значительный вклад в развитие института социальной помощи внесли частные благотворители: неоконфуцианец Чжу Си (1130–1200) открыл «общественный амбар» в уезде Цзяньнин, а Фань Чжунъянь основал «ичжуан», то есть общественный хутор в Сучжоу, доходы с которого направлялись на поддержку неимущих членов общины, включая пожилых [9, с. 304]. В эпохи Мин (1368–1644) и Цин (1644–1911) сложилась устойчивая «дифференцированная» модель социальной помощи пожилым: для государственных служащих заботу о них принимало государство, тогда как обязанность ухода за рядовыми пожилыми гражданами возлагалась на сыновей и дочерей [9, с. 305].

Этап второй : республиканский период (1911– 1949). После Синьхайской революции и краха империи происходит модернизация форм социальной помощи под влиянием западных и русских миссионерских структур. К 1948 г. на территории Китая действовали 4172 благотворительных организации, из которых 1969 были основаны частными лицами [9, с. 305]. Особое значение имели католические миссии, которые к середине ХХ в. содержали 250 приютов и 200 госпиталей. Заметный вклад внесла русская харбинская община, организовавшая совместный с КВЖД русско-китайский приют для подкидышей.

Этап третий : ранний период КНР (1949–1978). В 1951 г. был принят документ «Нормы (проект) КНР в области страхования рабочего класса», регулировавший пособия по старости, болезни и медицинскому обслуживанию [5, с. 81]. Этот этап включает резкие колебания: после «культурной революции» (1966–1976) большинство соответствующих структур были распущены, пособия по безработице упразднены, а система социального страхования сведена к производственной. Вместе с тем именно в этот период была институционально закреплена «система пяти обеспечений» (питание, одежда, жильё, медицинская помощь и захоронение) для сельских одиноких пожилых граждан, ставшая одним из устойчивых элементов современной системы.

Этап четвёртый : реформенный период (1978– 2008). Реформа социального обеспечения была

инициирована решениями 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва в 1978 г. В 1984 г. ряд регионов экспериментально начал внедрять новые модели пенсионного обеспечения по старости с обязательными отчислениями муниципальных и коллективных предприятий и индивидуальными накопительными счетами [5, с. 81]. В 1991 г. Госсовет КНР принял «Решения по реформе системы выплаты пенсий рабочим и служащим предприятий», предусматривавшие три вида программ: единые государственные пенсии, корпоративные программы и индивидуальное пенсионное страхование [10, с. 36].

По оценкам российских специалистов по социальной политике КНР, демографический фактор играл ключевую роль в формировании пенсионной системы: согласно прогнозам, доля пожилых к середине XXI века может достичь 31 % при пенсионной нагрузке в 644 человека на 1000 лиц трудоспособного возраста [11, с. 157]. Параллельно реформам пенсионной системы шло становление системы социальной защиты населения в целом, охватывая вопросы материальной поддержки, медицинского обслуживания и социальных гарантий уязвимым категориям граждан [12, с. 224–242]. Новая модель была опробована в Шанхае, где ещё с 1993 г. фиксировались отрицательные темпы прироста населения. К 2005 г. средний размер пенсии в городах достиг 600 юаней, а в сельской местности составил 700 юаней в год [10, с. 36].

Конституция КНР 1982 г. закрепила в ст. 49 положение о том, что «совершеннолетние дети обязаны поддерживать и помогать своим родителям», институционализировав конфуцианский принцип сяо как норму семейного права [13, с. 2]. В 1996 г. был принят «Закон о защите прав и интересов пожилых людей», ставший правовой основой системы. Несмотря на это, к 2005 г. лишь около 10 % населения было охвачено системой социального страхования [10, с. 38], что свидетельствовало о незавершённости институциональной трансформации.

Этап пятый: современный (с 2008 г. по насто-ящее время). Современный этап характеризуется институциональной зрелостью и переходом к комплексной модели социального обеспечения пожилых. Краеугольным камнем стала модель «90–7–3», согласно которой 90 % пожилых граждан должны получать уход на дому, 7 % в учреждениях общинного типа и лишь 3 % в стационарных домах престарелых [3]. В 12-м пятилетнем плане (2011–2015) центральное правительство официально провозгласило новую инфраструктуру: «домашний уход как основа, общинный уход как поддержка, государственные учреждения как дополнение» [13, с. 4].

Особое значение приобретает шанхайская модель общинной взаимопомощи пожилым людям, включающая три типа: «модель парной поддержки», «модель сбережения времени» («Банк времени») и «модель пенсионного ухода на до- му» [4, с. 35–37]. В современной литературе выделяют несколько разновидностей моделей общинной заботы о пожилых, реализуемых в крупных городах КНР, среди которых Чунцин, Циндао, Гуанчжоу и Пекин демонстрируют различные институциональные конфигурации [14]. Первая шанхайская модель представляет собой объединение в пары дееспособных пожилых волонтёров и пожилых людей, потерявших способность самообслуживания. Программа «Старый компаньон», запущенная в районе Цзиньян Пудуна в 2012 г., стала её прототипом. «Банк времени», впервые внедрённый в районе Хункоу в 1988 г. и развёрнутый на платформе WeChat в 2014 г., позволяет волонтёрам «депонировать» отработанные часы для использования в будущем [4, с. 37]. Модель ухода на дому интегрирована с системой долгосрочного страхования на случай потребности в уходе, пилотные проекты которого запущены в районе Путо.

С 2016 г. в 49 пилотных городах введено страхование долгосрочного ухода (LTCI), а в 2022 г. принят новый пятилетний план социального обеспечения пожилых, явно отражающий принципы здорового старения ВОЗ [3]. По состоянию на конец 2023 г., 43,34 млн пожилых граждан КНР получают государственные пособия и субсидии, на социальные нужды пожилых выделено 42,17 млрд юаней [2]. Согласно отчёту Министерства гражданских дел КНР, охват базовым пенсионным страхованием достиг 1,066 млрд человек, охват базовым медицинским страхованием превышает 95 % населения [2].

Эмпирические исследования подтверждают, что услуги общинного ухода положительно влияют на физическое и психологическое благополучие пожилых граждан, особенно на их жизненную удовлетворённость и снижение риска хронических заболеваний [15]. Кроме того, услуги общинного ухода положительно влияют на когнитивные функции пожилых людей, причём разрыв между городом и селом в их доступности значительно сократился за период 2008–2018 гг. [16, с. 5].

Современный этап характеризуется также рядом системных противоречий. С одной стороны, конфуцианский принцип сяо продолжает поддерживаться государством через Закон о браке КНР, налоговые льготы и пропаганду; с другой стороны, под давлением урбанизации, миграции и последствий политики «одна семья – один ребёнок» формируется типичная структура семьи «4–2–1», в которой один взрослый ребёнок обеспечивает уход за двумя родителями и четырьмя бабушками-дедушками [3]. В 2021 г. около 60 % пожилых граждан проживали одни или только с супругом, что подтверждает эрозию традиционной семейной модели [3]. Ряд исследователей прямо ставит вопрос о «мифе сыновней почтительности» как опоре современной системы заботы о пожилых [17, с. 3].

Заключение .

Институт оказания социальной помощи пожилым людям в Китае характеризуется значительной исторической глубиной и институциональной устойчивостью: тысячелетняя конфуцианско-буддийская традиция сочетается в нём с современными формализованными институциональными формами. Проведённый историкосоциологический анализ позволил выделить пять этапов его развития, каждый из которых наследовал и трансформировал предшествующие практики.

Принципиальная особенность китайской модели состоит в том, что государство, признавая исчерпание потенциала исключительно семейной заботы под давлением демографического перехода, не отказывается от конфуцианской ценностной матрицы, а реинтерпретирует её в новых институциональных формах: через общинную взаимопомощь, страхование долгосрочного ухода, цифровые платформы и модель «90–7–3».

Тем самым, формируется самостоятельный подход, отличающийся от западной институцио-