Использование искусственного интеллекта в уголовном процессе Российской Федерации

С овременные реалии технологического прогресса заключаются в том, что высоким технологиям отводится всё большая роль в выполнении задач, ранее считавшихся сугубо человеческой прерогативой. В этом смысле юриспруденцию нельзя отнести к ряду исключений, так как данная наука справедливо считается динамически развивающейся и способной адаптироваться под любые изменения, в том числе и в технологической сфере. В качестве одного из таких новшеств можно определить искусственный интеллект (далее – ИИ) – относительно новый феномен, которому уделяется значительное внимание в большом количестве научных трудов по юриспруденции, в том числе и в области уголовного процесса.

Для начала необходимо выяснить, в чём заключается суть ИИ. Согласно вытекающей из технических наук интерпретации, ИИ – это совокупность компьютерных систем, способных обрабатывать, систематизировать и правильно истолковывать полученные из внешней среды данные, приходить на их основании к определённым выводам и предоставлять варианты достижения заданных целей на основе запрограммированного алгоритма [1]. Выражаясь более простым языком, ИИ представляет собой программу, призванную дополнить или заменить человека при выполнении задач посредством имитации его когнитивных функций.

В зависимости от способности(неспособности) решать задачи, касающиеся определённой области человеческой деятельности, а также от самостоятельности и скорости выполнения таких задач в литературе выделяются три уровня развития ИИ: узконаправленный (ниже человеческого уровня), общий (на одном уровне с человеком) и суперискусственный интеллект (выше человеческого уровня). Первый применяется лишь к конкретной области и не способен самостоятельно решать задачи, относящиеся к другим сферам. Второй может быть применен сразу к нескольким областям и способен самостоятельно решать задачи, касающиеся других сфер. Третий применим к любой области, и по сравнению с предыду- щими двумя видами гораздо быстрее решает задачи в той или иной сфере [2]. Стоит отметить, что на данный момент можно говорить лишь об узконаправленном ИИ. Остальные виды рассматриваются учёными лишь в качестве гипотетических вариантов, которые могут быть разработаны в будущем.

Ведя научные рассуждения на тему задействования технологий ИИ в уголовном судопроизводстве, представляется недопустимым упущение из поля зрения одного крайне важного и, пожалуй, ключевого для данной темы методологического принципа, суть которого состоит в строгой дифференциации процессуальных и непроцессуальных сфер воздействия ИИ. Труды исследователей, которые концентрируют свои научные интересы на рассмотрении проблемных и перспективных моментов использования ИИ в отечественном уголовном процессе, выстраиваются вокруг сугубо делопроизводственных аспектов. Несмотря на их неизбежную сопряжённость с деятельностью государственных органов по возбуждению, расследованию, рассмотрению и разрешению уголовных дел, всё же не содержат в себе какой-либо процессуальной ценности. К числу подобных аспектов можно отнести, например, тему высокой загруженности судей, рассматривающих и разрешающих уголовные дела [3], а также помощи изучаемых технологий при выполнении различных рутинных задач, с которыми сталкивается правоприменитель в уголовном процессе. В связи с этим нами полностью разделяется позиция Л.В. Головко, в соответствии с которой для уголовного процесса имеет настоящее значение лишь одна проблема, связанная с технологиями ИИ, – проблема допустимости их использования, во-первых, при оценке доказательств и, во-вторых, при принятии уголовнопроцессуальных решений [4]. Соответственно, наше дальнейшее исследование будет основано на вышеизложенном принципе.

В теории уголовного процесса оценка доказательств определяется как «сложный мыслительный процесс, в ходе которого логическим путем делается умозаключение относительно допустимости, достоверности, юридической силы (значения) имеющих- ся доказательств и их достаточности в совокупности для обоснования обстоятельств, составляющих предмет доказывания, в целях последующего разрешения конкретного уголовного дела» [5].

При постановке вопроса о допустимости вовлечения ИИ в процесс оценки доказательств по уголовному делу прежде всего следует ориентироваться на закреплённый ст. 17 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ) принцип свободы оценки доказательств, в соответствии с которым властные участники уголовного процесса, представляющие сторону обвинения, а также судья и присяжные заседатели должны оценивать доказательства исходя из собственного внутреннего убеждения, руководствуясь законом и совестью. Наделение какого-либо доказательства заранее установленной силой не допускается. И здесь не составляет каких-либо трудностей выявить сразу несколько противоречий, явно свидетельствующих о невозможности вести речь о допустимости использования ИИ при оценке доказательств в уголовном судопроизводстве.

Во-первых, исходя из смысла упомянутой статьи, оценка доказательств должна осуществляться конкретными участниками уголовного процесса. С формальной точки зрения на сегодняшний день не представляется возможным говорить об ИИ как о гипотетическом участнике уголовного судопроизводства по одной простой причине: данные технологии не обладают правосубъектностью, их деятельность как субъекта правоотношений не имеет под собой основания в виде законодательной регламентации.

Во-вторых, даже если предположить, что в будущем гипотеза о признании систем ИИ субъектом права [6] воплотится в реальность, не потеряет своей актуальности вопрос, способен ли ИИ руководствоваться совестью как в целом, так и при оценке доказательств по уголовному делу? Ответ очевиден: нет, не способен. Для столь ответственной с точки зрения соблюдения прав и свобод участников судопроизводства (в особенности подозреваемого и обвиняемого) ИИ не наделён морально-нравственными качествами и ориентирами.

В-третьих, функционирование ИИ, как уже было определено ранее, осуществляется на основе запрограммированного алгоритма. Применительно к оценке такими системами доказательств по уголовному делу это означает следующее: данную деятельность можно адаптировать под эти системы лишь посредством возврата к принципу формальной оценки доказательств, который предполагает наличие законодательно закреплённой «шкалы» значимых для уголовного дела сведений, использование которой предстаёт обязательным для судьи [7]. Таким образом, внедрение ИИ в процесс оценки доказательств вступает в противоречие как с положением об их оценке по внутреннему убеждению, так и с положением об отсутствии у доказательств заранее установленной силы.

Под уголовно-процессуальным решением принято понимать волеизъявление властного участника уголовного судопроизводства, основанное на положениях уголовно-процессуального закона и облечённое в форму, прямо проистекающую из данных положений [8]. Выделяют следующие уголовно-процессуальные решения:

•    касающиеся производства отдельных следственных действий; •    связанные с переходом уголовного дела от одной стадии к другой;

•    о применении той или иной меры процессуального принуждения; •    выносимые на основании обращений (ходатайств, жалоб) участников процесса [9].

В научной литературе существует множество позиций возможности использования ИИ при принятии уголовно-процессуальных решений.

В.В. Солодовник, например, в качестве одного из направлений задействования технологий ИИ на стадии предварительного расследования определяет автоматическое формирование готовых процессуальных документов [10]. Данное направление видится перспективным лишь в плоскости вероятностнокачественного преобразования ИИ, то есть гипотетического перехода его развития на уровень общего и суперискусственного интеллекта. Узконаправленный ИИ не способен юридически грамотно оформлять протоколы, постановления и иные процессуальные документы.

Так, в одном из экспериментов, связанных с использованием сервера ChatGPT в целях выяснения некоторых аспектов, относящихся к юриспруденции, перед программой были поставлены три задачи: консультирование; составление искового заявления; анализ и составление договоров. В итоге программа не справилась с поставленными перед ней задачами. Данный чат-бот лишь предложил проконсультироваться с юристом по заданным вопросам, а также оказался не в состоянии дописать до конца исковое заявление и договор [11].

Рассмотримещёодин пример,связанный непосредственно с уголовным процессом. Один из экспериментов, в котором испытывался ChatGPT, был разделён на два этапа. Суть первого этапа заключалась в том, чтобы проверить знания данной нейросети в уголовно-процессуальной сфере посредством формулирования и адресации ей вопросов, связанных, в частности, с производством по уголовному делу в суде апелляционной инстанции. На втором этапе данную систему попытались наделить профессиональным функционалом сотрудника юридической фирмы, направив ей запрос на составление процессуального документа и поиск некоторых источников правового характера [12]. Как и в первом приведённом примере, результаты явно оставили желать лучшего: система ChatGPT допустила по сути те же самые ошибки, которые могли наблюдаться при её тестировании по гражданскому процессу.

Однако рассуждать насчёт допустимости применения ИИ при принятии процессуальных решений в целом представляется возможным даже в рамках начальной стадии развития изучаемых технологий. Здесь мы согласимся с выделенной М.А. Малиным аксиомой, суть которой сводится к возможности разработки программных алгоритмов лишь на основе формализованных данных [7].

Б.Я. Гаврилов видит значительные перспективы во внедрении технологий ИИ в уголовно-процессуальную деятельность по рассмотрению сообщений о преступлении путём разработки соответствующего алгоритма, а также наделении данных технологий определенной ролью в принятии правоприменителем одного из предусмотренных ч. 1 ст. 145 УПК РФ решений [13]. То есть в основу предполагаемого ал- горитма закладывается исчерпывающий перечень предусмотренных уголовно-процессуальным законом решений, из которых в качестве наиболее соответствующего содержанию конкретного сообщения о преступлении выбирается лишь одно.

Таким образом, использование ИИ возможно при принятии уголовно-процессуальных решений, связанных с рассмотрением судьёй различных ходатайств (ч. 7 ст. 35, ч. 4 ст. 105.1, ч. 4 ст. 107, ч. 7 ст. 108, ч. 8 ст. 109 УПК РФ) и жалоб (ч. 5 ст. 125, ч. 3 ст. 125.1, ч. 6 ст. 125.1, ч. 4 ст. 214.1 УПК РФ). Воплощение данной перспективы в реальность видится в разработке алгоритма, способного: 1) анализировать содержание ходатайства или жалобы, а также содержание приложенных материалов; 2) сопоставлять данное содержание с положениями действующего законодательства; 3) на основании проведённого анализа и сопоставления выбирать одно из законодательно формализованного перечня решений. При этом данный алгоритм стоит рассматривать в качестве некого правоприменительного инструмента в руках судьи, результаты функционирования которого имеют сугубо рекомендательный характер.