Исламизация Северного Кавказа: миссионерская деятельность Тарковского шаухальства и формирование духовных центров Кумыкии (XIV – начало XIX вв.)

M.-P. B. Abdusalamov, S. M. Bagautdinov, I. V. Sukhareva

The Islamization of the North Caucasus: the Missionary Activity of the Tarki Shauhalate and the Formation of Spiritual Centers in Kumykia (14th – early 19th Century)

Проблема распространения ислама среди народов, входивших в состав Золотой Орды, представляла значительный интерес ещё в дореволюционной отечественной историографии1. В работах ряда исследователей дореволюционного периода с опорой на арабские и персидские сочинения на фоне общего материала по истории Золотой Орды, затронуты вопросы, связанные с исламизацией народов, входивших в состав этой обширной державы2 и др.

Являвшийся периферией Золотой Орды, Кавказ становится одним центров мусульманской религии. Однако не все кавказские народы в этот период были исламизированы³. Процесс распространения ислама был длительным и сложным. Первоначально утвердившись в Южном Дагестане еще с домонгольского периода, ислам еще более активно начал распространяться после того как стал государственной религией Золотой Орды⁴. Большую роль в этом процессе сыграла миссионерская деятельность мусульманских проповедников на Северном Кавказе⁵. Наряду с общим материалом по Кавказу в трудах некоторых представителей отечественного кавказоведения досоветского периода даются определенные сведения по данному 266

вопросу6 и др. В плане рассматриваемой проблемы особый интерес представляют труды известного российского и советского историка-ориенталиста, тюрколога и арабиста В.В. Бартольда7, в которых дается картина процесса исламизации в Золотой Орде8.

В сочинениях иностранных авторов дореволюционного периода наряду с общим материалом по Кавказу затронуты вопросы, связанные с исламизацией региона9. В частности говорится о кумыках как народе, одним из первых принявшим ислам на Кавказе10 и их миссионерской деятельности среди других народов11.

Сохраняют научную актуальность в свете затрагиваемой нами проблемы и работы таких исследователей советского периода как С. Ш. Гаджиева12 и Е. Н. Кушева13, в которых помимо истории и этнографии кумыков уделено внимание и их религии.

В работах представителей современного отечественного кавказоведения вкупе со сведениями о государственности14, политическом строе15, организации кумыкского социума16 значительное внимание уделено и истории ислама среди кумыков17, корреляции адата и шариата в их быту18, а также миссионерской деятельности кумыкских проповедников на Кавказе19.

Несмотря на то, что отдельные сюжеты рассматриваемого нами вопроса становились предметом научных изысканий ученых дореволюционного, советского и постсоветского периодов в отечественной историографии, однако в целом проблема не получила комплексного освещения. Она не становилась предметом специального изучения. И наша исследовательская задача и состоит на основе достижений в отечественном кавказоведении специально рассмотреть некоторые важные аспекты истории ислама у кумыков, показать их миссионерскую деятельность на Кавказе, а также значение духовных центров Кумыкии – Тарки, Эндирея, Нижнего Казанище, Бойна-ка, Башлы и др. в распространении просвещения и развития научной мысли в Дагестане.

Представленный в статье материал дан по хронологическому принципу. Теоретическую и методологическую основу статьи составили основные принципы исторической науки: историзм, научность и объективность.

Итак, переходя к основной части исследования, отметим, что ранние попытки арабов (VIII-IX вв.) и тюрков-сельджуков (XI-XII вв.)

распространить ислам севернее Дербента не достигли желаемых успехов. Ислам в этот период не получил широкого распространения на исторической территории кумыков, не желавших расставаться с древней тенгрианской религией. Несмотря на покорение, народы равнинной части Дагестана, в этот период не показывали стремление к новой монотеистической религии. В регионе город Дербент становится твердыней ислама. Как справедливо полагает известный дагестанский исследователь З. М. Абдулагатов, «границы распространения ислама не совпадали с границей мусульманских владений. Исторические сведения, данные в трудах средневековых историков, в которых принятие ислама кумыками определяется, как 733-737 годы не учитывают разницу между завоеваниями территорий и принятием населением данных территорий новой религии»20. Джамалутдин Карабудахкентский, местный автор начала XX столетия, считал, что процесс исламизации кумыков охватывал 912-913 гг.21 Однако как думает современный исследователь Ю. М. Гусейнов, здесь речь может идти об обращении в ислам части социальной верхушки. По его мнению, ислам получил широкое распространение у южных кумыков в XII-XIII веках22. На эти же хронологические рамки указывает З. М. Абдулагатов. «Окончательное принятие кумыками ислама – повсеместное строительство мечетей, организация исламского образования, освоение регулятивных функций ислама в общественной жизни, полноценное становление «нормативного» и «народного» ислама затянулись на многие века, – пишет З. М. Абдулагатов. – Таковым ислам у кумыков становится к XII-XIII векам»23. Как считает Ю. М. Гусейнов, у северных кумыков окончательно мусульманская религия утвердилась позже – к XIV столетию24.

По данным известного востоковеда, арабиста, тюрколога и историка В.В. Бартольда, исламизация нынешней Южной России произошла только в монгольское время25. Однако к этому надо относиться осторожно. Не возможно точно сказать, говоря о Южной России, насколько ислам тогда здесь получил широкое распространение. Надо иметь в виду, что ислам неравномерно распространялся. Так, утверждение мусульманства на Кавказе произошло раньше, в том числе у южных кумыков. Однако исламизацию северных кумыков мы можем, как нам думается, соотнести к периоду золотоордынского господства.

Общеизвестно, что Северный Кавказ входил в состав Золотой Орды (Улус Джучи) и во второй половине XIII в. здесь стал постепенно утверждаться ислам. Первым из чингизидов принявший ислам был внук Чингиз-хана хан Берке (1257-1266 гг.). Однако широкое распространение ислама произошло только в первой половине XIV в., во время правления хана Узбека (1312-1341 гг.), имевший исламский титул – «султан Гийас-ад-Дин Мухаммед», и годами проводивший исламизацию Орды. При нем ислам был провозглашен государственной религией Золотой Орды26.

С целью распространения ислама в улусе Джучи золотоордынскими правителями приглашались проповедники и суфийские шейхи из Средней Азии и Ближнего Востока27. Благодаря деятельности таких суфийских орденов как ясевийа, кубравийа и накшбандийа ислам все больше распространялся почти по всей территории Орды, в том числе среди тюрков. Вполне возможно, что к числу таких суфиев могли относиться и упоминаемые известным турецким путешественником, богословом и ученым XVII в. Эвлия Челеби суфии, покоившиеся в стольном городе Эндиреевского владения – Эндирее. «Кроме того, мы посетили [могилы] многих святых Аллаха, великих Эль-Хаджи Джема, Хаджи Ясеви-султана, Хаджи Абдаллаха Ташкенди. Да будет милость Аллаха над всеми ними и да освятит он их ясную душу!», – писал Э. Челеби по этому поводу28. Миссионерская деятельность суфийских орденов среди тюрков улуса Джучи приобретает наибольший размах в конце XIV – начале XV в., когда уже четко проявляется тенденция к ослаблению золотоордынской государственности. Политика золотоордынских ханов в это время определялась поддержкой мусульманских элементов на всей территории Золотой Орды, в том числе и в Кумыкии.

Сохранившиеся письменные источники, не позволяют в полной мере исследовать масштабы распространения ислама в Кумыкской равнине. Однако ряд признаков позволяют видеть у кумыков в XIV-XV вв. мусульманское общество со своим духовенством, но с сохраненной традицией обычного права (адата). К концу XIV в. на территории, образовавшегося позже на рубеже XVI-XVII вв. Эндиреевского владения, уже функционировало медресе. Русские, западные и восточные источники единодушны в том, что жители шамхальства (шаухальства) «держатся религии Аллаха».

Как передают сохранившиеся источники, соблюдение молитвенного ритуала, ежегодного поста и хаджа практиковались у кумыков в указанный период29. Сохранившаяся до наших дней мусульманская эпиграфика XIV-XVI вв. также имело место. Клятва на Коране, которой скрепляли международные договоры («шерть на Куране») у кумыкских владетелей широко практиковалась30.

Говоря о миссионерской деятельности кумыкских правителей на Кавказе, мы должны понимать, что этот процесс тесно связан с развитием их государственности. Было бы неверным рассмотреть мусульманскую религию и саму миссионерскую деятельность в не связи с кумыкской государственностью. Ислам как классическая религия придавал сакральность власти шаухала, консолидировал его подданных вокруг центральной власти, и, прежде всего, феодальную элиту. Под предводительством верховного правителя кумыков – Тарковского шаухала другие кумыкские князья, отличавшиеся в этот период наибольшей пассионарностью, активно распространяли ислам на северокавказском регионе, в частности и в Кабарде. Это часто встречало противодействие со стороны владетелей Кабарды, выливавшиеся в столкновения31.

Кумыки имели раннюю государственность на Кавказе. Известный факт, что в XV-XVII вв. наиболее крупным государственным образованием на Северном Кавказе являлось шамхальство (шаухаль-ство), имевшее довольно сложный этнический состав, ядро которого составляли кумыки. В период своего могущества шамхальство объединяло немалую по масштабам Северного Кавказа территорию, включая значительную часть Дагестана и ряда прилегающих обла-стей32. По этому поводу профессор С. Ш. Гаджиева писала: «С конца XV – начала XVI в. мы имеем уже более систематические и полные данные по истории политических образований на территории кумыков. Самым крупным политическим образованием, объединявшим основное кумыкское население, было Тарковское шамхальство»33.

Здесь нельзя не отметить довольно-таки аргументированную точку зрения на этот вопрос авторитетного дагестанского ученого, профессора А.С. Акбиева. По его мнению, появление в Дагестане первых правителей с титулом «шаухал» можно отнести к началу XII в. А.С. Акбиев считает, что первые «шаухалы» являлись «этническими тюрками». Они во главе отрядов газиев («воинов веры»), в горной части Дагестана распространяли ислам. Как пишет А.С. Ак-биев, тюркская династия «шаухалов» правила до начала XIV столетия, конец которой положили объединенные силы Кайтага, Аварии и Золотой Орды, свергнувшие их. Золотая Орда в «шаухальстве» поставила своего правителя из числа чингисидов, чьи потомки управляли этим «государственным образованием вплоть до второй половины XIX в.»34.

В принципе, разделяя в целом точку зрения А.С. Акбиева, мы полагаем, что после распада Орды кумыки сами избирают себе ша-ухала из числа местной верхушки феодальной знати, т.е. кумыкской аристократии. На это указывала Е. Н. Кушева, которая писала: «шам-халов выбирали из старших членов шамхальского рода разных феодальных владений Кумыцкой земли»35.

Таким образом, мы видим, что шаухальство – сильное государственное образование во главе с шаухал-ханом, и со столичным городом Тарки, являлось ведущим центром с главой мусульманского духовенства кумыков – шейх-уль-ислама. Ей была подчинена многочисленная сеть мусульманских учебных заведений XV-XVIII вв. в регионе. Тарковское шаухальство принадлежало к миру ислама и поддерживало связь с различными мусульманскими политическими образованиями, в особенности с Османской империей. Верный вассал турецкого султана и союзник шаухалов крымский хан в XVII в. подчеркивал: «…кумыкские владения суть исламские владения и кумыки из народа мухаммедова»36.

Эвлия Челеби приводит интересные сведения об исламских порядках в Кумыкии. Так, когда 5 мая 1666 г. («месяц зилькаде») он вошел во владения дагестанского падишаха – шаухала Тарковского, восторженно писал: «Слава Аллаху, мы вступили прямо в исламский край. Навстречу нам вышло десять тысяч вооруженных правоверных из числа дагестанских мусульманских воинов». Ученый-турок был очарован гостеприимством шаухал-шаха Султан-Махмуда, который щедро встретил гостя, оказав почести и уважение, не говоря о яствах и подарках, для него приготовленных.

Далее Челеби с восхищением писал, что здесь к замужней женщине никогда никто не посмеет подойти, взглянуть ей в лицо. Население страны – «мусульмане-шафииты», находящиеся всегда в сердце «с верой в Аллаха». Как отмечал наблюдательный турок, подданные шаухал-шаха никогда не позволяют себе надевать противоречащую нормам шариата «шелковую одежду» и употреблять в пищу запретную еду.

Весьма интересные сведения даёт ученый-турок о религиозной организации кумыков. Так, Э. Челеби писал: «Дагестанские мусульманские богословы не дозволяют своим властителям предаваться роскоши, считая, что тщеславие пагубно. В то же время они осуществляют правосудие и стараются воспитывать их хорошими воинами, которые заботятся о своих подданных-немусульманах, но наставляют их бороться с врагами. Потому что в этой стране закон (а этот закон – начертание Аллаха) находится в руках мусульманских богословов. [Так что] даже шейх-уль-исламы четырех мусульманских толков садятся выше падишаха». Далее Э. Челеби отмечал, что как только с минарета муэдзином возвещается азан к намазу, весь народ, в том числе торговцы, оставив свои товары на лавках, устремляются в Джума-мечеть для совершения предписанной молитвы. «Все они мусульмане-единобожцы, исповедующие учение своих духовных наставников…», – продолжал турок37.

В свете рассматриваемой проблемы, отметим, что ещё в XIX столетии известный венгерский востоковед и путешественник Арминий Вамбери писал о кумыках: «Что касается культурных отношений кумыков, как мы по ходу заметили, то многие кавказские народы находятся под их влиянием, присвоили себе кумыкский язык и религиозным делам обучались у кумыков»38. Он же сообщал, что «…кумыки, принявшие ислам, уже в раннем средневековье среди языческих жителей играли роль культуртрегеров, мусульманских миссионеров…»39. Согласно тимуридскому летописцу конца XIV в. Шереф-ад-дину Йезди, у шаухала было «обыкновение постоянно вести газават против неверных этой местности»40. Йезди четко фиксирует, что подданные шаухала «приверженцы ислама, всегда воевали с неверными…»41. По сообщению С.А. Белокурова со ссылкой на грузинских послов, во время военных походов против Кахетинского царства в 80-90-е годы XVI в., кумыки силою обращали пленных грузин в ислам: «…от хрестьянские веры в бусурманскую веру нудят хрестьян…»42. Сам царь Кахетии Александр II также отмечал, что «Шевкал… села и деревни жог и людей сек, и в полон имал, и в бусурманскую свою веру силою приводил»43.

Как известно, распространение ислама в Дагестане являлось многовековым процессом, охватывавшим одну область за другой. Местные арабоязычные хроники обычно связывают распространение ислама в Горном Дагестане с арабскими миссионерами, прибывшими в VIII-IX вв. Однако детальный анализ этих источников вызывает сомнение о широком появлении ислама в этом регионе в столь ранний период. Наоборот, процесс исламизации Горного Дагестана связан был как с политическим, так и с духовным влиянием местных сил, в первую очередь шаухалов и уцмиев, доминировавших в регионе. В местных преданиях и в ряде источников распространение ислама связывают с Кази-Кумухом, главным форпостом ислама, местом сбора дани и летней резиденцией шаухалов в Горном Дагестане. В ойкониме Кази-Кумух или же Кумух нагорного Дагестана следует понимать самоназвание кумыкского этноса – «къумукъ, кумук». Известный кавказовед С. М. Броневский писал: «Кумыки или кумыхи суть старожилые татары поселившиеся в Кавказе в отдаленные времена и под названием кумыков и казы-кумыков составляли сильное колено, существовавшее до Тимур-Ленга…»44. Шаухалы продолжая традиции хазарских каганов, зимовали на равнине, а лето проводили в родовых поместьях в горах. Одной из таких поместий (резиденцией) в Горном Дагестане и являлся Кази-Кумух. Исследователь Ф. Ф. Симонович, описывая Казикумухское ханство в конце XVIII в. отмечал, что «народ сей провинции происходит от дагестанских татар…»45. По данным немецкого ориенталиста и путешественника Юлиуса Клапрота, в древности (в период правления Золотой Орды) племена, расселенные на равнине и в предгорьях и обращенные в ислам, назывались кази-кумуки46.

Таким образом, из всего вышеизложенного следует понимать, что под термином «кази-кумуки» или «кази-кумыки» изначально в XIV-XV вв. подразумевались сами кумыки, а не какой-либо иной народ. Следует также отметить, что самоназвание кумыков имеет тюркское происхождение, что имеет важное значение в данной теме.

Кумыки, создав в горах область, известную у хронистов Тамерлана как «Гази-Кумуклук», уже при Золотой Орде проявили себя ревностными «газиями» – «борцами за веру», т.е. кази-кумуками47. Но в более позднее время, когда в Кази-Кумуке стал побеждать лакский этнический элемент, термин «кази-кумуки», «казикумухцы»

закрепился за лакцами, населяющие центральную часть Нагорного Дагестана с главным их центром Кумух.

Как пишет К. Т. Лайпанов определенную роль в исламизации карачаевцев и балкарцев также сыграли мусульманские проповедники из Кумыкии. Немалая их часть в XVIII-XIX вв. прибыло в Кара-чай и Балкарию, где они селились на постоянной основе⁴⁸. При этом надо понимать, что связи между кумыками и карачаевцами и балкарцами были весьма тесные. Это – культурные, политические, экономические, не говоря о языковом родстве. Здесь мы видим этнокультурное взаимовлияние и взаимопроникновение. М. М. Ковалевский писал: «Горские татары (балкарцы. – М.-П.А., С.Б. ) становятся ревностными магометанами, не без влияния миссионеров высылаемых время от времени кумыкскими князьями (в частности шаухалами Тарковскими), выдававшими своих дочерей замуж за старейшин Чегемского или Балкарского общества»⁴⁹.

Как известно, кумыкские и кабардинские феодальные владетели являлись основными соперниками в борьбе за доминирование на Северо-Восточном Кавказе. Однако это соперничество вовсе не мешало к заключению частых политических союзов, династических браков, более тесно их сближавших, не говоря об институте аталычества. Имеются также факты распространения ислама кумыками и среди кабардинцев50.

Эвлия Челеби писал, что во многом благодаря тому влиянию, которое испытывали адыги от кумыков, они стали представителями магометанской веры и научились чтению Корана. Так, Эвлия Челеби описывая одну из крепостей Большой Кабарды сообщал: «Комендант этой крепости – Маджар Мухаммед-ага, подчиненный Мухам-мед-Гирею. [Здесь] есть один байрак дежурных джигитов-сегбанов. Кадием [сюда] хан назначил Тухтар Хаджи-Али, из кумыков. Вместе с ним в этой крепости прочно обосновались 100 кумыкских молодцов-джигитов. Все они – мусульмане-единобожцы толка Шафи. Кадий Тухтар у них определяет посты во все времена года»51. Не будет лишним отметить, что по традиции мусульманских стран, в хутбе – проповеди на еженедельной пятничной молитве джума-намаз – упоминались имена местного правителя и его сюзеренов. В связи с этим обращает на себя внимание тот факт, что как в мечетях Большой, так и в мечетях Малой Кабарды в 60-е годы XVII в. в хутбе упоминается шаухал Тарковский как самый могущественный правитель от Каспия до Кубани, с которым необходимо было считаться52. О том, что в качестве проповедников-священников к кабардинцам отправлялись эндиреевские и аксаевские муллы, сообщал вышеупомянутый нами Ю. Клапрот53. Он далее отмечал: «Их муллы (кабардинцы. – М.-П.А., С.Б.), или священники, обычно являются вольноотпущенниками князей или узденей, которые отправляются к татарам Табасарана (азербайджанцам. – М.-П.А., С.Б., И.С.) и Эндери, где учатся немного писать и читать, получают звание эфенди и возвращаются в свой родной край, дабы обращать в магометанскую веру людей»54. В Эндирее, являвшегося центром Эндиреевского владения, обучался, пожалуй, самый известный проповедник Ислама на Центральном Кавказе Исхак Абуков. Не вызывает сомнений, что эндиреевские правители поддерживали мусульманских проповедников, укрепляя свой авторитет и среди кабардинцев55.

М.Я. Ольшевский писал о кумыках: «Кумыки – строгие мусульмане, чтут Коран и исполняют с точностию в нем предписанное. Не только эфенди и муллы, но князья и уздени знают изустно Коран и читают если не по-арабски, то по-татарски. Между ними много «хаджей», то есть ходивших на поклонение гробу Магомета»56. О духовенстве у кумыков в более позднее время И. Ф. Бларамберг сообщал: «Духовенство пользуется у них особым уважением, особенно со стороны народа; оно представлено двумя группами – кадии (их всего трое) и муллы. Кадии получают ежегодно от каждой семьи своего района две меры проса или пшеницы и одну овцу из каждой сотни; мулл содержат кадии. К тем, кто побывал в Мекке, относятся с особым почтением, как и на всем Кавказе, этих людей называют «хаджии», или «паломники». Междоусобные распри и ссоры рассматриваются мегкемой – церковным судом, в котором заседает духовенство, иногда там присутствуют ханы»57.

Следует сказать и о духовных центрах кумыков. К ним относятся Тарки, Эндирей, Аксай, Бойнак, Нижнее Казанище, Нижний Дженгутай, Башлы и некоторые другие. Эти же центры являлись в XVII-XIX вв. центрами арабо-мусульманской науки и культуры, и сыграли большую роль в распространении просвещения и развития научной мысли в Дагестане. В период правления Мех-ти-шаухала (1797-1830 гг.), Тарки превратился в один из «центров распространения арабоязычных наук, куда стекались самые сильные и старательные муталимы со всех концов Дагестана»58. Слава Тар-кинского духовного медресе собирала муталимов со всего Кавказа. Выпускниками этого медресе являлись такие крупные богословы как Мутак (Муртузали) Тарковский, астроном Абдурахман Тиндинский, ученые (астрономы и математики) Магди-Магомед и Шайтан-Абдулла Согратлинские59. Особо следует выделить Эндирей, который известен был своими мусульманскими учебными заведениями, где обучались муталимы не только из Дагестана, но и с Северного Кавказа и даже Поволжья. Известно, что в Эндирее обучался Таджетдин Ялчыгол (1763-1838 гг.) – выдающийся татарский просветитель, мусульманский религиозный деятель, ученый-историк, писатель и поэт. В начале XIX в. в Эндирее учился и получил духовное образование на арабском, персидском, турецком языках Шора Бекмурзин Ногмов (1794-1844 гг.) – один из первых кабардинских просветителей60.

Таким образом, резюмируя вышеизложенный материал, мы можем заключить, что кумыкские правители и их сподвижники, мусульманские проповедники сыграли важную роль в распространении ислама среди предков некоторых народов северокавказского региона. Исторически сложилось, что миссионерская деятельность кумыков на Кавказе не была обусловлена на пустом месте. Формировались серьезные предпосылки для такого процесса. Важную роль в этом сыграл тот факт, что традиционно кумыки – народ, имевший раннюю государственность на Кавказе. И, здесь, миссионерскую деятельность кумыкских правителей мы не можем рассматривать вне развития их государственности. Феодальная элита кумыкского социума во главе с верховным правителем – дагестанским падишахом шаухалом Тарковским ясно представляла себе значение мусульманской религии в плане, прежде всего, власти и политических институтов. Ислам – классическая религия придавал дому шаухалов Тарковских сакрализацию их власти, консолидировал подданных, в том числе вассалов вокруг царствовавшей особы как «божьего помазанника».

Шаухалам Тарковским, опиравшимся на верность своих вассалов, скрепленных договорами об «одиначестве» на Коране, было легче проводить исламизацию среди народов Северного Кавказа, в том числе кабардинцев. Кроме того, эндиреевские бии, всячески поддерживали мусульманских проповедников в регионе, пользовались большим авторитетом среди самих исламизировавшихся народов. Мы видим, связь между ростом влияния кумыкских правителей и их миссионерской деятельностью на Кавказе.

Вне сомнений, что одним из целей распространения ислама среди народов Северного Кавказа были политические мотивы, обусловленные утверждением и последующим расширением влияния кумыкских правителей в регионе, что нередко приводило к военным столкновениям с кабардинскими владетелями. Но не они являлись доминирующими. Активную миссионерскую деятельность кумыков на Кавказе можно объяснить их абсолютной религиозностью. Ведь кумыки, будучи одними из тех народов в регионе, принявшим достаточно рано ислам, были глубоко пронизаны религиозными чувствами. Очевидно, в сознании кумыкских правителей и поддерживаемых ими мусульманских проповедников из Кумыкии, миссионерская деятельность на Северном Кавказе была богоугодным делом. Миссионерская деятельность способствовала в немалой мере исламизации части населения северокавказского региона, а также последующее развитие арабо-мусульманской науки и просвещения в крае.