Исследование эволюции научной политики Китая в рамках государственного управления и взаимодействия с БРИКС

Санкт-Петербургский государственный университет, Санкт-Петербург, Россия, ,

,

Китай, осуществляя глубокие реформы национальной инновационной системы, демонстрирует стратегический переход от модели «догоняющего развития» к политике технологического суверенитета, что находит нормативное закрепление в таких документах, как «Стратегия инновационного развития, основанная на стимулировании»1. Проведенные Лу Юйтун, Чэнь Лун (2019), а также Хуан Цифанем (2020) исследования утверждают, что модернизация системы государственного управления научным комплексом Китая нацелена на конституирование «новой общенациональной системы» координации исследований и инновационных процессов.

Что касается анализа институционального развития БРИКС, то в рамках ключевых документов объединения – меморандума 2015 г.2 и Сямэньской декларации3 – подчеркивается становление данной структуры как альтернативной модели научно-технологического взаимодействия, основанной на логике полилога, а не биполярного противостояния. Созданные в результате институциональные предпосылки благоприятствуют реализации совместных проектов Китая с другими участниками объединения, включая Россию4 (Данилин, 2020).

Проблематика трансформации научной политики Китая (Чэнь Кай, 2019; Чжан Юн, 2020; Pearson et al., 2012; Zhao, 2016) и кооперации в рамках БРИКС (Хмелева, 2024; Stuenkel, 2020) получила определенное освещение в академической литературе, однако следует констатировать, что комплексное исследование эволюции китайской научной политики сквозь призму полилогиче-ской модели взаимодействия в формате БРИКС остается лакуной в научном дискурсе. Настоящее исследование нацелено на заполнение указанного пробела путем анализа того, каким образом трансформация системы государственного управления научной сферой в Китае коррелирует с принципами полилога, имплементируемыми в рамках БРИКС, и каков его вклад в формирование новой архитектуры глобального научно-технического сотрудничества.

Материалы и методы . Методологической основой исследования выступает междисциплинарный подход, сочетающий инструменты политической социологии, институционального анализа и сравнительно-исторической реконструкции. Особое внимание уделяется концепциям государственной научно-технической политики, институциональной логике управления инновациями, а также научной дипломатии в контексте сотрудничества «Юг – Юг».

Анализ эволюции научной политики Китая с 1978 г. осуществляется на основе периодизации ключевых этапов трансформации системы государственного управления в сфере науки и технологий. Используется структурно-хронологический метод, позволяющий отразить смену управленческих парадигм и стратегических приоритетов в различные исторические периоды.

Для оценки международного измерения научной политики задействованы положения теории «институционального полилога» и подходы к изучению многосторонних форм научного взаимодействия. Особое внимание уделяется кейсу взаимодействия в формате БРИКС с акцентом на китайско-российское сотрудничество как пример двусторонней институционализации научной кооперации в условиях глобальной конкуренции.

Эмпирической базой послужили официальные нормативные и стратегические документы КНР и объединения БРИКС (включая «Стратегию инновационного развития» 2015 г.5, Меморандум по СТИ 2015 г.6, Декларацию БРИКС 2017 г.7, Дорожную карту РФ – КНР 2020–20258), а также аналитические доклады и публикации российских, китайских и международных исследователей.

Отдельное внимание уделено анализу публикаций в рамках российской системы РИНЦ и англоязычных источников (Pearson et al., 2012; Stuenkel, 2020 и др.).

Результаты исследования . Эволюция научно-технической политики Китая с конца 1970-х гг. представляет собой последовательный процесс институциональных преобразований, отражающих смену парадигм государственного управления в ответ на внутренние потребности развития и внешние геополитические вызовы. Анализ данной траектории позволяет выделить пять ключевых этапов, каждый из которых характеризуется специфическими политическими приоритетами, механизмами управления и вектором международного взаимодействия (Чэнь Кай, 2019).

Этап I (1978–1984 гг.): восстановление и ориентация на экономику. Начало реформ ознаменовало коренной поворот от научной политики, подчиненной оборонным интересам, к политике, ориентированной на экономическое развитие. Восстановление научного порядка и улучшение положения интеллигенции после культурной революции сочеталось с разработкой первого комплексного плана развития науки и техники на 1978–1985 гг. (Лу Юйтун, Чэнь Лун, 2019). На этом этапе государство играло доминирующую роль в перераспределении ресурсов в пользу гражданского сектора, закладывая основы для будущих рыночных реформ (Pearson et al., 2012).

Этап II (1985–1994 гг.): реформа системы и внедрение рыночных механизмов. Реформа 1985 г. стала ключевой вехой в трансформации модели государственного управления наукой. Была провозглашена ориентация на экономику, запущены знаковые программы «Искра» и «863», а также создан Государственный фонд естественных наук для поддержки фундаментальных исследований (Лю Юньшань, Чжоу Хунжэнь, 2010). Данный период характеризовался стимулированием коммерциализации научно-исследовательской работы, однако, как отмечают исследователи, вклад науки в экономику оставался ограниченным, а финансирование – недостаточным (Чэнь Кай, 2019).

Этап III (1995–2005 гг.): стратегия «Развития через науку и образование» и формирование национальной инновационной системы. Создание Министерства науки и технологий в 1998 г. усилило межведомственную координацию (Хуан Цифань, 2020). Вступление во Всемирную торговую организацию (ВТО) активизировало интеграцию Китая в глобальную научную арену, хотя сохранялась значительная его зависимость от импорта технологий.

Этап IV (2006–2011 гг.): курс на независимые инновации. Принятие «Плана средне- и долгосрочного развития науки и технологий (2006–2020)»1 провозгласило стратегическую цель построения инновационного государства. Были установлены конкретные целевые показатели, такие как доведение внутренних затрат на научно-исследовательскую работу до 2,5 % внутреннего валового продукта (ВВП). Государство активно использовало финансовые стимулы и налоговые льготы, однако в этот период проявились проблемы, связанные с формализацией результатов и качеством инноваций (Zhao, 2016).

Этап V (с 2012 г. по настоящее время): научно-техническая самодостаточность и модернизация управления. Современный этап определяется курсом на «научно-техническую самодостаточность» в условиях обострения глобальной технологической конкуренции. Реформы системы управления, включая создание Центральной комиссии по науке и технологиям (2018), направлены на усиление стратегического планирования и централизованной координации. Параллельно, в рамках международного сотрудничества, Китай активно развивает формат «Юг – Юг», уделяя особое внимание партнерству в рамках БРИКС как альтернативной модели научно-технологического взаимодействия (Хмелева, 2024).

Таким образом, историческая траектория демонстрирует эволюцию от догоняющей модернизации под жестким государственным контролем к формированию сложной, многоуровневой системы управления, сочетающей стратегическое планирование, рыночные стимулы и избирательную открытость в международном сотрудничестве.

Современная модель государственного управления научно-технической и инновационной сферой Китая представляет собой сложный, многоуровневый механизм, сформированный в процессе реформ и открытости и окончательно институционализированный в последнее десятилетие. Она сочетает в себе стратегическое планирование «сверху вниз» с созданием стимулов для активности «снизу вверх» на уровне исследовательских институтов и предприятий (Чжан Юн, 2020; Pearson et al., 2012).

Ключевым поворотным моментом в оформлении этой модели стало принятие «Стратегии инновационного развития» в 2016 г.2 Этот документ закрепил переход от догоняющей к лидирующей инновационной модели, поставив амбициозные цели по превращению Китая в «мировую научнотехническую державу» к середине XXI в. На его основе была выстроена так называемая «новая общенациональная система» (Хуан Цифань, 2020), которая предполагает мобилизацию ресурсов для прорыва в ключевых, стратегически важных областях, где рыночные механизмы оказываются недостаточными. Эта система характеризуется усилением роли государства как стратегического инвестора и координатора, фокусируясь на преодолении «узких мест» в критических технологиях.

Институциональная архитектура управления включает несколько уровней:

• 1.    Стратегический уровень: определяется высшим партийным и государственным руководством. Политбюро ЦК КПК и Государственный совет задают генеральную линию через пятилетние планы и специальные стратегии, такие как «Сделано в Китае 2025».

• 2.    Координационный уровень: Министерство науки и технологий (МНТ) КНР играет ключевую роль в реализации политики, распределении финансирования (через такие фонды, как Национальный фонд естественных наук (NSFC)) и управлении крупными национальными проектами. Однако в последние годы наблюдается тенденция к делегированию оперативных функций и финансовой автономии на уровень ведущих университетов и научных институтов (Лу Юйтун, Чэнь Лун, 2019).

• 3.    Операционный уровень: включает сеть государственных лабораторий, технологических парков, инкубаторов и т. д. Особое внимание уделяется созданию «национальных лабораторий нового типа», ориентированных на междисциплинарные исследования, и развитию инновационных кластеров, таких как район Чжунгуаньцунь в Пекине (Чэнь Кай, 2018).

• 4.    Важной чертой современной модели является ее проектно-ориентированный характер и активное использование конкурсных механизмов финансирования. При этом государство не только выступает спонсором, но и создает стимулы для привлечения частного капитала в наукоемкие отрасли (Zhao, 2016).

Эта внутренняя логика управления напрямую проецируется на подход Китая к международному научно-техническому сотрудничеству, в частности, в формате БРИКС. Китай рассматривает БРИКС не просто как площадку для научного обмена, а как важный полигон для отработки модели сотрудничества и продвижения своих стандартов и технологий «Юг – Юг». Активность Китая в рамках «трехуровневой системы» БРИКС (стратегический, координационный, операционный) является внешним продолжением его внутренней управленческой модели.

На стратегическом уровне Китай последовательно выступает за институционализацию сотрудничества, что отражает его общий подход к многосторонней дипломатии. Подписание Меморандума о взаимопонимании по STI в 2015 г.1 и последующее продвижение «Новой архитектуры сотрудничества БРИКС в области STI»2 соответствуют китайской логике создания стабильных, структурированных рамок взаимодействия.

На операционном уровне Китай инициирует и финансирует конкретные проекты, соответствующие его национальным приоритетам. Организация Форума молодых ученых БРИКС, создание совместных инновационных баз и платформ по трансферу технологий – это инструменты, с помощью которых Китай решает свои стратегические задачи: подготовку кадров, доступ к иностранным компетенциям и интернационализацию своих инновационных предприятий (Хмелева, 2024).

Особого внимания заслуживает взаимодействие с Россией, которое стало практическим воплощением управленческой модели «государственное руководство + участие научно-исследовательских институтов». Стороны демонстрируют высокую степень согласованности, что подкрепляется рамочными документами, такими как «Дорожная карта сотрудничества России и Китая в области науки и инноваций (2020–2025)»3. Это сотрудничество позволяет Китаю диверсифицировать международные научные связи, а России – использовать китайские ресурсы для развития своего технологического потенциала в условиях санкций4 (Данилин, 2020).

Научно-техническое сотрудничество Китая в рамках БРИКС представляет собой многоуровневую систему, сочетающую институционализированные многосторонние форматы с углубленным двусторонним взаимодействием, особенно с Россией, которая выступает ключевым партнером.

Для Китая данное сотрудничество играет стратегическую роль как инструмент укрепления технологического суверенитета, диверсификации международных связей и формирования альтернативных центров генерации знаний в условиях глобальной конкуренции (Stuenkel, 2020).

Формирование институциональной базы началось с подписания Меморандума о сотрудничестве в области науки, технологий и инноваций (СТИ) в 2015 г.1, положившего начало Рабочей группе по СТИ и запуску Рамочной программы. Последующее развитие было закреплено в Декларации саммита БРИКС в Сямыне (2017)2, в которой обозначены приоритетные направления взаимодействия: изменение климата, новые материалы, биотехнологии и цифровая экономика. В настоящее время сотрудничество продолжает институционализироваться в рамках проекта Новой архитектуры взаимодействия БРИКС в сфере СТИ3 (2025), направленного на интеграцию национальных инновационных систем.

На практике это проявляется в совместных исследовательских инициативах в контексте Рамочной программы, поддержке академической мобильности как формы научной дипломатии (Хмелева, 2024), а также в создании виртуальных сетевых структур, обеспечивающих координацию исследований и обмен данными.

Особо выделяется двустороннее научно-техническое сотрудничество Китая и России, имеющее устойчивую институциональную основу. Его формирование началось с Соглашения о сотрудничестве 1992 г.4, а современный этап регулируется «Дорожной картой сотрудничества России и Китая в области науки и инноваций на 2020–2025 годы»5. Документ определяет приоритетные направления, включая разработку новых материалов и технологий для Арктики, исследования в сфере искусственного интеллекта, больших данных, космоса и биомедицины (Данилин, 2020). Практически взаимодействие реализуется в виде создания совместных лабораторий, проведения симпозиумов, а также софинансирования научно-исследовательской работы демонстрируя синергию многосторонних и двусторонних форматов6.

Однако, несмотря на достигнутый прогресс, сотрудничество сталкивается с рядом вызовов, имеющих политико-социологический характер. Прежде всего, это асимметрия научно-технических потенциалов и интересов стран-участниц, что затрудняет выработку единой повестки и согласованных стратегий. Бюрократические барьеры, различия в национальных правовых системах и механизмах регулирования интеллектуальной собственности также препятствуют эффективной реализации инициатив. Внешний геополитический контекст, включая усиление санкционного давления и рост технологической конкуренции, требует от стран БРИКС осторожного баланса между стремлением к открытости и необходимостью обеспечения технологической безопасности.

Заключение . Проведенный анализ эволюции научной политики Китая в контексте государственного управления позволяет выделить системную трансформацию подходов – от восстановления научного потенциала и рыночных реформ к стратегии независимых инноваций и курсу на технологический суверенитет. Каждый этап этого развития отражал адаптацию государственного управления к внутренним потребностям и внешним вызовам, демонстрируя способность к институциональному обучению и стратегическому планированию.

В рамках БРИКС научно-техническое сотрудничество Китая приобретает стратегическое значение как инструмент формирования альтернативных моделей глобального технологического взаимодействия. Разноуровневый характер этого сотрудничества, сочетающий многосторонние институциональные рамки с углубленным взаимодействием, создает новые возможности для диверсификации международных научных связей и снижения технологической зависимости.

Одновременно сохраняются структурные вызовы, связанные с асимметрией научно-технических потенциалов стран-участниц, бюрократическими барьерами и геополитической конкуренцией. Эти вызовы требуют постоянного поиска баланса между открытостью международному сотрудничеству и защитой национальных научно-технологических интересов.

Эволюция научной политики Китая отражает общий переход от догоняющей модернизации к активному участию в формировании архитектуры глобальной научно-технологической системы.

Этот процесс демонстрирует, как научно-техническое развитие становится ключевым полем пересечения государственных интересов, экономической стратегии и международного позиционирования.