«Ирон Æмбисæндтæ» (1976) – энциклопедия жизни осетинского народа

П остановка проблемы . В 1976 г. вышла из печати книга «Осетинские пословицы и поговорки» [Ирон æмбисæндтæ, 1976] (далее – ИӔ), фрагменты которой печатались в журнале «Мах дуг» в 1974–1976 гг.¹ Составителем сборника является ученый-филолог Казбек Цицкаевич Гутиев.

Ученый поставил перед собой трудную задачу – создать свод, единое эпическое целое из разрозненных частей осетинского народного эпоса, пословиц, поговорок и речений, создать нечто целое, как сам народ. Пословицы – первая ступень.

В своем отчете за 1976 г. К. Цицкаевич так объяснял замысел будущей книги: «Принцип построения этой книги пословиц таков, чтобы дать развернутое изображение явлений осетинской жизни и быта, духовной культуры народа и создать, таким образом, из рассеянных по многочисленным источникам, разрозненных элементов осетинской образной речи одно общее начало, одно эпическое целое» [Кодзати, 2025, с. 210–211].

Настоящий сборник самый полный. Его можно читать как книгу, цельную вещь. Во всем своем блеске и величии раскрывается осетинский мир, осетинская вселенная. Единая ткань восстановлена бережно.

Осетинские пословицы дают множество сведений об укладе жизни, быте пахарей и скотоводов, их занятиях, хозяйстве, старинных нравах, обрядах, суевериях, нормах обычного права, явлениях природы, метеорологических приметах, наблюдениях над природой.

* * *

Первые записи пословиц были сделаны в 50-х гг. XIX в. Даниилом Чон-кадзе. Они появились в печати сначала в «Бюллетене Императорской Академии наук» в самом начале 60-х г. XIX в.2 Потом были опубликованы в 1868 г. в «Осетинских текстах» А.А. Шифнера (ими начинается книга). Василий Цораев, автор замечаний к записанным Д. Чонкадзе пословицам, приводит и другие их варианты. Богатством содержания и академическим тщанием отличаются даже мелкие заметки Цораева [Осетинские тексты..., 1868].

Народные изречения у Д. Чонкадзе расположены (это можно заметить при внимательном чтении) по тематическому признаку. Следует примерно такой тематический ряд: Æрдз – Фос – Цæрæгойтæ – Хæдзар – Бинонтæ – Лымæн – Знаг – Хорз – Ӕвзæр – Æмбисæндтæ (о природе; пословицы, касающиеся семейных и общественных отношений, и в самом конце приведены пословицы о пословицах).

Много поговорок рассеяно по Осетинско-русско-немецкому словарю Всеволода Федоровича Миллера Т. I-III (Миллер, 1927-1934). Словарь помогает читателю понять смысл пословиц. В этом словаре – фразеология Цоцко Амбалова.

Один из первых, кто понял значение для истории и науки фольклорной речи - Георгий Васильевич (Гаппо) Баев. Коллекция его пословиц и загадок вышла из печати в 1900 г. во Владикавказе в типографии Шувалова3.

В 1924 г. Елбыздыко Гутновым изданы «Осетинские веселые рассказы и старинные пословицы», собранные Агубечиром Быдтаевым и Бимболатом Бте-мировым3.

Пословицы вошли в буквари Стефана Мамитова5 и Гагуза Гуриева6.

СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2026. № 1} (³⁴)

В 1936 г. увидел свет «Фольклор Южной Осетии», в 1955 г. – «Осетинские пословицы», изданные Госиздатом Юго-Осетии по азбучной системе. А в 1962 г. выходят на русском языке «Осетинские пословицы и поговорки» в переводе З.В. Абаевой [Хуссар Ирыстоны фольклор, 1936; Ирон ӕмбисӕндтӕ, 1955; Осетинские пословицы…, 1962].

Из любительских коллекций народных афоризмов наибольший интерес представляют собрания материалов Лазо Туаева и Дудара Бегизова.

Сгруппированы по смыслу, расположены по тематическому принципу пословицы, собранные З.М. Салагаевой во 2-м томе «Осетинского народного творчества» [Ирон адæмы сфæлдыстад, 1961].

Сотни и тысячи пословиц, поговорок, речений, фразеологических единиц были извлечены составителем «Ирон æмбисæндтæ» из необозримых записей осетинского фольклора всех без исключения жанров. Главное внимание уделено текстам нартовского эпоса. Нет почти ни одного раздела в сборнике, где бы не упоминались нарты.

«Пословицы, поговорки, всякие общеупотребительные обороты, фразеологические выражения, образную осетинскую речь я записывал давно, еще на школьной скамье, потом, когда учительствовал, когда учился в Институте. Я не вел никогда никаких подсчетов и не знаю, какое именно количество записал их по слуху, в устных беседах. Но скажу, что за многие годы у меня как-то само собой выработалась привычка мгновенной фиксации услышанной пословицы в мозгу. Записываю я потом. Могу совершенно точно вспомнить, где, при каких обстоятельствах, у кого записана та или иная пословица»; «…на протяжении десятилетий я вел картотеку. В запасе у меня целые ящики заполненных карточек…», – рассказывал составитель в личной беседе (Из личного архива И.К.).

Цель исследования – раскрыть источники, структуру и содержание сборника «Ирон æмбисæндтæ».

Решение поставленных задач предполагает применение различных методов исследования: описательный, лингвокультурологический, сравнительносопоставительный.

Результаты исследования . Книга построена так, что пословицы, поговорки и разные фразеологические единицы осетинской образной речи распределены по наиболее значительным темам, раскрывающим сущность жизни и борьбы.

Составитель отказался от принципа алфавитного расположения пословиц и выдвинул принцип предметной группировки, по смыслу и значению (сæ хъу-ыды ‘мæ сæ апмæ гæсгæ: æрдз, философи, истори) . «Здесь народные воззрения по поводу одного предмета являются собранными вместе и выражают народный взгляд во всем объеме. При таком порядке расположения пословиц становится вполне ясным тот иносказательный, иногда непонятный, смысл, в котором говорится в речи пословица, фигурально прикрывающая свою глубокую истину» [Иллюстров, 2019, с. 136–137].

Надо было определить темы осетинской афористической поэзии, дать главам точные и ясные названия из фонда самого языка и ничего не привносить из другой сферы, ничего не выдумывать, пренебречь готовыми русскими эталонами.

Пословицы подобраны и систематизированы так, что смысл их понятен. И нет надобности в предисловии.

Объяснения непонятных выражений и слов даны рядом в скобках и набраны курсивом.

Названия рубрик подсказаны самим материалом – самой жизнью и самим языком.

Архитектоника (внешняя форма строения) книги включает взаимосвязь ее частей, их единство (Пролог. Главы. Эпилог). Композиция свода (внутреннее) – расположение и развитие деталей носит новаторский характер. Поэтику этой книги, искусство ее построения мы сегодня не будем рассматривать, со временем ее будут изучать.

Первый раздел - слово. Это как бы экспозиция, пролог. Пословицы начинают рассказывать о себе, о силе слова, будто намекая на то, о чем пойдет речь дальше – об искусстве слова. Потом – взгляд народа на человека от рождения до смерти. Все идет по спирали. Завершается книга взглядом народа на мир и природу. И наконец, эпилог – о времени, о вечном круговороте жизни, никогда не прекращающейся жизни на земле и во вселенной.

Принятый принцип раскрывает богатство и разнообразие пословиц осетинского народа, сохраняя жизненную правду. Рубрики объединяют противоположные понятия: хорз – фыд ‘добро – зло’; уарзт – фыдæх ‘любовь – ненависть’; мæгуыр – хъæздыг ‘бедный – богатый’; тагъд – сындæг ‘быстро – медленно’; зæронд – æвзонг ‘старый – молодой’; знаг – лымæн ‘враг – друг’; цæлæт – мæлæт ‘жизнь – смерть’. Суть – утверждение и отрицание, распределение пословиц по оси. В одних случаях это выражено в заглавии. Если оно не выражено в заглавии, принцип сохраняется. Противоречия пословично-поговорочной поэзии порождены самой жизнью.

Все пословицы и поговорки в сборнике расположены в 106 рубриках (циклах, разделах). На свадьбе, на похоронах эпическая поэзия разыгрывалась во всем своем древнем разгуле. Рубрика: Чындзæхсæв ‘Свадьба’. Семейное право ( Мад. Фыд. Зæнæг ‘Мать. Отец. Потомтво’). Семья первоначально (да и теперь) употреблялась в смысле жены (бинойнаг) . Просто и ясно определяют пословицы понятие о собственности (Исбон. Мулк ‘Имущество. Достаток’). В наружности человека обращают на себя внимание глаза (Конд æмæ уынд ‘Портрет и внешность’ ) . Охота как подобие войны. Это не досужая потеха, люди кормились охотой. Охота – в разделе Ныфс æмæ ‘хсар ‘Надежда и отвага’. Царство растительное, животное, характеристика дня и ночи, времен года (Дунейы цард æмæ æрдз ‘Жизнь вселенной и природа’). Высокий трагический смысл цикла Цæлæт æмæ мæлæт ‘Жизнь и смерть’.

СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2026. № 1} (³⁴)

В конце сборника обычно дается предметный указатель, где бывают обозначены предметы, к которым относятся пословицы и поговорки. При посредстве этого указателя можно отыскать пословицы и поговорки, касающиеся одного и того же предмета. В данной книге нет в этом надобности – есть оглавление.

Впервые сделана классификация разнообразнейшего образного материала, осетинских пословиц и поговорок. Составилась цельная картина, в которой есть глубочайший смысл – свод народной мудрости, свод заветов седой старины. Сборник – ценный вклад в осетинскую культуру.

Æмбисæндтæ – ‘пословицы’ – в сборнике составляют и количественно, и качественно самую важную ее часть.

Пословица - это «краткое, вошедшее в речевой оборот и имеющее поучительный смысл, ритмически организованное поэтическое изречение, в котором народ на протяжении веков обобщал свой социально-исторический опыт» [Аникин, 1957, с. 14]. Осетинские пословицы сами подчеркивают:

• 1)    краткость речи: Дæргъвæтин ныхасæй адæм фæлмæцынц ‘Длинная речь утомляет людей’ . Иу ныхас кæдæм цæуы, сæдæ ныхасы дæр уырдæм цæуынц ‘Куда доходит одно слово, туда дойдет и сотня слов’;

• 2)    поучительный характер пословиц: Æмбисондхæссæг – зонд амонæг ‘Пословица – наставник/учитель’;

• 3)    силу слова: Ныхас мæрдтæй ыздæхы ‘Слово возвращается из царства мертвых’;

• 4)    их древность и социально-исторический опыт: Æмбисæндтæ фыдæл-т^й баззадысты ‘Пословицы сохранились от предков’. Это важно: в устах народа слово æмбисæндтæ всегда рядом с другим словом фыдæлтæ ‘предки’. « Фыдæлты ‘мбисæндтæ» , – говорят в народе;

• 5)    их правдивость и непререкаемость: Æмбисæндтæ ‘цæг ысты ‘Пословицы – правдивы’. Фыдæлты ныхæстæ раст ысты ‘Слова прадедов истинны’. Фыдæлты ‘мбисæндтæм фау хæссæн нæй ‘Пословицы, пришедшие от предков нельзя порицать’ [ИӔ, 1976, с. 3].

От пословиц отличаются поговорки, которые приближаются к идиоме, к ходовому обороту речи и не имеют резко выраженного поучительного, дидактического характера. Поговорка - без притчи, без заключения. Вот несколько примеров поговорочных выражений: йжуджй арт ц^гъды ‘ высекает огонь из души’; амонд бæхыл бады ‘ счастье (фортуна) улыбается’.

«Поговорки, не заключая в себе полного смысла, выражают только намек, применение, уподобление, сравнение, общеупотребительный оборот речи» [Снегирев, 2014, с. 31]: сурбыл ‘болтливый’ [ИЖ, 1976, с. 10]; тжнзжрдж ‘мягкосердечный’ [ИЖ, 1976, с. 279]; куыдзы зжрдж (букв.: собачеье сердце) ‘доброе сердце’ [ИӔ, 1976, с. 199].

Поговорки лишены характера законченного суждения и поучительности. «Отличие поговорки от пословицы сам народ видит в том, что поговорка – это украшение речи – цветок, тогда как пословица – суждение полное, завершенное, зрелое – ягодка» [Аникин, 1957, с. 15].

Поговорка – поэтический, т.е. иносказательный, образ, простое иносказание несложного сцепления. Поговорка – элемент басни или пословицы. Насколько человек пьян? – Поговорка отвечает: цъæх-цъæхид расыг ысси ‘ напился до зеленого змия’, про пьяницу говорят арахъхъы лалым ‘бурдюк араки (водка, самогон)’ [ИӔ, 1976, с. 125].

Пословицы касаются всех сторон народной жизни – внешний и внутренний быт, обычай, право, суд и общественный строй, мораль, семейная жизнь. Здесь и календарь, и юридические формулы, и агрономические указания, и приметы.

«Понятию “пословицы” я даю расширительное толкование. Я поставил перед собой задачу систематизировать и издать материалы осетинского афористического фольклора, показать уменье народа складно, образно выражать свои мысли», – объяснял свой замысел в устной беседе К.Ц. Гутиев (Из личного архива И.К.).

Осетинское «æмбисонд» – понятие широкое и включает в себя собственно притчу, пословицу и басню. Например, Коста Леванович Хетагуров басни свои в «Ирон фандыр»-е ‘Осетинской лире’ называл æмбисæндтæ (« Булкъ æмæ мыд » ‘Мед и редька’, « Марходарæ г» ‘Постящийся’, « Уайдзæф » ‘Упрек’, « Саг æмæ уызын » ‘Олень и еж’).

Многие пословицы указывают на свое эпическое происхождение. Это пословицы о Нартах. Более трех сотен насчитали мы их в собрании К.Ц. Гутиева. Древняя пословица – часть народного эпоса. Входит в него или заимствуется из него.

В пословицах – следы давно отживших верований. Древние обряды выродились, но крепкая память пословицы сохранила главное. Согласно народным верованиям, если первенцу-девочке смазать пяточки медом или маслом, то у родителей после нее обязательно рождались мальчики. Эту примету поддерживают народные благопожелания: Уæ чызг сойкъах фæуæд! ‘Да будет ваша дочь с масляной ногой’ ; Уæ чызг дзыккакъах фæуæд, йæ фæстæ лæппутæ куыд гуыра! ‘Да будет ваша дочь с ногой, смазанной дзикка (осетинское блюдо), пусть после нее родятся мальчики!’ [ИÆ, 1976, с. 21].

С пословицами никак не могут быть отождествлены прибаутки, скороговорки, суеверия и приметы, приговорки или пустоговорки. Все они имеют к пословицам косвенное отношение. Отнесение их к пословицам условно. Они – разновидность народной образной речи.

Любой этнос обладает комплексом обычаев и законов, укладом жизни, хранимыми и освященными традицией, что отличает его от других народов. Обычаи и обряды, как известно, являются своего рода хранителями культурных традиций прошлого. Целый ряд обычаев добавлен в книгу. Они тоже не являются собственно пословицами. Обычаи набраны курсивом.

СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2026. № 1} (³⁴)

В течение многих тысячелетий осетины свято ценили обычай клятво приношения. Клятва (присяга) служила «залогом к открытию истины».

В серьезных жизненных испытаниях сильные, волевые, мужественные люди, поддерживая, помогая друг другу, проявляли свои лучшие качества. Клятва в верности, взаимоподдержке, взаимопомощи лежит в осетинском обряде побратимства, ср. концепт ардхорд <  ард ‘клятва’ + хорд <  харын ‘есть’) ‘названый брат’, ‘побратим’, ‘связанный клятвой’.

До середины XX в. этот обряд был широко распространен в быту осетин, имеет древнейшую историю и, конечно, не мог не сохраниться в языке. Скифский обряд побратимства описывается Геродотом, изображен на археологическом памятнике и сводится к следующему: при свидетелях в бокал с вином и каплями своей крови опускают оружие, обращаясь к Богу, произносят клятву и выпивают содержимое бокала в знак верности данному слову.

У осетин существовал устойчивый ритуал: побратимы трижды выпивали из одного бокала, наполненного аракой или пивом. Предварительно в стакан бросали золотую или серебряную монету, после чего произносилась клятва: Ацы нуазæн мын марг фæуæд, æмæ мæ ацы ‘взисты фыдæх уæд, æз дæу ме фсымарай фылдар куы на уарзон . ‘Пусть этот напиток станет для меня отравой, пусть эта монета напоится злобой, если я не полюблю тебя больше брата!’» [Осетинские тексты..., 1868, с. 54].

На протяжении веков менялись формы данного обряда, но оставалась неизменной по своей внутренней жизненной силе и магическому значению словесная клятва.

Благопожелания (благословения), проклятия, причитания распределены по рубрикам. Дивное осетинское благословение, которым с порога встречали гостя: Уазæг – Хуыцауы уазæг (букв.: гость – Божий гость), благопожелание хозяина дома гостю, передающее «Да хранит тебя Бог!» [ИӔ, 1976, с. 159]; Дæ нуазæнæй дæ сæр кадджындæр уæд! ‘Да будет твоя честь выше славы кубка!’ [ИÆ, 1976, с. 119].

Осетины придавали большое значение предсвадебным и свадебным обрядам, способствующим появлению наследников. В молитвах и благопожелани-ях звучала об этом просьба к Богу: О Хуыцау, æнæ байзæддагæй нæ ма амар! ‘О, боже, не оставь нас без потомства!’; Царинаглаппу дынрайгуырад! ‘Да родится у тебя здоровый мальчик!’ [ИÆ, 1976, с. 21]; Сæ ног чындзы сын Хуыцау лæппуты мад фæкæнæд! ‘Пусть Бог поможет молодой невестке стать матерью мальчиков!’ [ИÆ, 1976, с. 33].

Пословицы – «это скрижали, уцелевшие в течение веков, в которых народ написал свою политическую деятельность» [Цит. по: Иллюстров, 2019, с. 19]. Неписаная книга, куда каждое поколение записывает опытом добытые истины. Теперь она пусть будет писаной.

В пословице, с одной стороны, отрывочные намеки на мифологию, с другой – на исторические предания .

Образное выражение Судзгæ фæбадай! (букв: ‘пребывай/сиди в огне!’) по смыслу – проклятие, но иногда выражает сострадание [ИӔ, 1976, с. 340]. Может, это надо понимать буквально? Обычай сожжения мертвецов. Жгли, очевидно, в сидячем положении. Вербальная формула из приплачки Судзгæ фæбадон! ‘Горе мне!; ‘Сяду я, жгуче (рыдая)’ (букв.: ‘сидеть мне в огне/горении’); Мæ судзгæ мюрдтыстюн! ‘Клянусь своими (жгучими, причиняющими жгучую скорбь) самыми сокровенными покойниками!’ – типичная женская клятва [ИÆ, 1976, с. 19]; Цæстытæ артмæ ныддарын (букв: ‘держать/удерживать/глаза над огнем’ [ИЖ, 1976, с. 250]; Сагъдау баззайын ‘остаться как вкопанный’ - состояние неподвижности, оцепенения от ужаса, страха, удивления и др. Ср. русск.: «стоит как вкопанный»; Мю сюр (къубал) лыгмю дюдтын ‘Голову (шею) даю на отсечение’; ср. русск.: давать/дать (отдавать) голову под топор; давать голову на отсечение (Мокиенко, 2007, с. 141). Сейчас это метафоры. А может, несколько веков тому назад все это понималось буквально?

1373 и 1376 гг. связывают с опустошительными походами хана Мамая на русские земли. Известно, что татарский хан Мамай провел тотальную мобилизацию взрослых мужчин по всему Северному Кавказу, собирая силы перед Куликовской битвой. Сохранилась осетинская поговорка – Мам дæ хæры ‘Мам тебя съест’. Так осетинки пугали детей. Что же это такое, если не Мамай?! Прошли века со времен монгольского нашествия, но предания об ужасах войны живы в этой языковой формуле. Разгромом его орды войсками Дмитрия Донского в 1380 г. кончилось татарское иго на Руси. Татарская нарицательная трактовка: слово «мамай» в тюркских языках значит «чудовище, которым пугают детей». Нарицательная ассоциация – грозный, страшный человек. Переход имени собственного в имя нарицательное.

Сравним поговорки в русском языке с именем Мамая: Как Мамай прошел по дому… (в значении ‘большой беспорядок’); Мамай воевал (в значении ‘грубый и нахрапистый человек, чинящий беспорядок‘) (Мокиенко, 2005, с. 173).

Осетинские предания повествуют, что в начале XVII в. персидский шах Аббас I (1557–1628) через Дарьял по дороге Чми – Кани – Карца вторгся в Аланию. Дойдя до Зарамага, Аббас Великий был вынужден вернуться в Предкавказские степи, так как аланы-осетины оказали активное сопротивление. Мечте грозного завоевателя не суждено было сбыться: ни Кавказ целиком, ни горную Аланию он покорить не сумел [Бзаров, 2022, с. 163]. Эти исторические события послужили образной основой для возникновения осетинских пословиц: Сах Зæрæмæджы дуарæй раздæхти ‘Шах вернулся назад от Зарамагских дверей’; Сах (вариант: мюликк) дар ма Зюрюмюджы уюзюгюй аздюхт/раздюхт ‘ Даже шах (малик) вернулся назад от Зарамагского утеса’; Мæликк дæр ма Зæрæмæджы уæзæгæй куы аздюхт, уюд ды не здюхыс? ‘ Даже малик повернул назад от Зарамагского утеса, а ты не собираешься возвращаться (домой)?’ Ср. аналог.: Лæг паддзахы дуарæй дæр ыздæхы ‘Человек даже от государевых врат, поворачивает назад (обратно)’

СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2026. № 1} (³⁴)

[ИÆ, 1976, с. 132]. Ср. русск.: «пуститься в обратный путь, повернуть оглобли»; «быть на возвратном пути»; «собираться восвояси».

Во второй половине XIX в. складываются устойчивые выражения, посвященные участию осетин в русско-турецкой войне (в боях за Карс): Кæд Хъарсы фидар нæу! ; Кæд Хъарсы фидар нæу, мыййаг! ‘Это же не крепость Карс’; Исты мын Хъарсы фидар басаста! ‘Как будто (словно) покорил крепость Карс!’ - так говорят о не в меру ретивом человеке-бахвале, который, находясь вдали от опасностей, хвастается своей храбростью. Выражение имеет иронический характер [ИÆ, 1976, с. 219].

Эти поговорки связаны с конкретным историческим событием. Речь идет о русско-турецкой войне 1877–1878 гг. Война была объявлена и началась 12 (24) апреля 1877 г. Начало обложения Карса относится уже к маю 1877. «В рядах русских войск, приступивших к осаде Карса, было много осетин»7 . Крепость была взята русскими войсками в начале ноября 1877 г. и до 1918 г. оставалась за Россией, затем отошла к Турции.

Пословицы, поговорки, проклятия, благопожелания, клятвы, приговорки, скороговорки, дразнилки, считалки, речения и др. живут одной жизнью, и нет смысла дробить их. Смежный материал - немногочислен. И не отодвигает пословицы и поговорки на второй план. Именно пословицы определяют название книги: «Ирон æмбисæндтæ».

Выводы. Гибкость ума, сила языка, выработанная опытом жизни практическая народная философия. Это итог великой творческой работы народного сознания. У нас не было бы никакого представления об осетинской древней философии, если б не сохранились нартовский эпос и осетинская афористическая поэзия.

Сокровищница народной мудрости и богатств народного языка – вот что такое этот сборник. Выражаясь осетинскими пословицами: Аргъ кæмæн нæй, ахæм хæзна. Ирон адæмы стыр хæзна.