Интегративный потенциал вузовского курса «История русского литературного языка»

Курс «История русского языка» в заключительной его части («История русского литературного языка») предполагает знакомство студентов с эволюцией не только древнерусской и русской литературно-художественной речи, т. е. сугубо лингвистический аспект, но и естественное обращение к сопутствующим, так называемым экстралингвисти-ческим, фактам и факторам – отечественной и международной (евразийской) истории, формированию древнерусской юриспруденции, контактов с другими государствами, распространению христианства, развитию древнерусской и русской литератур, истории отечественной культуры (первые типографии, книгоиздание, появление периодической печати, театр, бытовой и речевой этикет, мода на западноевропейский колорит и т. д.) [3; 5; 17; 18].

По существу, это широкий в проблемно-методологическом аспекте вузовский курс, совмещающий в себе элементы языкознания, литературоведения, истории, культурологии, этнографии, права и в немалой степени идеологические подтексты. Соответственно, повышаются требования к программе, содержанию, методологии, системности, информационной насыщенности и идеологической актуальности данного курса, завершающего лингвистическую подготовку бакалавров-филологов в области русистики [см. также: 13].

Конкретизируем сказанное некоторыми примерами и пояснениями.

Теоретическая часть курса включает в себя, в частности, не простые вопросы становления древнерусской государственности, ее эволюции от полицентричного (Киев, Новгород, Псков, Тверь, Москва и иные локусы), разноэтнического (славяне, финно-угры, тюркские и другие народы) объединения к Московскому государству, затем – к постепенно расширявшейся в своих пределах Российской империи, вмещавшей в своей орбите в пору наибольшего могущества восточноприбалтийские регионы, значительную часть современной Польши, южные регионы и даже огромную территорию американского континента (Аляска), впоследствии – Советского Союза, также исторически менявшего географические очертания и, наконец, современной Российской Федерации, не остановившейся в своей геополитической объединительной миссии.

Важное место в данном курсе уделяется и принятию в Древней Руси христианства в его православной форме, сыгравшего и продолжающего играть огромную консолидирующую роль в нашей этнической, государственной, духовной, литературной, языковой истории… Результатом этого исторического выбора, в частности, стало развитие старославянской (церковнославянской) письменности, стилистической, риторической культуры, что подключило Русь к южнославянскому и греко-византийскому миру, хотя тем самым в некотором смысле ограничило потенциал развития будущей России рамками преимущественных культурных контактов прежде всего по линии православия, отчасти ислама и в меньшей мере по линии «римской церкви», т. е. католицизма и протестантизма [см. также: 20]. Следствием этого является известное историческое неприятие странами западного мира России как духовной наследницы Византийской, а не Римской империи, что в одинаковой степени осознавали и западники, и славянофилы.

В результате временного, отчасти вынужденного, вхождения Древней Руси в состав Золотой Орды, прервавшего интенсивные экономические и духовные связи между юго-западными и северо-восточными регионами некогда единого феодального государства, произошел, по мнению историков языка, постепенный распад древнерусского языка (в его диалектных проявлениях) на три близкородственные ветви (великорусскую, малорусскую и белорусскую), что и привело к самостоятельному развитию собственно русского литературного языка. И, хотя в дальнейшем, в рамках новой государственности (сначала русской , потом советской ), наметились сильные центростремительные суперэтнические тенденции, последствия этой исторической прерывистости в развитии восточнославянского (русского) мира ощущаются до сих пор, иногда очень болезненно.

Петровская эпоха и время правления Екатерины II отчасти возродили и усилили связи России с западным миром – Пруссией, Голландией, Швецией, Францией, Италией, Англией, Польшей, Австро-Венгрией. Результатом этого стала «европеизация» отечественной культуры, о положительных и отрицательных сторонах которой ведутся споры до сих пор. На русскую почву были перенесены многие западные образцы организации придворной жизни, армии, флота, градостроительства, искусства, художественной литературы, быта и речевого этикета, предполагавшего свободное владение основными иностранными языками, прежде всего французским, немецким, латинским (как международным литературным языком стран католическо-лютеранского мира). Мощно формировался и российский суперэтнос, пополнявшийся миллионами выходцев из стран Западной Европы, что тоже несло с собой определенные культурные, литературные и языковые импульсы нового.

Обсуждение роли иностранных языков в истории древнерусской и русской литературной речи предполагает некоторое представление со стороны студентов о семантических и стилистических возможностях старогреческого, латинского, польского, французского, немецкого, итальянского, английского языков, вызывавших обращение к ним или к их отдельным лексико-фразеологическим ресурсам со стороны наших соотечественников [6; 10; 15; 16], – до тех пор, пока усилиями писателей, публицистов, ученых XVIII– XIX вв. не был выработан национальный «метафизический язык», позволявший свободно, гибко выражать любые оттенки мысли на родном языке [1; 4]. Большую роль сыграл в этом процессе А. С. Пушкин, являющийся реформатором русского литературного языка [2; 12].

Неожиданные метаморфозы в отношении государственного статуса русского языка и даже самой кириллической азбуки происходят после Октябрьской революции, когда под лозунгом этнокультурной интернационализации «советского народа» началось свертывание исследований в области русистики, борьба с «буржуаз- ной славистикой», идеологическая травля, а то и репрессии в отношении видных отечественных филологов, сохранявших связи с дореволюционной и западноевропейской наукой [7; 8; 14, с. 287–310]. Одним из следствий Гражданской войны и последующей конфронтации новой власти с прежней административной, культурной, военной элитой стало падение речевой культуры, инволюция литературной речи, выработанной несколькими поколениями отечественных интеллигентов, включая декабристов и революционных демократов [11; 19, с. 225].

На рубеже XX–XXI вв. наблюдается заметное усиление влияния в нашем социуме английского языка, причем в его заокеанской версии, что несет с собой как позитивные, так и негативные моменты в плане воздействия на русский язык, литературную речь (наука, публицистика, экономика, политика, идеология, делопроизводство, обучение), художественную литературу, бытовой дискурс [10, с. 460–461]. Безусловно положительным фактором является, например, «инкорпорирование» русскоязычных научных текстов – с помощью англоязычных аннотаций, частичных переводов, например ключевых слов и библиографии, – в международную профессиональную среду, где английский язык выступает своего рода современной латынью, помогает взаимодействию, диалогу ученых и производственников разных стран. Отрицательные следствия влияния английского языка на русский, на наш взгляд, сильно преувеличены и касаются не столько языковой системности, сколько некритичного «злоупотребления» заимствованиями отдельными носителями русского языка [9].

Таким образом, научный, познавательный, идеологический потенциал вузовского курса «История русского литературного языка» чрезвычайно широк и актуален, что должно быть принято во внимание в теории и практике преподавания данной учебной дисциплины, формирующей у студентов системное видение исторической и культурологической ретроспективы, а наряду с этим и новых «горизонтов», открывающихся на наших глазах.

СПИСОК

ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

• 1.    Васильев, Н. Л. Вопрос о «метафизическом языке» в истории русской литературы и ее языка / Н. Л. Васильев // VI Международный конгресс преподавателей русского языка и литературы. Секция 5. – Будапешт, 1986. – С. 25–27.

• 2.    Васильев, Н. Л. Научная лексика в языке А. С. Пушкина : учебное пособие / Н. Л. Васильев. – Саранск : Изд-во Мордов. ун-та, 1989. – 92 с.

• 3.    Васильев, Н. Л. Методологические аспекты изучения и преподавания истории русского литературного языка / Н. Л. Васильев // Вестник Мордовского университета. – 1995. – № 3. – С. 6–9.

• 4.    Васильев, Н. Л. «…Метафизического языка у нас вовсе не существует» (Из истории русского литературного языка) / Н. Л. Васильев // Филологические науки. – 1997. – № 5. – С. 76–79.

• 5.    Васильев, Н. Л. История русского литературного языка : Программа курса и методические указания / Н. Л. Васильев. – Саранск : Изд-во Мордов. ун-та, 2006. – 16 с.

• 6.    Васильев, Н. Л. Французский язык как один из литературных языков в истории России (теоретические и прагматические аспекты проблемы) / Н. Л. Васильев // Язык. Культура. Коммуникация : материалы Всерос. заочной науч.-практ. конф. – Ульяновск, 2007. – С. 136–141.

• 7.    Васильев, Н. Л. Роль этнических факторов и «административных ресурсов» в истории советского языкознания (1920–1940 гг.) / Н. Л. Васильев // Язык. Культура. Коммуникация : материалы Всерос. заочной науч.-практ. конф. – Ульяновск, 2008. – С. 382–395.

• 8.    Васильев, Н. Л. Роль этнических факторов и «административных ресурсов» в истории советского языкознания первой половины XX века / Н. Л. Васильев // Новая русистика / Nová rusistika : Международный журнал современной филологической и ареальной русистики / Mezinárodni časopis současne filologické a areálové rusistiky. – 2008. – № 1. – С. 51–72.

• 9.    Васильев, Н. Л. Язык и культура речи: методологические заметки / Н. Л. Васильев // Язык. Культура. Коммуникация : материалы IV Междунар. заочной науч.-практ. конф. (г. Ульяновск, март 2010 г.). – Ульяновск, 2010. – С. 79–84.

• 10.    Васильев, Н. Л. Интегративные процессы в развитии русского языка / Н. Л. Васильев // XII конгресс Международной ассоциации преподавателей русского языка и литературы. – Шанхай : Shanghai foreign language education press, 2011. – Т. 1. – С. 456–462.

• 11.    Васильев, Н. Л. Отражение истории русского литературного языка советского времени в вузовской учебной литературе / Н. Л. Васильев // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. – 2013. – № 6. – Ч. 2. – С. 47–50.

• 12.    Васильев, Н. Л. О Пушкине : язык классика, поэтика романа «Евгений Онегин», писатель и его современники / Н. Л. Васильев. – Саранск : тип. «Красный Октябрь», 2013. – 388 с.

• 13.    Васильев, Н. Л. К вопросу о хронологических границах понятия «древнерусская литература» в условиях современного вузовского образования / Н. Л. Васильев // Интеграция образования. – 2015. – № 1. – С. 136–140.

• 14.    Васильев, Н. Л. Теория языка. Русистика. История советской лингвистики / Н. Л. Васильев. – Москва : Ленанд, 2015. – 368 с.

• 15.    Воробьев, Ю. К. Латинский язык в русской культуре XVII–XVIII веков / Ю. К. Воробьев. – Саранск : Изд-во Мордов. ун-та, 1999. – 240 с.

• 16.    Воробьев, Ю. К. Западноевропейские языки в русской культуре XVIII века / Ю. К. Воробьев, И. В. Седина. – Саранск : Изд-во Мордов. ун-та, 2007. – 232 с.

• 17.    Живов, В. М. История русского литературного языка / В. М. Живов // Русский язык и его история : Программы каф. рус. яз. для студ. филол. фак. гос. ун-тов. – 2-е изд. – Москва : МАКС Пресс, 2007. – С. 214–236.

• 18.    Ревзина, О. Г. История русского литературного языка в XVIII–XXI вв. / О. Г. Ревзина // Русский язык и его история : Программы каф. рус. яз. для студ. филол. фак. гос. ун-тов. – 2-е изд. – Москва : МАКС Пресс, 2007. – С. 209–213.

• 19.    Судавичене, Л. В. История русского литературного языка / Л. В. Судавичене, Н. Я. Сердобинцев, Ю. Г. Кадькалов. – Ленинград : Просвещение, 1984. – 256 с.

• 20.    Поповиħ, Т. Еще раз о проблемах литературного развития в Slavia Orthodoxa и Slavia Romana / Т. Поповиħ // Зборник матице српске за славистику: 84 Review of slavic studies. – Нови Сад, 2013. – С. 25–34.

Поступила 15.06.15.

Об авторах :