Использование возможностей личного сыска в планировании и организации розыска

В словаре-справочнике «Оперативно-розыскная деятельность» (2001) под розыском предписывается понимать «деятельность розыскную», проявляющуюся, главным образом, в двух значениях:

как часть уголовно-процессуальной деятельности , регламентированной УПК РФ, представляющей собой совокупность действий уполномоченных на то субъектов (следователей, органов дознания) по установлению места нахождения лиц, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда;

как часть регламентированной отраслевым законодательством оперативно-розыскной деятельности , состоящей в решении одной из ее задач посредством осуществления оперативно-розыскных мероприятий уполномоченными на то субъектами (оперативными уполномоченными подразделений органов внутренних дел, полиции и др.) по установлению места нахождения лиц, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда, а также уклоняющихся от уголовного наказания и без вести пропавших [7, с. 40; 137].

Отметим сразу, что используемый в упомянутом словаре понятийный аппарат оставляет желать лучшего, поскольку в качестве объектов розыска, по общему правилу, могут выступать лишь установленные (известные) участники уголовного процесса, при- обретшие необходимый процессуальный статус (подозреваемые, обвиняемые, подсудимые и осужденные), а не просто (абстрактно) лица, скрывшиеся от органов дознания, следствия и суда, от уголовного наказания, а равно пропавшие без вести, львиную долю которых как раз и составляют пострадавшие от преступлений, далеко не всегда успевающие заручиться согласием следователей на закрепление их правового положения в качестве потерпевших.

Однако, в принципе, при соблюдении необходимых условий розыск можно интерпретировать и как часть частной детективной деятельности, регламентированной Законом Российской Федерации от 11.03.1992 № 2487-1 «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации» [3], заключающейся в оказании полномочными на то субъектами услуг по поиску без вести пропавших, а равно утраченного гражданами (организациями) имущества [8, с. 33; 34], хотя подобные утверждения воспринимаются не всеми. Так, например, Н.В. Стус полагает, что исторически понятия «сыск», «суд» и «розыск» в уголовно-процессуальном законодательстве Российской империи XV–XVIII вв. имели неадекватное значение и толкование. Сыск и суд являлись различными формами зарождавшегося следственного процесса, применение которых зависело от ка- тегории разбираемых дел. Сыск, будучи рудиментом более древнего обвинительного процесса, постепенно становился основой розыска, представлявшего собой совершенно новую, особую форму инквизиционного процесса, получившего нормативное правовое закрепление в законодательстве второй половины XVII–XVIII вв. [10, с. 58–63].

Тем не менее с позиций этимологии вполне очевидно, что указанные понятия (розыск и сыск) происходят от единого корня, что в условиях текущего времени позволяет расценивать их в качестве взаимозаменяемых .

С учетом данных соображений в теории оперативно-разыскного права личный сыск и определяется как форма реализации оперативными уполномоченными подразделений органов внутренних дел (других правоохранительных ведомств), совокупности диктуемых конкретными обстоятельствами (не-) гласных оперативно-разыскных мероприятий и методов оперативно-разыскной деятельности в целях выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия преступлений, розыска скрывшихся преступников, решения других задач последней. При этом внимание акцентируется на объектах личного сыска, в качестве которых предписывается понимать:

– лиц, представляющих оперативный интерес;

– преступления и сведения о причастных к ним лицах;

– обстоятельства, составляющие предмет доказывания;

– предметы (документы) – вещественные доказательства (могущие стать таковыми впоследствии);

– имущество, подлежащее изъятию в возмещение причиненного ущерба.

Стало быть, в оперативно-разыскной теории личный сыск позиционируется не как разовое (отдельное) мероприятие, а как их совокупность, определенный процесс, в рамках которого реализуется комплекс целенаправленных оперативно-разыскных мероприятий, к числу которых принято относить: опрос, наведение справок, сбор образцов для сравнительного исследования, проверочную закупку, наблюдение, отождествление личности, обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств. Их перечень не является случайным, поскольку Федеральный закон от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» [2] жестко ограничивает возможность проведения отдельных (в данном контексте – других) оперативно-разыскных мероприятий не только оперативными уполномоченными органов внутренних дел, но и неспециализированными оперативными подразделениями последних.

Из анализа норм Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» и (меж-) ве- домственных нормативных правовых актов также усматривается, что субъектами оперативно-розыскных мероприятий являются исключительно должностные лица оперативно-розыскных органов [4, с. 51–54]; все предусмотренные ст. 6 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» оперативнорозыскные мероприятия организуются и проводятся под их непосредственным началом. В то же время в качестве субъектов личного сыска не рассматриваются конфиденты и иные лица, оказывающие содействие оперативно-розыскным органам, которые хотя и используют отдельные детективные приемы, однако (по сути) остаются лишь вспомогательными его участниками [9, с. 411–416].

В указанном контексте трудно понять, из каких соображений исходил законодатель, увязывая правовые и тактические аспекты разыскной деятельности исключительно с оперативно-разыскными мероприятиями, а стало быть, и с должностными лицами органов, осуществляющих оперативно-разыскную деятельность. Строго говоря, и в самом широком понимании анализируемой проблемы, личным сыском может заниматься любое физическое лицо, обладающее общими признаками правосубъектности (вменяемость и возраст), а также (по возможности) компетентностью. В этом смысле его (личный сыск) можно было бы трактовать как свободную от формализованных правил, заложенных в оперативно-разыскном и уголовно-процессуальном законодательстве, поисковую деятельность, субъектом которой наравне со следователями и оперативными уполномоченными подразделений различных оперативно-разыскных органов в состоянии выступать физические лица, приобретшие необходимую лицензию (что иногда и наблюдается). Гарантии их нормативно допустимого поведения кроются в предписаниях федерального законодательства в части, касающейся контроля лицензионной деятельности частных детективов со стороны органов внутренних дел, следователей, дознавателей и судей, в чьем производстве находится соответствующее уголовное дело, судов (в условиях текущего ведомственного контроля), а также прокуроров, осуществляющих надзор в этой сфере. На данное обстоятельство обращается внимание, в частности, в ч. 1 и 2 ст. 20 Закона Российской Федерации «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации», где декларируется, что контроль за частной детективной деятельностью на территории Российской Федерации осуществляют федеральный орган исполнительной власти, в ведении которого находятся вопросы внутренних дел, иные федеральные органы исполнительной власти и подчиненные им органы и подразделения в пределах, установленных настоящим Законом, другими законами и иными нормативными правовыми актами, а надзор за исполнением настоящего Зако- на осуществляют Генеральный прокурор Российской Федерации и подчиненные ему прокуроры.

В ст. 1 Закона «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации» частная детективная деятельность (охранная деятельность в настоящей статье не рассматривается. – прим. авт.) определяется как оказание на возмездной договорной основе услуг физическим и юридическим лицам имеющими специальное разрешение (лицензию) органов внутренних дел организациями и индивидуальными предпринимателями в целях защиты законных прав и интересов своих клиентов; здесь же подчеркивается, что:

– на граждан, осуществляющих частную детективную деятельность, действие законов, закрепляющих правовой статус сотрудников правоохранительных органов, не распространяется;

– граждане, занимающиеся частной детективной деятельностью, не вправе осуществлять какие-либо оперативно-розыскные мероприятия, отнесенные к исключительной компетенции оперативно-розыскных органов.

Согласно п. 4 ст. 1.1 названного Закона, частным детективом признается гражданин Российской Федерации, зарегистрированный в качестве индивидуального предпринимателя, получивший лицензию на осуществление частной детективной (сыскной) деятельности и оказывающий услуги (ч. 2 ст. 3), которые, в приложении к разбираемым в настоящей статье вопросам, сводятся к следующему:

– поиск без вести пропавших (п. 5);

– поиск имущества, утраченного гражданами или предприятиями, учреждениями и организациями (п. 6);

– сбор сведений по уголовным делам на договорной основе с участниками процесса (при этом в течение суток с момента заключения соответствующего контракта частный детектив обязан письменно уведомить об этом лицо, производящее дознание, следователя или суд, в чьем производстве находится уголовное дело) – п. 7;

– поиск лица (его имущества), являющегося должником в соответствии с исполнительным документом (п. 8).

Статья 5 названного Закона устанавливает далее, что в ходе частной сыскной деятельности допускаются устный опрос граждан и должностных лиц (с их согласия), наведение справок, изучение предметов и документов (с письменного согласия их владельцев), внешний осмотр строений, помещений и других объектов для получения необходимой информации в целях оказания оговоренных в контракте услуг.

При осуществлении частной сыскной деятельности, согласно федеральному законодательству, допускается использование видео– и аудиозаписи, кино– и фотосъемки, технических и иных средств, не причиняющих вреда жизни и здоровью граждан и окружающей среде.

Заслуживают особого внимания предписания, содержащиеся в ст. 7 названного Закона, где для частных детективов устанавливаются ограничения в сфере частной сыскной деятельности, проявляющиеся в недопустимости:

– сокрытия от правоохранительных органов ставших известными фактов готовящихся, совершаемых или совершенных преступлений ;

– позиционирования себя в качестве сотрудников правоохранительных органов;

– сбора сведений, связанных с личной жизнью, с политическими и религиозными убеждениями отдельных граждан;

– осуществления видео– и аудиозаписи, фото– и киносъемки в служебных или иных помещениях без письменного согласия соответствующих должностных (частных) лиц;

– действий, посягающих на права и свободы граждан, а также ставящих под угрозу их жизнь, здоровье, честь, достоинство и имущество;

– фальсификации материалов или введения клиентов в заблуждение ;

– разглашения полученных в ходе выполнения договорных обязательств сведений о заказчике (в том числе касающихся защиты жизни и здоровья граждан) и (или) охраны его имущества, использования их в каких-либо целях вопреки интересам клиента (третьих лиц), кроме как на основаниях, предусмотренных федеральным законодательством;

• –    передачи своей лицензии для ее использования другими лицами;

• –    использования документов (иных сведений), полученных в ходе оперативно-розыскной деятельности оперативно-розыскных органов;

  – получения и использования информации, содержащейся в специальных и информационно-аналитических базах данных органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, в нарушение порядка, установленного федеральным законодательством (п. 1–11).

Изложенное предопределяет необходимость дальнейшего поиска путей совершенствования федерального законодательства и правоприменительной практики в целях активизации контролируемого использования в оперативно-разыскном и уголовном процессах возможностей личного сыска частных детективов , что, как представляется, в состоянии повысить эффективность выявления,раскрытия и расследования преступлений, способствуя оптимизации государственно-правовой политики Российской Федерации в области борьбы с преступностью в целом [5; 6, с. 333–335].