Исправления неверных прочтений рукописного текста Достоевского (на материале романов «Бесы» и «Братья Карамазовы»)

• ¹    Статья подготовлена в рамках проекта «Создание и развитие деятельности Центра новых филологических исследований» Программы стратегического развития на 2012–2016 годы «Университетский комплекс ПетрГУ в научно-образовательном пространстве Европейского Севера: стратегия инновационного развития» (ПетрГУ).

и переиздания. К таким изменениям текста относятся разного рода не точности, возникающие при чтении рукописного текста. В числе наи более распространенных надо отметить смысловые ошибки чтения ру кописи, т. е. такие, которые меняют общий смысл целого высказывания или какой либо его части. Например, следующий черновой набросок к роману «Бесы»² напечатан так:

ФЕДЬКА И П<ЕТР> С<ТЕПАНОВИ>Ч

Федька: «Если б ты не был мне законный господин, я бы порешил тебя».

– Знаешь ли, что святой снял ризу?

– Про Кириллова: он философ.

– Я только земчуг < Было начато : камн<и>> вытащил, а ты мышь пустил, и за это я тебя обесчещу (пощечины).

– За тебя две постницы молока не пьют . (Здесь и далее подчеркивание мое. – Н. Т. )

– Ты меня дерзнул <За тебя ~ дерзнул. вписано на полях > (11, 290).

В рукописном тексте читаем:

едька и П. С–чь.

едька . Еслибъ ты не былъ мн законный господинъ, я бы пор шилъ тебя.

– Знаешь ли что святой снялъ ризу?

– Про Кирилова: Онъ философъ.

– Я только [камн] зенчугъ вытащилъ, а ты мышь пустилъ и за это я тебя обезчещу (пощечины).

< На полях слева от цитированной записи :

– За тебя дв пятницы молока не пить .

– Ты меня дерзнулъ.> (РГАЛИ. Ф. 212. 1. 9. Л. 2).

Графические характеристики записи указывают на ошибку чтения рукописного текста – в рукописи видна буква «я» в слове «пятницы» и мягкий знак в слове «пить», с характерным завитком, уходящим

Исправления неверных прочтений рукописного текста Достоевского 165 в надстрочное пространство; при написании твердого знака в почерке Достоевского такое начертание буквы невозможно.

Имеется частичное тематическое соответствие этому черновому наброску в окончательном тексте, в сцене диалога Федьки Каторжного и Петра Верховенского:

– Ах ты, пьяная харя! Сам образа обдирает, да еще Бога проповедует!

– Я, видишь, Петр Степанович, говорю тебе это верно, что обдирал; но я только зеньчуг поснимал , и почем ты знаешь, может, и моя слеза пред гор нилом Всевышнего в ту самую минуту преобразилась, за некую обиду мою, так как есть точь в точь самый сей сирота, не имея насущного даже при станища. <…> А ты пустил мышь , значит, надругался над самым Божиим перстом. И не будь ты природный мой господин, которого я, еще отроком бывши, на руках наших нашивал, то как есть тебя теперича порешил бы , даже с места сего не сходя!

Петр Степанович вошел в чрезмерный гнев:

– Говори, виделся ты сегодня со Ставрогиным?

– Это ты никогда не смеешь меня чтобы допрашивать. Господин Ставро гин как есть в удивлении пред тобою стоит и ниже пожеланием своим уча ствовал, не только распоряжением каким али деньгами. Ты меня дерзнул (10, 428–429).

Выражение «за тебя две пятницы молока не пить» в окончательный текст не вошло. Из приведенного контекста следует, что оно относит ся к речи Федьки Каторжного. Лексическую аналогию находим в более раннем романе Достоевского «Униженные и оскорбленные», в сцене скандала у дома мещанки Бубновой:

– Я ей счастья хотела. Я ее, поганку, в кисейных платьях водить хотела, в Гостином ботинки купила, как паву нарядила, – душа у праздника! Что ж бы вы думали, добрые люди! В два дня все платье изорвала, в кусочки изорвала да в клочочки, да так и ходит, так и ходит! Да ведь что вы думаете, нарочно изорвала, – не хочу лгать, сама подглядела; хочу, дескать, в затрапезном хо дить, не хочу в кисейном! Ну, отвела тогда душу над ней, исколотила ее, так ведь я лекаря потом призывала, ему деньги платила. А ведь задавить тебя, гнида ты эдакая, так только неделю молока не пить , – всего то наказанья за тебя только положено! (3, 259).

Выражение встречается также в составе народного изречения «мо лока не хлебнет в пятницу, а молочнице и в Великую Субботу не спу стит», которое имеет иронический смысл и в «Пословицах русского на рода» В. И. Даля отнесено к разделу «изуверство – ханжество». В тексте

Достоевского важна сама тема соблюдения поста (пятница – постный день недели), содержание которой связано с традиционными для рус ской словесности представлениями о праведной, покаянной жизни, свя тости (например, в «Житии Сергия Радонежского» в описании детских лет жизни святого, как известно, появляется мотив невкушения мате ринского молока в постные дни, по средам и пятницам).

В указанных эпизодах из текстов Достоевского аллюзия на эту тему создает особый, новый смысловой контекст, что объясняется характери стикой действующих лиц, отнюдь не праведников: и Бубнова, и Федька Каторжный угрожают участникам приведенных выше сцен убийством, намекая, что оно не будет восприниматься как большой грех – «за тебя две пятницы молока не пить». Эти слова показательны и в том, что сви детельствуют о пренебрежительном отношении героев к самой теме покаяния.

В ряде случаев, помимо появления смысловых ошибок, в печатном варианте рукописного текста оказывается нарушенным порядок воспроизведения записи :

Но неужели ж, неужели ж он и вправду не подозревает меня. В таком слу чае это полный тип, настоящий тип. <Далее было начато: Письмо> (Я писем не писал, улик нет.)

Отвечать мне нелепо, <Было: и я из осторожности > и я не отвечал по почте из осторожности (9, 314).

В записной тетради:

Но неужели жъ, неужели жъ онъ и вправду не подозр ваетъ меня. (Я пи семъ не писалъ / уликъ н тъ³/). Въ такомъ случа это полный типъ, настоящiй типъ / [Письмо] Отв чать мн по почт< > нев лено⁴ [и я] изъ осторожности и я не отв чалъ ⁵/ (РГАЛИ. Ф. 212. 1.8. Л. 12).

Здесь, кроме ошибочного чтения («нелепо» вместо «невел но»), не верно отражена композиция записи. Эта ошибка может быть объяснена характером правки текста – часть записи оказывается на полях слева.

При сравнении рукописи и ее публикации встретились также приме ры неверной интерпретации синтаксической структуры записи . В ПСС появляется следующий вариант чтения чернового наброска:

• –    Ну, так знайте, что Шатов считает этот донос своим гражданским по двигом убеждения, такие всего опаснее (11, 299).

В рукописи:

• –    Ну такъ знайте что Шатовъ считаетъ этотъ доносъ своимъ граждан скимъ подвигомъ<,> уб жденiемъ<,> такiе всего опасн е (РГАЛИ. Ф. 212. 1.9. Л. 10).

Неоднократно говорилось о том, что пунктуация Достоевского имеет интонационный характер⁶, вследствие чего нередко в тексте нет опре деленных знаков препинания, когда они не нужны автору, и есть допол нительные пунктуационные знаки, которые не являются необходимыми с точки зрения грамматических предписаний. В данном случае пункту ационных знаков в тексте недостает (что возможно на черновой стадии творческого процесса) – запись такова, что возникает потребность так или иначе интерпретировать сказанное автором и принимать конкрет ное текстологическое решение при публикации текста. В ПСС эта интер претация не точна, что связано и с ошибочным прочтением слова (вме сто «уб жденіемъ» – «убеждения»). В окончательном тексте содержится указание на единственно возможную в данном случае интерпретацию:

• –    Ну так знайте, что Шатов считает этот донос своим гражданским по двигом, самым высшим своим убеждением , а доказательство, – что сам же он отчасти рискует пред правительством, хотя, конечно, ему много простят за донос (10, 457–458).

Отметим также факт, имеющий отношение к проблеме коммен тирования текста. В одном из эпизодов романа «Бесы» упоминается книга, название которой не получило комментария в академическом и других изданиях этого произведения7. Имеются в виду слова Петра Верховенского из диалога со Ставрогиным во второй части романа (пер вая глава, третья подглавка):

• –    Нет, меня же и привез сюда давеча утром, мы вместе воротились, – про говорил Петр Степанович, как бы совсем не заметив мгновенного волнения Николая Всеволодовича. – Что это, я книгу уронил, – нагнулся он поднять задетый им кипсек. – «Женщины Бальзака», с картинками, – развернул он вдруг, – не читал. Лембке тоже романы пишет (10, 179–180).

Думается, что источниковедческий поиск должен основываться на характеристике названной книги – в данном случае «кипсек», т. е. из дание гравюр или рисунков, иногда с текстом. Логично предположить, что в поиске подобного издания следует ориентироваться и на само на звание, упоминающееся в тексте Достоевского, и на информацию об ил люстраторах произведений Бальзака. Достоевский, судя по всему, имел в виду книгу «Les Femmes de H. de Balzac. Ty p e s , Caractиres et Portraits» (Paris, 1851), оформленную с использованием гравюр французского ху дожника и иллюстратора Pierre Gustave Eugene Staal (1817/1819– 1882), автора иллюстраций к «Человеческой комедии» Бальзака. «Les Femmes de H. de Balzac»8 – название, которое указано в романе «Бесы» в пере воде на русский язык – «Женщины Бальзака» (имеются в виду женские образы, созданные Бальзаком).

Экземпляр книги «Les Femmes de H. de Balzac» имеется в коллекции La Maison de Balzac – дома музея Бальзака в Париже. Факсимильный вариант этого издания в настоящее время размещен на сайте Галлики9. Остается открытым вопрос о том, когда и где мог видеть названную книгу автор «Бесов». В научном описании библиотеки Достоевского ука заны опубликованные на французском языке брюссельское восьмитом ное собрание сочинений Бальзака и «История величия и падения Цезаря Бирото, владельца парфюмерной лавки»10. Второе издание упоминает А. Г. Достоевская, начавшая в 1860 е гг., под влиянием мужа, знакомст во с творчеством «лучших французских писателей»11. Возможно, и книга «Женщины Бальзака» попала в поле зрения Достоевского в то время.

При изучении черновых набросков к роману «Братья Карамазовы» и их публикаций выявлены разночтения, также указывающие или на смысловые ошибки чтения авторского текста, или на сознательное его изменение публикаторами, особенно если речь идет о языковых харак теристиках записи. Примеры:

• – Красоткинъ: Въ д вичій пансионъ камнемъ бросилъ < В Долинин¹², ПСС : компания бросилась – 15, 306> (РГБ. Ф. 93. I. 2. 1/15. Л. 1);

• 29,    Семинаристъ о Гурі и Варсонофі < В ПСС : Варсонофии – 15, 307> (РГБ. Ф. 93. I. 2. 1/15. Л. 2);

  – А тебя выпорятъ < В ПСС : выпорют – 15, 314>? (РГБ. Ф. 93. I. 2. 1/15. Л. 4);

Правда все это сд лано въ безуміи, галюсинаціи < В ПСС : галлюсинации – 15, 352>, дай ему Богъ впереди. Но это образецъ интелигентнаго слоя нашего общества, отвлеченно философски уже все отвергшаго, и лишь практически еще юность и добрыя с мена наукъ и просв щенія борятся < В ПСС : борют ся – 15, 352> (ИРЛИ. Ф. 100. № 29445–29446. Без нумерации).

Если сравнивать академическую и более ранние неакадемические публикации рукописей, то следует отметить, что в первых публикациях чаще более точно воспроизводятся орфографические характеристи ки авторского текста, но при этом больше смысловых ошибок чтения. В ПСС многие ошибки первых публикаций исправлены, но при этом проведена языковая модернизация рукописи.

В ряде случаев авторский текст неверно воспроизводится во всех публикациях. Например:

/первые попыхи < В печати: попытки – 15, 330>. Вид лъ Митю. Все позво лено. Смердяковъ убилъ, но показанія. Отвращали. Сумасшедшій говорилъ безсвязно, путался¹³ (РГБ. Ф. 93. I. 2. 1/18. Л. 16).

Существительное «попыхи» со значением «спешка», «суета» чаще использовалось с предлогом, в текстах Достоевского оно встречает ся нередко (ср. слова из речи о Пушкине 1880 г.: «Но боюсь, боюсь ис кренно: не в первых ли «попыхах» увлечения произнесено было это! О, не того боюсь я, что они откажутся от мнения своего, что моя речь гениальна…» – 26, 134), в том числе и в романе «Братья Карамазовы»: «Вошел впопыхах Миша с пачкой разменянных денег и отрапорто вал, что у Плотниковых “все заходили” и бутылки волокут, и рыбу, и чай – сейчас всё готово будет» (14, 363); «– Я не уйду, не уйду! – прого ворил впопыхах Коля Илюше, – я пережду в сенях и приду опять, когда уедет доктор, приду с Перезвоном» (14, 498). В прижизненных публи кациях романа это сочетание печаталось раздельно – «въ попыхахъ».

Черновая запись тематически соотносится со следующим эпизодом в окончательном тексте романа:

– А это я так сделал по некоторой причине с. Ибо будь человек знающий и привычный, вот как я, например, который эти деньги сам видел зараньше и, может, их сам же в тот пакет ввертывал и собственными глазами смотрел, как его запечатывали и надписывали, то такой человекъ с с какой же бы стати, если примерно это он убил, стал бы тогда, после убивства, этот пакет распечатывать, да еще в таких попыхах , зная и без того совсем уж наверно, что деньги эти в том пакете беспременно лежат с? <…>

– Помилосердуйте, да можно ли это все выдумать в таких попыхах с ? Заранее всё обдумано было (15, 66).

Причина ошибочного чтения – сходство графического рисунка слов «попыхи» и «попытки», а также нетипичность авторского словоупотре бления для времени, которым датируются публикации рукописи. Тексты Достоевского свидетельствуют о том, что существительное «попыхи» как раз могло употребляться самостоятельно, даже в беспредложном ва рианте, на что указывает возможность согласования этого слова с други ми частями речи – числительными, прилагательными и местоимениями.

Пример другого рода показывает, как видоизменяется текст в зави симости от установок (в том числе и интерпретационных) издателей:

Сатана – Мальцъ Экстрактъ Го ф а < В Долинин : Гоф<ман>а – 283; в ПСС : Гоффа – 15, 322> тоже помогаетъ (РГБ. Ф. 93. I. 2. 1/19. Л. 8)¹⁴.

В первой публикации дана интерпретация: несмотря на то, что в ру кописи ясно по буквам складывается фамилия «Гофа» (род. падеж от «Гофъ»), слово прочитано с расшифровкой «Гоф<ман>а». В ПСС эта ошибка исправлена, но, согласно установленной в советское время норме правописания, меняется орфографический характер записи.

Многочисленны разночтения между ЛН¹⁵ и ПСС ; ошибки чтения ру кописи можно отметить в обеих публикациях; например:

Секретъ. Да сегодня сказалъ, в д ь онъ добрый, только ты Алеш < В ЛН : Алеша – 98; в ПСС: Алешка – 15, 327; по смыслу должно быть : Алеша > не го вори, слышишь не говори, когда пальцами начнетъ за високъ себя теребить –

А я и сказалъ < В ПСС : сказала – 15, 327>, да никакъ показалось < В ЛН : положись > – 98>.

Это не то, это у нихъ съ Кат<ериной> Ивановной

Это они втроемъ что < В ЛН : что <то> – 98> противъ меня положили, и адвоката < У Коншиной : подвести – 98> научили. Знаешь < В ЛН : Зимой – 98>, она хочетъ за нимъ въ Сибирь хать, Самъ < В ЛН : сама – 98> говоритъ. «Она дескать за мною < В ЛН : зимою – 98> въ Сибирь по детъ». < В ЛН в другом месте : /т мъ бол е что я такъ разсердилась что и сама хот ла ему отказать –¹⁶/ – 98>

Вы были у адвоката

Что такое афектъ ? <В ПСС : что там делается – 15, 327> Новое это слово, или старое (РГБ. Ф. 93. I. 2. 1/23. Л. 1).

В первом процитированном предложении очевидная описка в самом рукописном тексте: «Алеш » при обращении, в диалоге Алеши Карамазова с госпожой Хохлаковой. Описка исправлена в публикаци ях, но точнее в этом случае вариант ЛН . Дальнейшее сравнение показы вает, что в ЛН больше смысловых ошибок чтения, чем в ПСС . Однако в предпоследнем предложении видим неверное чтение целой фразы: «Что такое афектъ?»

Запись действительно неразборчивая, но в начертании есть харак терные признаки буквы «ф» с высоким основным штрихом и крупным левым наплывом. Несколько нетипичное начертание имеет первая буква в слове, что, видимо, и вызвало затруднения публикаторов. Но эта нети пичность объясняется самим характером записи – в набросках, особен но если они располагаются на листе рукописи в разных направлениях, как в данном случае (что свидетельствует о беглости письма), нередко почерк меняется, становится более размашистым (написание букв рас тягивается) и менее разборчивым.

В печатном тексте есть тематическое соответствие указанному диалогу:

– Именно, именно! Вы мне всё напомнили! Послушайте, что такое аффект?

– Какой аффект? – удивился Алеша.

– Судебный аффект. Такой аффект, за который всё прощают. Что бы вы ни сделали – вас сейчас простят (15, 17).

Следующие чтения также находят подтверждение при обращении к печатному тексту. В рукописи:

Запись на полях справа. Обведено в рамку.

Но Иванъ у халъ. Выходя случайно узнаетъ что она не у Самсонова. Летитъ къ ней, н тъ ее. Схватываетъ пестикъ. Пусть безсознательно, но уже природа его знала для чего. Идетъ. Смердяковъ боленъ, это онъ долженъ былъ знать. Подъ окнами. И влад я то знаками удержаться? И какъ онъ могъ вид ть что Грушеньки н тъ : < В ПСС: нет? – 15, 353> (описаніе комнаты, занав ска, она могла быть за занав ской). Н тъ, онъ сначала постучалъ въ окно, а по томъ уже въ дверь со знак<ами>. Убилъ. Проломлена именно пестомъ. Пакетъ, ра зорванный. Непривычный воръ < В ПСС: Непривычка двор<янина> – 15, 353> не истребилъ концовъ (ИРЛИ. Ф. 100. № 29445–29446. Без нумерации).

В окончательном тексте дважды встречается выражение «вор непри вычный» как характеристика Дмитрия Карамазова:

А пакет тут же бросили, уже не успев рассудить, что он уликой им после них останется, потому что они вор непривычный с и прежде никогда ничего явно не крали, ибо родовые дворяне с, а если теперь украсть и решились, то именно как бы не украсть, а свое собственное только взять обратно пришли, так как всему городу об этом предварительно повестили и даже похвалялись зараньше вслух пред всеми, что пойдут и собственность свою от Федора Павловича отберут (15, 66).

Давеча, когда обвинитель, говоря об этом пакете, изложил чрезвычайно тонкое соображение свое о том, что оставить его на полу мог именно вор не привычный , именно такой, как Карамазов, а совсем уже не Смердяков, который бы ни за что не оставил на себя такую улику, – давеча, господа присяжные, я, слушая, вдруг почувствовал, что слышу что то чрезвычайно знакомое (15, 166).

Ошибка чтения, допущенная в печати, объясняется особенностями самой записи и тем, что прочитанный фрагмент черновика, видимо, не был соотнесен по смыслу с содержанием окончательного текста (что делать необходимо – установление таких соответствий всегда дает до полнительную информацию о черновых записях и облегчает процесс их чтения). Особенности цитированной заметки заключаются в том, что буква «й» в прилагательном «непривычный» записана с небольшим от рывом от предыдущей буквы и ближе к началу следующего слова «воръ». В результате она и была прочитана как «д» с верхней выносной линией (тогда как вместо этого в тексте над строкой именно верхняя черта от «й») в составе слова «дворянин», которое является следствием интер претации авторского текста публикаторами. Между тем о дворянстве здесь речи нет. Соотнесение черновика и окончательного текста возвра щает подлинный смысл написанного Достоевским.