Интеграция юридических, девиантологических и технологических знаний как основа подготовки правоведов в рамках междисциплинарной магистерской программы «Уголовное право и девиантология»

В начале XXI века происходит интенсивное распространение и внедрение в учебные программы подготовки правоведов знаний, полученных на междисциплинарных стыках правовых, поведенческих (психология, социология, девиантология), экономических и иных дисциплин .

Концептуализация объединения юри- 29 дических и девиантологических знаний в рамках магистерской программы «Право и девиантология» по направлению подготовки 40.04.01 Юриспруденция, нацеленной на подготовку юристов-практиков для правоохранительных органов, представлена в работах автора на научных конференциях в КЮИ МВД России и Университете управления ТИСБИ [1, 2].

За последние годы мир заметно изменился. Новые цифровые технологии, процессы цифровизации и сетевизации преобразовали практически все стороны жизни и деятельности современного человека. Повседневной практикой в образовательной деятельности стали цифровые образовательные технологии, удаленный доступ. Подготовка кадров для органов внутренних дел все больше учитывает социальные и технологические перемены в «цифровом мире», продуцирующие как новые конструктивные возможности (ИИ, облачные технологии, большие данные и др.), так и новые риски, прежде всего криминальные, в форме киберпреступности и других проявлений кибердевиантности.

Закономерно, что IT-технологии находят применение в междисциплинарных образовательных программах магистратуры. Примером «цифровой актуализации», фиксирующим синтез правовых, девиантологических и технологических знаний, может служить авторская магистерская программа «Уголовное право и девиантология» в рамках направления подготовки 40.04.01 Юриспруденция. 29 Она является итогом 8-летнего развития и модификации магистерской программы «Право и девиантология» в Университете управления «ТИСБИ». Учебные дисциплины («Интеллектуальные права в сети Интернет», «Цифровые технологии в уголовном процессе», «Профилактика HITEC-преступности и девиантности в киберпространстве») в обновленной программе обеспечивают цифровые профессиональные компетенции и, наряду с другими предметами, опираются на цифровые образовательные технологии.

Магистерская программа «Уголовное право и девиантология» – первый в России практико-ориентированный проект по интеграции юридического и девиантологического знания, цифровых технологий, прошедший публичную защиту на конкурсе магистерских программ с цифровой актуализацией в АНО ВО «Университет Иннополис» в 2022 году. Программа полнее учитывает новые потребности при решении профессиональных задач в сферах: деятельности органов публичной власти, судов и органов прокуратуры; органов внутренних дел, Следственного комитета, при консультировании и представительстве в уголовных делах, в том числе по противодействию высокотехнологичной преступности.

Полученный опыт девиантологических исследований и образовательной деятельности в магистратуре позволяет приблизиться к ответу на вопрос «Чем продиктована актуальность и востребованность на практике междисциплинарных магистерских программ?».

В быстро меняющемся мире усиливается ряд фундаментальных факторов, имеющих значение для междисциплинарной подготовки юристов-практиков.

Цифровая девиантизация социума постмодерна. В рыночном обществе – там, где деньги ценятся превыше всего, – формируется «плодородная» почва для релятивизации социальных норм, роста девиантности и преступности. Ар- 30 тикуляция и пропаганда личного обогащения, выгоды становятся принципом организации практически всех областей социальной жизни. Отсюда неизбежны: усиление социально-экономического неравенства; нуклеаризация и дисфункции семьи, размывание традиционных ценностей и депопуляция, рост отчуждения между молодежью и старшим поколением; снижение доступности высшего образования; рост безработицы и обострение конкуренции на рынке труда, миграция; усиление борьбы за обладание дефицитными ресурсами, в том числе незаконными средствами.

«Терминальный кризис» однополярного (глобального) капиталистического мира привел не только к усилению социального, но и «цифрового» расслоения. Наступило осознание кризиса и начался переход к деглобализации, многополярному мироустройству. В кризисном обществе на ценностных разломах происходит нарастание конфликтов, «новой» девиантности, вызванных усилением борьбы с «крайним» западным либерализмом глобалистов за сохранение традиционных ценностей, национальных государств. В этот процесс активно вовлекаются и новые технологические инструменты.

Примечательно, что в «цифровом мире» стратификация базируется уже не только на эксплуатации человеческого труда, но и на доступе к новым технологиям. Управление и манипуляция людьми приобретают все более скрытый и доминирующий характер.

По данным статистики, получают массовое распространение высокотехнологичная преступность и кибердевиантность. В научных работах криминологов все чаще анализируются новые формы преступности в сфере высоких технологий (high-tech crime) и киберпреступность (computer crime) [3, P. 377 – 494]. Преступность функциональна, по Э. Дюркгейму, и быстро адаптируется к новым социальным и технологическим условиям, меняет формы, сохраняя со- 30 держание, что можно охарактеризовать метафорой «старое вино, но в новых бутылках». На фоне фиксируемого во многих странах, в том числе России, сокращения традиционной криминальной активности происходит как регистрируемый, так и латентный рост высокотехнологичной, цифровой преступности. Так, правоохранительные органы России ежегодно регистрируют прирост киберпреступлений на 20%. Наряду с «цифровизацией», продолжается выявленные Ф. Шмаллегером на рубеже XXI века ген-трификация (перемещение и рассеивание) преступности и ее геттоизация (концентрация и интенсификация) [3, 4].

Проблемы формального социального контроля. Растет число критических работ, раскрывающих иллюзии относительно эффективности формального социального контроля в противодействии преступности и девиантности, «поселившейся» в трансформирующемся «цифровом мире». Несмотря на немалые, постоянно растущие бюджетные расходы на содержание юстиции и правоохранительных органов, традиционная неоконсерва- тивная модель социального контроля по типу «закон и порядок» не обеспечивает в полной мере конституционные гарантии личности и социальную эффективность даже в экономически развитых странах.

Позитивистски выстроенные как репрессивные, так и социально ориентированные модели формального социального контроля систематически дают сбои, что свидетельствует о развитии «кризиса наказания и полицейского контроля» [5].

Смена парадигмы в научной рефлексии проблем девиантности и социального контроля в новых социально-технологических условиях. Девиантная реальность и проблемы социального контроля, поиск ответов на вопрос «Что делать?» питают критический дискурс в девиантологии и социологически ориентированной юриспруденции. Справедливо считает профессор Я.И. Гилин- 31 ский, что в мире сложилась проблемная ситуация, состоящая в неадекватности социальных реалий (девиантности общества), реакции социального контроля на них и научного осмысления этих феноменов [5]. Один из подходов на пути совершенствования социального контроля над преступностью и девиантностью опирается на интегративную парадигму. Актуальным примером может служить постмодернистская интегративная теоретическая перспектива анализа преступности и девиантности, которая активно разрабатывается с конца 90-х годов прошлого века по настоящее время [6].

От науки к юридическому образованию в цифровом мире. Развитие мировой науки и образования наиболее интенсивно происходит на междисциплинарных стыках. Междисциплинарность и па-стиш – черты социальной, в том числе правовой, науки постмодерна. В новом «цифровом мире» все больше свидетельств интенсивной релятивизации границ научных областей и дисциплин, взаимного дополнения и проникновения в понятийный аппарат отраслевых наук новых знаний и современной методологии исследования. Поэтому в новых социально-технологических условиях логично продолжить развернутый несколько лет назад поиск интегративных объяснительных моделей девиантности и преступности в межпредметном поле юриспруденции и девиантологии с привлечением IT-технологий, обработки и анализа больших данных, а также достижений других неюридических наук. В интегративных рамках полнее учитываются не только правовые и процессуальные, но и поведенческие (девиантологические), технологические, а также другие контекстуальные (исторические, политические, культуральные) факторы детерминации «старой» и «новой» преступности и девиантности. Междисциплинарные исследования продуцируют институционализацию новых областей обществоведческого знания, не только позитивистской, но и непозитивистской методологии анали- 31 за девиантности и преступности. Так, наряду с культуральной, анархической криминологией, реальностью последних лет стали цифровая криминология и цифровая девиантология [7, с. 17 – 26]. Закономерно, что результаты междисциплинарных научных проектов находят отражение в учебном процессе по программам магистратуры.

Междисциплинарность в подготовке правоведов. Контент-анализ аннотаций магистерских программ, представленных в свободном доступе в Интернете по направлению 40.04.01 Юриспруденция, показал, что в ведущих вузах страны развивается процесс создания междис-циплиплинарных магистерских программ. Наиболее выпукло междисциплинарный характер прослеживается в следующих программах: «Корпоративное право» (МГУ); «Предпринимательское право» (СПбГУ); «Правовое обеспечение управления персоналом», «Право и финансы» (ВШЭ); «Правовое сопровождение бизнеса» (МГЮА); «Банковское право» (БГУ); «Правовое сопровождение и охрана предпринимательства» (НГУ); «Защита прав человека и бизнеса» (ТГУ). Цифровые дисциплины широко представлены в междисциплинарных магистерских программах Томского государственного университета (Digital Humanities) [8, с. 78 – 91].

Междисциплинарность в подготовке правоведов по программам магистратуры отвечает запросам практики. Работодателю нередко требуется, чтобы выпускник магистратуры разбирался не только в юриспруденции, но и финансах, имел добротные знания, умения и навыки в области поведенческих дисциплин и IT-технологий, актуальных для решения задач цифрового общества. Ключевые слова в изученных аннотациях отражают инновационный, практически ориентированный характер междисциплинарных магистерских программ.

Образовательная ситуация в сфере 32 юриспруденции, сложившаяся в настоящее время с учетом перечисленных выше факторов, требует внесения определенных изменений в систему подготовки кадров для правоохранительных органов.

Представленная выше междисциплинарная магистерская программа «Уголовное право и девиантология» позволяет гибко учитывать изменения в социуме и запросы практики на основе синтеза и дополнения знаний об уголовном праве и уголовном процессе, природе преступности и девиантности, социального контроля над ними, IT-технологий, позитивистской и непозитивистской методологии социологического анализа «девиантной реальности». Кроме предзаданных универсальных и общепрофессиональных компетенций, программа содержит набор востребованных на рынке труда 10 профессиональных компетенций (ПК), 2 из которых – цифровые. Это новшество необходимо для решения двух типов профессиональных задач: в области правоприменения и научных исследований в «цифровом мире». Опыт реализации междисциплинарной программы «Уголовное право и девиантология» и ее преды- дущей версии «Право и девиантология» показывает положительные результаты. Подготовленные кадры для органов внутренних дел, других правоохранительных организаций, юстиции способны, по отзывам работодателей, лучше использовать потенциал правоведения, девиантоло-гии и цифровых дисциплин в реализации правоприменения и социального контроля для пресечения, профилактики и коррекции преступного поведения, а также иных форм негативной девиантности в «цифровом мире».

Таким образом, междисциплинарные интенции получают все большее распространение при создании и использовании магистерских программ в высшей школе, ведомственных вузах МВД России по специальности 40.04.01 Юриспруденция.

В Казанском юридическом институте с 2023-2024 учебного года запущена многозадачная магистерская программа по 32 этой специальности с профилем «Уголовно-правовое обеспечение безопасности личности, общества и государства», рассчитанная на два с половиной года заочной формы обучения на базе высшего образования. В учебном плане этой программы представлены как уголовно-правовые, так и поведенческие, специальные и технологические дисциплины. Так, среди них в обязательной части есть курсы «Актуальные проблемы девиантоло-гии» (3 з.е.) и «Актуальные вопросы применения информационных технологий».

(3 з.е.).

Анализ содержания основной профессиональной образовательной программы (ОПОП) свидетельствует, что она нацелена на решение практически всех типовых задач (нормотворческая, правоприменительная, экспертно-аналитическая, консультационная, организационно-управленческая, педагогическая, научно-исследовательская). Однако на первых порах многозадачный подход возможен, но он «закрывается» лишь небольшим числом профессиональных компетенций (10) для указанных задач.

По таким ключевым для органов внутренних дел задачам, как правоприменительная, экспертно-аналитическая, консультационная, предусмотрено на каждую по одной ПК, что явно недостаточно. Отсюда лучше в перспективе создать 2-3 междисциплинарные магистерские программы различной профилизации по специальности 40.04.01 – юриспруденция, рассчитанные под две, максимум три типовые задачи. Программы различного профиля будут более «тонко» и качественно учитывать специфику работы отраслевых служб МВД в быстро меняющихся условиях.

Двухзадачный подход в междисциплинарной магистерской программе «Уголовное право и девиантология» оправдал себя. Опыт дает основание утверждать, что небольшое число типовых задач в междисциплинарной программе значительно лучше обеспечивается большим набором профессиональных компетенций. В этом случае образовательная организация, поддерживая тесную связь с работодателем, своевременно и более полно учитывает меняющиеся требования на рынке труда и лучше формирует у магистрантов необходимые на практике знания, умения и навыки.