Исследование воинских захоронений могильника Волна 1 с применением ГИС (по результатам работ 2016–2018 гг.)

С начала полномасштабных раскопок некрополя Волна 1 большой интерес вызывает наличие в захоронениях большого количества предметов вооружения. Самые ранние «воинские» погребения обнаружены на участках некрополя второй половины VI – первой половины V в. до н. э., что выделяет его на фоне синхронных погребальных памятников Боспора, Малой Азии и материковой Греции, где присутствие оружия в целом нехарактерно2. Этот факт позволил ряду

исследователей рассматривать наличие большого количества предметов вооружения в сочетании с отдельными типами конструкции погребальных сооружений как влияние «варварского» компонента на погребальные обряды и, соответственно, предполагать присутствие негреческого населения в некрополе Волна 1 ( Паромов , 2019. С. 54–62; Горончаровский , 2021. С. 172–173; 2022. С. 190–191; Гараев , 2022. С. 137)³. С точки зрения иных авторов, само по себе наличие предметов вооружения, пусть и в значительном количестве погребений (в частности, и Волны 1), не может считаться «варварской» особенностью погребальных практик, тем более что оружие достаточно часто встречается и в других некрополях Азиатского Боспора архаического и классического периодов ( Сорокина, Сударев , 2002. С. 234–241; Завойкин, Сударев , 2006. С. 102–103; Кашаев и др ., 2020. С. 82–96). В некрополях Малой Азии, материковой⁴ и островной Греции вооружение представлено не в таком значительном количестве, однако практика положения в захоронения оружия не являлась чем-то неординарным для эллинов и имела достаточно широкое распространение в греческом мире ( Иванов, Сударев , 2017. С. 181; Graells i Fabregat , 2021. P. 169). В некрополях Македонии, Фессалии, Эпире, Элимее, ряде городов Великой Греции оружие продолжает встречаться на протяжении VI–III вв. до н. э., причем наряду с типично греческими предметами вооружения фиксируются и заимствованные. Известны как простые погребения с небольшим набором наступательного вооружения (копья, стрелы, мечи), так и захоронения с оборонительным доспехом – шлемами, щитами, кирасами, боевыми поясами, нагрудниками, кнемидами, полным набором паноплии и т. д. (см. об этом подробнее: Иванов, Сударев , 2017. С. 181; Graells i Fabregat , 2021. P. 161–174). Отметим, что оружие чаще встречается в периоды нестабильности⁵ и в статусных погребениях⁶.

Дискуссионность вопроса о погребальных практиках «воинских» захоронений некрополя Волна 1 заставляет рассмотреть его с новых позиций. Особого интереса заслуживают материалы, представленные на участках некрополя, изученного Р. А. Мимоходом и П. С. Успенским в 2016–2018 гг.

участках некрополей Афин ( Morris , 1996. P. 107–126; Oikonomou , 2014. P. 104–126); достаточно широко воинские погребения представлены в архаическом некрополе Коринфа ( Blegen et al ., 1964. P. 95, 200, 215, 254). Среди некрополей Малоазийских центров оружие встречается в архаическом некрополе Самоса ( Boelau , 1898. Pl. XV. 4). Воинские захоронения в небольшом количестве присутствуют на теосском участке (так называемом «Плоском кладбише») в архаическом некрополе Абдеры ( Koukouli-Chrysanthaki , 1994. P. 52).

Материалы и методы исследования

В данной работе, наряду с традиционными методами археологии, использованы статистико-комбинаторные методы (в частности, фактор- и кластер-анализ), дескриптивная статистика, а также методы пространственного изучения материалов с применением геоинформационных систем (ГИС)7.

На первом этапе исследования с помощью методов многомерного анализа на рассматриваемых участках были выделены несколько групп захоронений (кластеров) со схожими особенностями погребального обряда8.

Применение ГИС для определения пространственного распределения захоронений позволило на следующем этапе исследования верифицировать наличие в некрополе обособленных участков, на которых располагались захоронения со схожими погребальными традициями.

Традиционные методы использовались на всех этапах работы для сопоставления предметов в наборах сопроводительного инвентаря, обнаруженных в захоронениях.

Были рассмотрены 111 «воинских» погребений, датированных в пределах VI–IV вв. до н. э. Для того чтобы проследить, насколько существенно погребальные практики «воинских» захоронений отличались от иных погребальных традиций, выявленных в некрополе Волна 1, были изучены 264 захоронения V–IV вв. до н. э., в которых предметы вооружения отсутствовали. Одной из наиболее важных особенностей изучаемых участков стало расположение там самых ранних погребений, выявленных в некрополе Волна 1.

Хронология и планиграфия участков, исследованных в 2016–2018 гг.

Исследованный массив захоронений с учетом датировки представленного в них сопроводительного инвентаря целесообразно было разделить на 5 хронологических групп (см. рис. 3).

Следует отметить, что наиболее ранние воинские погребения фиксируются на участках некрополя не позднее конца третьей четверти VI в. до н. э.

Пространственный анализ с применением ГИС показал, что наиболее ранний участок, где были обнаружены захоронения, датированные второй половиной VI – началом V в. до н. э., локализуется в северо-восточной части некрополя (рис. 1). Наиболее ранние захоронения сконцентрированы в северо-восточном секторе участка, исследованного в 2016 г., и на примыкающей к нему юго-восточной части, раскопанной в 2017–2018 гг. Отдельные архаические захоронения обнаружены на значительном удалении от рассматриваемой территории:

Рис. 1. Территория архаического участка некрополя Волна 1 (по данным о датировке захоронений)

Условные обозначения : а – архаическое погребение, вторая половина VI в. до н. э. – начало V в. до н. э.; б – предполагаемая граница архаического участка некрополя (по данным о локализации погребений)

несколько могил – на расстоянии не менее 100 м от места расположения ранних захоронений в направлении на юго-восток, а некоторые – не менее 200 м на северо-запад. Локализация более поздних погребений свидетельствует, что дальнейшее расширение территории некрополя шло по двум направлениям – на северо-запад и на юго-запад, причем этот процесс начался уже на раннем этапе функционирования Волны 1.

Для определения границ архаического некрополя важно было учесть результаты, полученные в 2017–2018 гг. при исследовании двух свободных от погребений и комплексов участков, которые расположены в северной части памятника. Один из них представляет собой полосу шириной 15–16 м, вытянутую с севера на восток. Второй участок (полоса шириной 8–10 м) проходит по юго-восточной окраине исследованной площади с северо-запада на юго-восток. Наличие свободного пространства между захоронениями внутри некрополя позволяет предположить существование древних дорог, которые проходили по территории некрополя, – центральной и боковой. В ходе проведенных работ была обнаружена четко выраженная северная граница некрополя, что может указывать на существование еще одной дороги. Все архаические захоронения фиксируются на территории некрополя, ограниченной участками, свободными от погребений с трех сторон (с севера, запада и востока). С большой долей вероятности эти границы определялись тремя существовавшими в этот период древними дорогами. Наличие дорог на территории исследованного памятника подтверждается и выявленным при раскопках комплексом № 372. Это глубокий колодец времени функционирования могильника (рис. 2). Его расположение прямо у края центральной дороги, маркировавшей западную границу архаического некрополя, хорошо вписывается в древнюю систему привязки колодцев к крупным дорогам и перекресткам дорог.

В V в. до н. э. территория некрополя существенно расширилась в северо-западном направлении, на что указывает возникновение новых участков, локализованных за центральной дорогой, определявшей во второй половине VI – первой половине V в. до н. э. его восточную границу. В IV в. до н. э. захоронения активно продолжают совершаться на участках как за центральной дорогой, так и в первоначальных границах некрополя. Параллельно происходит существенное расширение некрополя на юго-запад (рис. 2).

Результаты изучения «воинских» захоронений с применением ГИС и методов многомерного анализа

Анализ пространственного распределения погребений с оружием второй половины VI – первой половины V в. до н. э., казалось бы, свидетельствует о том, что они равномерно представлены на всей территории архаического некрополя. Аналогичная ситуация прослежена и на других этапах функционирования памятника во второй половине V – IV в. до н. э. Однако эти данные актуальны только без учета особенностей погребальных традиций на рассмотренных участках в различные периоды существования некрополя. В связи с этим на следующем этапе исследования был проведен сравнительный анализ погребальных традиций «воинских» захоронений и погребений, в которых оружие отсутствовало.

Удалось выявить особенности погребальных практик оставившего некрополь населения, в которых наиболее отчетливо проявлялись сходство и различия обрядов: конструкция погребального сооружения, количество погребенных и вариации их положения, тип и местоположение сосудов, наличие/отсутствие лошадей, набора украшений, мелких «орудий труда» и предметов ритуального назначения в захоронениях.

Присутствие оружия в могилах и состав паноплии при проведении расчетов намеренно не учитывались, поскольку эти факторы неизбежно выступили бы в качестве «информационного шума», существенно искажающего результаты. Специфика набора вооружения принималась во внимание только на этапе интерпретации полученных данных.

Выделены 23 кластера и 15 погребений, не объединившихся в группы. Эти данные были внесены в ГИС, что дало возможность наглядно продемонстрировать распределение на изучаемых участках захоронений со схожими особенностями погребальных традиций. Наибольший интерес представляет локализация кластеров № 6, 9, 19 (рис. 3; 4)9.

20 погребений, вошедших в кластер 19 , занимают северную часть раскопа 2016 г. (в центральной части всей рассматриваемой территории) и образуют две компактные группы в его северо-восточном и северо-западном углах. В 18 захоронениях кластера 19 погребальные сооружения не прослеживаются, два – осуществлены в прямоугольных грунтовых ямах. Большинство погребений (14 погребенных) – одиночные, меньшая часть (4) – парные. Захороненные ориентированы в восточном секторе и располагаются в вытянутом положении, кости рук вытянуты вдоль туловища, кости ног параллельны друг другу. Во всех могилах присутствует инвентарь. В набор посуды входят один, два, чаще три и более сосудов. Наиболее широко в инвентаре представлены миски (16), реже сосуды для питья (6), кувшины (8), мелкие глиняные сосуды для масел, слез и др. (8). Сосуды располагаются с левой стороны от погребенных либо у их ног. Украшения в рассматриваемой группе почти отсутствуют (только одного умершего сопровождали ручные браслеты). Мелкие «орудия труда» прослежены лишь в двух погребениях: в одном – нож, в другом – игла. В одной могиле зафиксирован фрагмент зеркала. Останки лошадей и предметы ритуального назначения не обнаружены. Примечательно, что наряду с захоронениями без оружия (16)

Рис. 2 (с. 374). Распределение захоронений на исследованных участках в некрополе Волна 1 в VI–IV вв. до н. э.

Условные обозначения : а – древние дороги; б – колодец античного времени; в – предполагаемая граница архаического участка некрополя

в кластер 19 вошли и «воинские» захоронения (3). Два из трех погребений с оружием, локализованные в северо-восточном углу исследованного участка, были одиночными. Останки еще одного погребенного с оружием входили в состав парного захоронения, располагавшегося в северо-западной части раскопа. В наборе вооружения в каждом из «воинских» погребений кластера 19 были представлены исключительно мечи – короткие (акинаки) и длинные. Отметим, что клинковое оружие является наиболее распространенным типом вооружения в некрополе Волна 1. Оно встречается в 70 % «воинских» погребений на всех этапах функционирования рассматриваемых участков.

Значимой для интерпретации полученных данных особенностью погребений, объединенных в кластер 19 , является их датировка (по набору инвентаря) в пределах второй половины VI – начала V в. до н. э. В связи с этим прослеженная в данной группе захоронений погребальная традиция восходит к началу функционирования некрополя Волна 1.

Не менее показательны результаты изучения распределения по территории некрополя восьми захоронений, образовавших кластер 9. Они занимают северо-восточный угол раскопа 2016 г. и юго-восточный угол раскопа 2017–2018 гг., образуя прямую линию, протянувшуюся с севера на юг от древней дороги к центральной части исследованной территории некрополя.

В пяти могилах рассматриваемого кластера погребальные сооружения не прослеживаются, одно захоронение совершено в овальной яме. В двух погребениях (в прямоугольных ямах) зафиксирована наброска из небольших необработанных камней. Почти все захоронения (7) – одиночные, лишь в одном индивид находится рядом с останками трех человек. Общей особенностью, характерной для всех погребений выделенной группы, является вариативность в положении погребенных: большинство из них (6) расположены в вытянутом положении на спине, а кости их рук отведены от туловища. В четырех захоронениях кости ног умерших вытянуты параллельно друг другу, в двух – согнуты ромбом (поза «всадника»). Еще в двух могилах погребенные располагаются в скорченном положении на правом боку: у одного кисти рук подведены к лицу, у другого – кисть правой руки находится у лица, кисть левой руки – на груди, кости ног у обоих умерших согнуты в коленях. Почти все погребенные (7) ориентированы в восточном секторе (в двух погребениях – с отклонением на юг). В одном захоронении умерший расположен головой на северо-запад. В семи захоронениях присутствует инвентарь. Количество сосудов в наборе посуды варьируется: наиболее часто (по 3 погребения) представлены два либо три сосуда. В одном захоронении погребенного сопровождает один сосуд. В большинстве погребений кластера 9 сосуды обнаружены в ногах либо слева от погребенного, однако в некоторых могилах (3) сосуд располагается справа либо «справа от костей ног

Рис. 3 (с. 376). Локализация погребений кластеров 6, 9, 19 и группы погребений с лошадьми на плане участков, исследованных Сочинской АЭ ИА РАН в 2016–2018 гг.

Условные обозначения : а – древние дороги; б – колодец античного времени

Рис. 4. Распределение воинских погребений VI–IV вв. до н. э. по кластерам на исследованных участках некрополя Волна 1. Цифрами обозначены кластеры с соответствующими номерами погребенных»10. В инвентаре преобладают кувшины (6), реже встречаются сосуды для питья (4) и миски (3). Рядом с одним из умерших найден лепной горшок, еще в одной могиле зафиксирован мелкий глиняный сосуд (для масел, слез и др.). Набор мелких «орудий труда» представлен лишь в одном погребении сочетанием ножа и оселка. Предметы ритуального назначения, зеркала, украшения, а также останки лошадей в захоронениях не обнаружены. В одном погребении выявлены останки жертвенной пищи – кости конечностей КРС.

В кластере 9 представлены 2 «воинских» погребения, одно из которых располагалось в непосредственной близости от древней дороги, другое находилось от нее на максимальном удалении (в сравнении с другими захоронениями, образовавшими кластер 9 ). В наборе вооружения обоих захоронений были зафиксированы копье и короткий меч (акинак), около одного из погребенных был обнаружен одиночный наконечник стрелы.

Показательно, что датировка всех погребений кластера 9 , в которых был обнаружен инвентарь, не выходит за пределы второй четверти V в. до н. э. Половина захоронений кластера 9 (4) датируется третьей четвертью VI в. до н. э., что делает данную группу фактически синхронной захоронениям, выделившимся в кластер 19 . Важно отметить, что погребения, вошедшие в кластеры 9 и 19 , не только совершены относительно единовременно, но и локализованы на одном участке некрополя в непосредственной близости друг от друга. При этом в погребальных практиках, прослеженных в этих захоронениях, фиксируются существенные различия.

Самые значимые результаты были получены при анализе пространственного распределения захоронений, выделившихся в кластер 6. Погребения образуют на плане исследуемых участков две компактные группы, одна из которых располагается в северо-восточном углу участка, исследованного нами в 2017–2018 гг., в непосредственной близости от места пересечения двух древних дорог (одна из дорог, вероятно, являлась северной границей архаического некрополя, другая – восточной). Вторая группа локализуется на большом удалении от первой – в северо-западной части раскопа недалеко от другого предполагаемого места пересечения дорог, маркирующих северную и, соответственно, западную границы архаического некрополя (рис. 3). Шесть погребений кластера 6 совершены в сырцовых ящиках, одно – в каменном. В пяти захоронениях под останками выявлена вымостка из сырца, в двух других, наряду с сырцовой вымосткой, прослежен тлен от деревянных досок. Пять погребений – одиночные, в одной могиле вместе погребены два индивида. Большинство умерших (6) расположены вытянуто на спине, в одном погребении положение индивида нарушено в древности. В трех погребениях руки умершего вытянуты вдоль туловища, в двух – положение левой руки не восстанавливается, а правая рука согнута в локте (кистью к туловищу), в двух захоронениях положение рук установить не удалось. В шести могилах прослежено положение костей ног погребенных: в четырех они вытянуты параллельно, в двух – согнуты ромбом (поза «всадника»). В пяти захоронениях умершие ориентированы в восточном секторе, в двух – в западном. Во всех погребениях представлен сопроводительный инвентарь. В наборе посуды выявлено три (в одном погребении) и более трех сосудов (в 6 погребениях). Их типы и расположение в захоронениях вариативны. Во всех могилах зафиксированы сосуды для питья, большинство из которых находится слева либо «слева от костей ног погребенных»11. В одном захоронении сосуд для питья найден справа от умершего. В шести погребениях обнаружены амфоры, которые, как правило, фиксируются у ног умерших и лишь в одной могиле – слева от индивида. В пяти захоронениях встречаются миски, расположенные слева от костей ног (3), слева (1) либо справа (1) от погребенного. Кувшины представлены в двух захоронениях: в одной могиле – слева от погребенного, в другой – справа. Столько же захоронений содержат сосуды для масел, слез и др. (в одном погребении представлен мелкий глиняный сосуд, в другом – стеклянный). В парном погребении обнаружен лепной горшок, расположенный слева от костных останков. Набор металлических сосудов, состоящий из черпака и цедилки, зафиксирован в двух погребениях. Украшения обнаружены в четырех могилах: в трех – ручные браслеты, в одном – перстень. В одном захоронении найдено целое зеркало. Мелкие «орудия труда» – ножи (5), пряслица (3) и оселки (2) – выявлены в пяти погребениях, в одном обнаружена игла. Трех умерших, находившихся в сырцовых ящиках, сопровождали костяки лошадей. Останки лошадей располагались в отдельных ямах, примыкавших к южной стенке основного погребального сооружения. В двух могилах лошади были взнузданы. Предметы ритуального назначения и остатки напутственной пищи не были выявлены. Все погребения, кроме одного женского, находившегося в составе парного захоронения, – «воинские». Погребенных сопровождали мечи, в четырех захоронениях – длинные, в двух – короткие. В четырех могилах обнаружены копья: в трех – несколько копий, в одном – одиночный наконечник копья. В двух захоронениях, наряду с древ-ковым и клинковым вооружением, было зафиксировано большое количество наконечников стрел. Защитное вооружение в погребениях отсутствовало.

Отдельного внимания заслуживает хронология двух выделенных групп погребений. Захоронения, исследованные в северо-восточном углу раскопа в 2017–2018 гг., датируются в пределах второй половины VI в. до н. э., погребения в северо-западной части участка – первой половиной V в. до н. э. При общем сходстве погребальной практики важным отличием между группами является отсутствие останков лошадей в захоронениях второй половины VI в. до н. э. Расположенные в северо-восточной части раскопа погребения кластера 6 локализуются в непосредственной близости от захоронений, вошедших в кластеры 9 и 19, и синхронны им по времени. При этом более поздние захоронения, объединенные в кластер 6, локализующиеся в северо-восточной части исследованного нами участка, по ряду особенностей демонстрируют близость с погребениями, расположенными на соседнем участке за древней дорогой, которая, очевидно, являлась западной границей некрополя. Речь идет о небольшой группе, состоящей из 5 захоронений, где умерших сопровождали останки лошадей. Все захоронения этой группы, как и погребения кластера 6, были совершены в сырцовых ящиках, к южной стене которых примыкали грунтовые ямы, содержавшие останки взнузданных лошадей. Костяки лошадей располагались на левом боку с подогнутыми ногами. Все погребенные этой группы, как и в большинстве захоронений кластера 6, ориентированы в восточном секторе, в их наборе инвентаря представлены три и более сосудов. Аналогии между погребальными традициями кластера 6 и рассматриваемой группы прослеживаются также в наборах посуды, «орудий труда», украшений и расположении сосудов в захоронениях. В изучаемой группе «всаднических» захоронений также отсутствуют предметы ритуального назначения и останки мясной пищи.

Различия в погребальных практиках сопоставленных групп захоронений прослеживаются и в количестве погребенных в могиле. Так, три захоронения рассматриваемой группы были коллективными: два – парными, одно – с останками трех человек. Кости рук умерших вытянуты вдоль туловища, кости ног параллельны друг другу, тогда как в захоронениях кластера 6 положение конечностей погребенных вариативно. В наборе посуды «всаднических» погребений, расположенных на участке за дорогой, значительно чаще, чем в могилах кластера 6 , встречаются туалетные мисочки и солонки, более «богатым» является и набор украшений, в составе которого, наряду с перстнями и ручными браслетами, находятся серьги и ворворки. Часть украшений изготовлена из железа и меди, но встречаются и изделия из серебра. При общем сходстве некоторые различия прослеживаются и в паноплии: в погребениях кластера 6 зафиксированы лишь различные виды наступательного вооружения, а в группе «всаднических» погребений, локализованных за древней дорогой, обнаружено и защитное вооружение – шлем коринфского типа группы «Гермиона». Заслуживает внимания и различие в хронологии сравниваемых погребений. Захоронения с лошадьми, вошедшие в кластер 6 , датированы в пределах первой – второй четверти V в. до н. э., «всаднические» погребения на соседнем участке за древней дорогой датируются третьей – последней четвертью V в. до н. э.

Интерпретация полученных данных

Полученные результаты свидетельствуют о присутствии на одном архаическом участке некрополя Волна 1 по меньшей мере трех групп захоронений с разными погребальными практиками.

По сочетанию таких особенностей, как использование грунтовых ям в качестве погребального сооружения, вытянутое положение индивида в могиле, ориентировка погребенных в восточном секторе, присутствие одного, двух либо трех сосудов в инвентаре, расположение сосудов с левой стороны от останков умершего, погребальные практики кластера 19 обнаруживают сходство с традициями других эллинских некрополей Боспора, Малой Азии, материковой и островной Греции.

Особенности погребальных обрядов, выделенных в захоронениях кластера 9 – использование наброски из небольших необработанных камней12, вариации в положении погребенных в могиле (в том числе встречаемость позы скорченно на левом боку), расположение рук и ног захороненных, ориентировка индивидов не в восточном секторе, наличие лепной посуды (горшков) в инвентаре, – находят аналогии в так называемых каменных некрополях, принадлежавших автохтонному населению Синдики.

Сведения о погребальных традициях, датировке захоронений кластеров 19 и 9 и данные об их локализации, полученные с помощью ГИС, позволяют прийти к выводу, что синхронно в непосредственной близости друг от друга осуществляли захоронения представители двух этнически разных групп населения. Однако нельзя утверждать, что особенности погребальных практик, прослеженных в захоронениях, вошедших в кластер 6 , часть из которых также локализуется на архаическом участке, обусловлены только влиянием этнического фактора. Погребения в сырцовых и каменных ящиках на клине или вымостке из сырца явно требовали больших трудозатрат, чем захоронения в простых грунтовых ямах. Кроме того, погребенных в таких могилах сопровождал достаточно обильный инвентарь. В большинстве захоронений представлен полный набор предметов вооружения. Все это может указывать на принадлежность данной группы погребенных к нерядовому населению поселения Волна 1.

Локализация части погребений, образовавших кластер 6 , на том же архаическом участке, что и захоронений кластеров 9 и 19 , с учетом синхронности их датировок свидетельствует, что еще во второй половине VI в. до н. э. на одном участке некрополя совершались захоронения представителей как рядового, так и зажиточного населения. Выявленные аналогии некоторых особенностей обряда, прослеженных в погребениях кластера 6 , с погребальными практиками захоронений кластеров 19 ¹³ и 9 ¹⁴ позволяют утверждать, что в состав местной «знати» могли входить как эллины, так и отдельные представители автохтонного населения Синдики.

Расположение и датировка другой группы погребений кластера 6 показывают, что уже в первой четверти V в. до н. э. в северо-западной части некрополя начинается процесс формирования отдельного участка, связанного с местной «знатью». Именно там появляются первые совместные захоронения людей и лошадей в сырцовых ящиках. При этом по преобладанию других особенностей погребального обряда прослеживается сходство более поздних захоронений кластера 6, располагавшихся на северо-западном участке некрополя, с погребениями зажиточного населения, находящимися на архаическом участке некрополя. С большой степенью вероятности погребальные традиции «всаднических» захоронений первой – второй четвертей V в. до н. э., локализованных на северо-западном участке, могли развиться из более ранних погребальных практик, представленных в погребениях второй половины VI в. до н. э. в северо-восточном углу некрополя.

Практики захоронений нерядового населения получают дальнейшее развитие во второй половине V в. до н. э. Об этом свидетельствуют результаты сопоставления материалов погребений кластера 6 , располагавшихся в северо-западной части участка некрополя, и соседствующей с ними группы «всаднических» захоронений, локализованных за дорогой, маркировавшей западную границу архаического некрополя. Об эволюции традиции захоронения местной «элиты» в третьей – последней четверти V в. до н. э. свидетельствуют следующие особенности: увеличение количества погребенных в могилах, унификация положения и ориентировки умерших, распространение новых типов миниатюрных сосудов, появление украшений из серебра. В наборе вооружения в большинстве погребений фиксируется рост числа стрелкового оружия наряду с древковым и клинковым. В одном «воинском» погребении обнаружены предметы защитного вооружения.

Результаты проведенного исследования показывают, что совершение захоронений в сырцовых ящиках15 и положение в могилу оружия не являются маркерами этнической принадлежности погребенных. Присутствие предметов вооружения указывает не столько на этническое происхождение погребенных, сколько на их положение в обществе. Кроме того, целый ряд особенностей погребальных традиций, прослеженных в группе «всаднических» погребений с оружием на описываемых нами участках, показывает, что эти захоронения вряд ли могли принадлежать представителям синдской знати. В этой связи достаточно упомянуть присутствие в сырцовых гробницах, локализованных на рассмотренном нами участке в северо-западной части некрополя, шлема коринфского типа группы «Гермиона» и музыкального инструмента – кифары16.

Основные выводы

Анализ, проведенный в ГИС, позволил установить, что развитие территории некрополя Волна 1 происходило в двух направлениях: с севера-востока на юго-восток и с северо-востока на юго-запад. Формирование обрядов «воинских» захоронений в некрополе Волна 1 началось на архаическом участке, располагавшемся в северо-восточной части памятника, где совершались погребения представителей разных этнических групп. Одна из них связана с греческими переселенцами, другая – с «варварским» населением Синдики17. Наряду с могилами рядового населения, на участке некрополя второй половины VI в. до н. э. фиксируются погребения местной «знати», представителями которой могли быть как эллины, так и синды. Дальнейшее развитие практики захоронения нерядового населения было связано с формированием в первой половине V в. до н. э. отдельного обособленного участка в северо-западной части некрополя вблизи от места пересечения двух древних дорог, где фиксируются первые «всаднические» погребения. Следующий этап эволюции рассматриваемой погребальной традиции выявлен в группе «всаднических» захоронений с оружием, локализованной на смежном участке за дорогой, являвшейся в архаический период западной границей некрополя.

Таким образом, комплексное исследование погребальных практик «воинских» захоронений с учетом времени и места совершения захоронения, определенного с помощью ГИС, помогает поэтапно рассмотреть процесс развития различных участков некрополя, получить информацию о взаимном расположении захоронений и, исходя из этих данных, выявить пространственное распространение погребальных традиций, что, в свою очередь, дает возможность проследить хронологию изменений погребальных обрядов.