Исследование восприятия деятельности компаний в кризисной среде в аспекте маркетинговой этики и этичности

Колганова Е.А.

Журнал: Вестник факультета управления СПбГЭУ @vfu-spgeu

Статья в выпуске: 27, 2026 года.

Бесплатный доступ

В статье изучается восприятие маркетинговой этики в условиях кризиса через призму потребительских представлений о допустимом и недопустимом поведении компаний. Систематизированы теоретические подходы к изучению маркетинговой этики, воспринимаемой этичности бренда, готовности верить и реакции на неэтичные действия. В работе интерпретированы результаты качественного исследования, а также проанализированы и описаны критерии этичности и неэтичности маркетинга и ключевые аспекты его восприятия. На основе проведенного анализа формируется целостное представление о потребительской логике моральной оценки действий компаний и создается основа для последующей количественной проверки полученных выводов.

маркетинговая этика \ этичность \ неэтичное поведение компаний \ маркетинг в кризисной среде

Короткий адрес: https://sciup.org/148334476

IDS: 148334476   |   УДК: 339.138

A study of perception of companies’ activities in a crisis environment in the aspect of marketing ethics and ethical conduct

The current paper examines the perception of marketing ethics in times of crisis through the perspective of consumer views on acceptable and unacceptable corporate behavior. It systematizes theoretical approaches to the study of marketing ethics, perceived brand ethicality, willingness to trust, and consumer responses to unethical actions. The paper interprets the results of a qualitative study, as well as analyzes and describes the criteria for ethical and unethical marketing and the key aspects of its perception. Based on the analysis conducted, the study develops a holistic understanding of the consumer logic underlying the moral evaluation of corporate actions and provides a foundation for the subsequent quantitative verification of the findings.

Текст научной статьи Исследование восприятия деятельности компаний в кризисной среде в аспекте маркетинговой этики и этичности

В кризис маркетинговая этика становится не только моральным императивом, но и фактором выживания и успеха бизнеса. Цифровизация также повысила ставки этичности: потребители мгновенно узнают о проступках фирмы, а социальные сети становятся площадкой как для распространения негатива, так и для укрепления позитивного имиджа у ответственных брендов. В результате неэтичное поведение обходится компаниям все дороже.

На этом фоне возникает дилемма между коммерческой выгодой и ее этической обоснованностью – одни и те же действия бизнеса в условиях дефицита, санкционного давления или последствий пандемии могут восприниматься как вынужденная и понятная мера, так и как попытка воспользоваться уязвимостью людей. Этическое измерение кризисного маркетинга проявляется и в решении, сохранять ли «эмоциональный интеллект» бренда или жертвовать им.

В частности, выстраивание бренда на основе социально одобряемых моральных ориентиров людей усиливает его легитимность и помогает получать поддержку со стороны клиентов и других стейкхолдеров. Причем связь, установленная между брендом и потребителем именно в кризис, может оказаться более значимой и прочной, чем в «мирное» время. В этом смысле этика и ответственность становятся фильтром, через который потребители отбирают бренды, и, в долгосрочной перспективе, именно легитимные с точки зрения общества компании закрепляют наиболее конкурентоспособные позиции на рынке.

Область исследования и исследовательские вопросы

Настоящее исследование расположено на стыке маркетинговой этики, восприятия этичности и антикризисного маркетинга. В центре внимания – то, как потребители определяют неэтичность маркетинговых действий компании, какие признаки считают ключевыми при проведении границы допустимого и чем объясняются различия в этих оценках.

Под этичным маркетингом далее понимаются практики, в которых делается упор на прозрачные, заслуживающие доверия и ответственные действия, демонстрирующие честность и справедливость по отношению к клиентам и другим стейкхолдерам. В цифровом контексте этический маркетинг приобрел дополнительные аспекты, включая вопросы конфиденциальности, прозрачности алгоритмов и возможности цифровой манипуляции [1]. Этический маркетинг также относится к моральным стандартам суждения и поведения в марке- тинговой практике, которые можно разложить по следующим элементам мар-кетинг-микса – этика продукта (product), цены (price), точек сбыта (place), и продвижения (promotion). То, как функционирует стратегия маркетинг-микса с точки зрения этических вопросов, отражается на оценке потребителями продукта, восприятии бренда и последующей лояльности [2].

Под кризисом в рамках работы понимается период, когда ограничивается нормальная доступность товаров, резкое изменение цен, их предсказуемости и повышается уязвимость потребителя (финансовая, эмоциональная, когнитивная), которая способна нарушать привычные рыночные механизмы и ухудшать отношения «бренд – потребитель». В таких условиях меняется и логика потребительских решений – растет роль эмоций (тревоги и страха), ограничивается выбор и доступность, а ожидания к социальной ответственности компаний становятся все выше [3].

Так, кризис задает для маркетинга двойную рамку: (1) ограничения ресурсов и «управленческое сжатие» маркетинга и (2) повышенная чувствительность потребителей к справедливости, прозрачности и уважению личных границ. Одновременно само решение сохранять ли маркетинговую активность или жертвовать ею имеет и этическое измерение, поскольку влияет на поддержание доверительных отношений.

Важно отметить, что фокус исследования сводится к изучению именно воспринимаемой, а не декларируемой компанией этичности бренда (или Perceived Brand Ethicality, как этот аспект называют в зарубежной научной литературе, далее – PBE) и ее влияния на доверие и рыночное поведение. PBE играет фундаментальную роль в потребительской готовности верить, которое является краеугольным камнем долгосрочных отношений между клиентами и брендом [4].

Отдельный аспект проблематики связан с цифровизацией и персонализацией. С одной стороны, потребители ожидают индивидуального подхода, с другой – отвергают слишком «интимное» взаимодействие как вторжение в личные границы [5]. Смежная зона риска – сбор и использование персональных данных [6]. Недоверие снижает готовность делиться данными, а ответная реакция может включать отказ от покупки, саботаж или публичную диффамацию бренда в соцсетях [7].

Так, ключевой задачей становится эмпирическая оценка потребительской логики разграничения допустимого и недопустимого в маркетинге. На этом основании формулируются следующие исследовательские вопросы (Research Question, далее – RQ ):

Основной исследовательский вопрос сформулирован следующим образом: как российские потребители в условиях кризиса определяют и объясняют для себя этичное и неэтичное маркетинговое поведение компаний, по каким признакам проводят границу между допустимым и недопустимым и какие действия (или бездействие) предпринимают?

Для операционализации в исследовании используются уточняющие вопросы, производные от основного вопроса и согласованные с первоначальной логикой постановки основного исследовательского вопроса, включая фокус на критериях распознавания и последующих действиях.

RQ1 : какие маркетинговые практики компании в кризис потребители считают допустимыми и недопустимыми, и какие моральные принципы лежат в основе этих оценок?

RQ2 : по каким признакам и сигналам потребители распознают неэтич-ность маркетингового поведения компании?

RQ3 : какие формы реакции на воспринимаемую неэтичность потребители считают приемлемыми и оправданными, и что влияет на выбор реакции?

RQ4 : как восприятие неэтичности маркетинговых действий компании в кризис связано с доверием потребителя к бренду, лояльностью и готовностью рекомендовать?

Эти вопросы определили структуру проведенного эмпирического исследования.

Теоретическая база

В современной научной литературе маркетинговая этика рассматривается как важный фактор формирования доверия и устойчивых отношений между компанией и потребителями [8; 9], хотя российская практика в кризисной среде подвергает этот постулат сомнению [10]. Одним из ключевых теоретических подходов к объяснению восприятия маркетинговых действий является концепция знания о попытках убеждения [11]. Потребители способны распознавать маркетинговые попытки воздействия и интерпретировать намерения компаний. Доказано, что потребители оценивают не только сами маркетинговые действия, но и предполагаемые мотивы компании. Если действия бренда воспринимаются как ориентированные исключительно на извлечение выгоды, это может вызывать скептицизм и снижать доверие [12].

Примечательно, что в условиях продвижения через социальные сети на отношения между потребителем и брендом значимо влияет, прежде всего, восприятие социальной ответственности компании, тогда как манипулятивные практики, нарушение приватности и распространение недостоверной информации не демонстрирует статистически значимого эффекта [13]. Это позволяет предположить, что в цифровой среде потребители в большей степени реагируют на заметные и публично считываемые проявления ответственности бизнеса, чем на менее очевидные этические нарушения.

Отдельное направление исследований посвящено анализу неэтичных маркетинговых практик. Манипуляция определяется как форма влияния, при которой компания намеренно использует информационную асимметрию или когнитивные уязвимости потребителей для достижения коммерческих целей. К подобным практикам могут относиться введение потребителей в заблуждение, эксплуатация ограниченности информации или использование психологических механизмов воздействия [14].

Цифровизация маркетинга значительно расширила возможности подобных практик. Современные технологии персонализации, алгоритмического таргетинга и анализа пользовательских данных позволяют компаниям точнее прогнозировать поведение потребителей и адаптировать маркетинговые коммуникации под конкретные сегменты аудитории. Однако одновременно это усили- вает дискуссию о границах допустимого маркетингового воздействия и возможностях манипулирования потребителями.

В условиях экономических потрясений роль маркетинга в управлении компанией может изменяться. Несмотря на распространенное мнение о возрастании значения маркетинга в кризис, на практике многие компании сокращают маркетинговую активность и фокусируются на краткосрочных задачах обеспечения устойчивости бизнеса, приводя не к усилению, а к упрощению маркетинга [15]. В таком контексте этическое измерение маркетинга приобретает особую значимость, поскольку именно в период кризиса возрастает риск перехода к недобросовестным практикам.

Таким образом, существующие исследования демонстрируют, что восприятие маркетинговой этики формируется под влиянием различных факторов – воспринимаемых мотивов компании, прозрачности коммуникации, используемых маркетинговых инструментов и социального контекста. При этом, этичность маркетинга в значительной мере определяется восприятием потребителей, а не только намерениями компаний, что делает анализ этих интерпретаций особенно важным для понимания границ допустимого маркетингового поведения.

Несмотря на значительное количество исследований, посвященных маркетинговой этике и поведению компаний в кризисной среде, в научной литературе сохраняется ряд нерешенных вопросов. Большинство работ сосредоточено либо на анализе этических принципов маркетинга, либо на изучении отдельных маркетинговых инструментов. В то же время сравнительно мало внимания уделяется тому, как сами потребители определяют границу между этичным и неэтичным маркетинговым поведением компаний, какие признаки они используют для распознавания неэтичности и какие реакции вызывают подобные практики.

Кроме того, восприятие этичности маркетинговых действий во многом связано с субъективными интерпретациями потребителей и их личным опытом взаимодействия с компаниями. В этой связи особый интерес представляет качественное исследование потребительских представлений об этичности маркетинга, позволяющее выявить критерии и оценки, формируемые самими потребителями. Этот научный разрыв определяет актуальность настоящего исследования.

Предположения

Поскольку исследование носит качественный и поисковый характер, на данном этапе представляется более корректным говорить о предположениях (Assumption, далее – A ), задающих направление последующего анализа.

A1 : потребители распознают этичность маркетингового поведения, прежде всего, не через абстрактные моральные категории, а через более конкретные признаки – честность коммуникации, прозрачность условий, предсказуемость действий компании и отсутствие ущерба для клиента.

А2 : в условиях кризиса «жесткость рыночных решений» не всегда будет восприниматься как неэтичная. Ключевым окажется не столько сам факт изменения, сколько его аргументированная обоснованность, мера соразмерности и то, различают ли потребители в действиях компании вынужденную адаптацию или попытку воспользоваться их уязвимым положением.

А3 : граница между допустимым и недопустимым в маркетинге будет проходить, прежде всего, там, где потребитель ощущает давление на собственную слабость, тревогу, дефицит времени, страх потери, ограниченность выбора или зависимость от важного товара и услуги.

А4 : отношение к цифровой персонализации и использованию данных будет носить амбивалентный характер. Пока персонализация воспринимается как уместная, объяснимая и не выходящая за пределы личного, она может оцениваться как удобство или забота. Однако при ощущении слежения, навязывания или нарушения границ она, вероятно, будет переходить в зону воспринимаемой неэтичности.

А5 : реакция на неэтичное маркетинговое поведение чаще будет выражаться в повседневных “»санкциях потребителя» – отказе от покупки, прекращении взаимодействия с брендом, негативном отзыве или передаче информации о негативном опыте своему окружению. Иными словами, наиболее вероятной реакцией станет репутационное «наказание бренда».

А6 : у разных возрастных групп обнаруживается не столько различие в базовых моральных ориентирах, сколько различие в расставленных акцентах и приоритетах. Можно ожидать, что старшие респонденты будут более чувствительны к вопросам ценовой справедливости, надежности и стабильности условий, тогда как более молодые участники будут обращать внимание на личные границы, цифровую навязчивость, тон коммуникации и искренность бренда.

Данные и аналитические методы

Эмпирическая часть исследования построена на качественном маркетинговом исследовании. В рамках исследования были проведены три онлайн-фокус-группы. Группы формировались как гомогенные и включали от 7 до 9 участников с релевантным и недавним опытом контакта с маркетинговой деятельностью компаний. Основанием для сегментации послужил возраст, в исследование были включены три возрастных пласта: 18–25 лет, 26–35 лет и 36–55 лет.

Интерпретация данных осуществлялась в логике качественного содержательного и интерпретативного анализа. На первом этапе результаты каждой фокус-группы рассматривались отдельно, что позволило зафиксировать внутреннюю структуру оценок, типичные аргументы, «триггеры» доверия и отторжения, а также характерные формы реакции на воспринимаемую не-этичность. На втором этапе проводилось межгрупповое сопоставление, направленное на выявление повторяющихся мотивов и различий между возрастными пластами.

Концептуальная модель

Для упорядочивания исследовательской логики и фиксации предполагаемых связей между основными категориями была разработана концептуальная модель исследования (рис. 1). В рамках модели взаимосвязаны исследовательские вопросы, выдвинутые предположения и ключевые смысловые блоки. Она выступает аналитической основой последующей интерпретации полученных данных.

Рис. 1. Предлагаемая концептуальная модель Источник : составлено автором.

Результаты и дискуссия

По результатам исследования выявлено, что в группе 18–25 лет маркетинговая активность воспринимается как постоянная часть цифровой среды и потому чаще ассоциируется не с информированием, а с навязчивостью и давлением. Хотя сам термин «маркетинговая этика» был знаком лишь 2 из 9 участников, границы допустимого описывались ими достаточно четко. Наиболее чувствительными для этой группы оказываются вмешательство в личные границы, непрозрачные условия и скрытые механики взаимодействия. Особенно ярко это проявляется в отношении персонализированной рекламы на основе пользовательских данных, которая нередко интерпретируется как форма слежки: «Я ощущаю недоверие, паранойю, мне не по себе». К числу однозначно неэтичных практик респонденты относили навязывание услуг, повторные попытки продажи после отказа, сложную отмену подписки, автоматически подключаемые опции и заранее заданные согласия. Негативную оценку также вызывает скрытое ухудшение качества продукта или изменение его характеристик без явного уведомления клиента, поскольку трактуется респондентами как нарушение базового доверия к бренду. В кризисной ситуации часть участников этой группы демонстрирует более гибкие оценки и допускает снижение ожиданий от компаний, 5 из 9 прямо говорили об этом, однако такая гибкость не распространяется на обман и манипуляцию. Напротив, именно в кризис усиливается запрос на понятное и открытое объяснение действий компании, в том числе изменений цен или условий. Неэтичными воспринимались и кампании, использующие провокационные или социально чувствительные темы ради привлечения внимания, поскольку это считывается как попытка манипуляции. На уровне конкретных примеров ВкусВилл, Apple и IKEA чаще упоминались как бренды, вызывающие доверие за счет предсказуемости, устойчивости сервиса и более прозрачной коммуникации, тогда как в негативном контексте назывались прак- тики телеком-компаний, включая МТС и Мегафон, где раздражение вызывали хаотичные изменения тарифов, несанкционированное подключение дополнительных услуг и общая непрозрачность условий. Примечательно, что Сбербанк упоминался респондентами как бренд, которому доверяют, так и бренд, который отталкивает. Для группы 18–25 лет маркетинговая этика интерпретируется прежде всего через призму пользовательского опыта и цифрового взаимодействия, где допустимость действий определяется прежде всего ощущением безопасности, управляемости и честности цифрового взаимодействия - бренд может менять условия, но не должен делать это скрытно, навязчиво и без возможности выбора со стороны пользователя.

В группе 26-35 лет логика оценки заметно меняется - восприятие маркетинга носит более рационализированный и структурированный характер. Здесь чаще встречается формальное знакомство с понятием «маркетинговая этика», о нем знали 4 из 8 участников, а сами оценки маркетинговой этики интерпретируются уже не через личный дискомфорт, а через рациональную проверку того, насколько поведение компании понятно, последовательно и обоснованно. Если младшая группа прежде всего реагирует на вторжение, то эта группа оценивает, соблюдает ли компания правила взаимодействия и объясняет ли свои действия. Наиболее чувствительными оказываются скрытые изменения условий, отсутствие явного информирования и нарушение логики «понятного взаимодействия» с клиентом. В кризисной ситуации особенно остро воспринимается сочетание повышения цен с ухудшением качества продукта - такая практика считывается как нарушение справедливости и подрыв доверия. Отношение к цифровым практикам, включая персонализацию, остается сдержанно-критическим. Положительные оценки в этой группе получают бренды, демонстрирующие устойчивость и последовательность, например Сбербанк и отдельные международные компании, в частности Samsung. Негативные оценки, напротив, связаны с практиками навязчивости, резких изменений условий и отсутствия объяснений. В ответах упоминались отдельные розничные сети, такие как Дикси, а также МТС, Яндекс, Х5 и другие сервисы, где раздражение вызывало ощущение непрозрачности и избыточного вмешательства. Для этой возрастной группы маркетинговая этика - это прежде всего честная архитектура взаимодействия, где компания обязана действовать предсказуемо, объяснимо и в рамках понятных клиенту правил.

Для группы 36-55 лет фокус смещается еще дальше - от условий взаимодействия к оценке самой добросовестности компании. Здесь маркетинговая этика связывается прежде всего со справедливостью обмена: соответствует ли цена ценности, не использует ли бизнес кризис как оправдание для ухудшения продукта, не перекладывает ли свои издержки на потребителя. Если в младшей группе главным источником недоверия выступает скрытое цифровое давление, а в средней - нарушение понятных правил, то в старшей группе ключевым становится сам моральный смысл поведения компании. В ответах респондентов регулярно поднимаются вопросы обоснованности цен, соответствия качества заявленным характеристикам и недопустимости изменения условий в пользу компании. Границы допустимого в этой группе формулируются предельно четко и носят нормативный характер. Неприемлемыми считаются обман, скрытые платежи, давление, навязывание услуг и любые действия, нарушающие ранее заявленные договоренности. Показательно, что в кризис требования к компаниям здесь не снижаются, а у части участников, наоборот, становятся строже – усиливается чувствительность к резким изменениям. В положительном контексте упоминались бренды, ассоциирующиеся со стабильностью и предсказуемостью взаимодействия, например ВТБ, Тинькофф, Audi и IKEA, тогда как в негативном контексте фигурировали Альфа-Банк, МТС и отдельные сервисные и коммунальные компании, где недовольство вызывали изменение условий, непрозрачность тарифов и ощущение навязывания. Примечательно, что, как и в младшей группе, Сбербанк одновременно выступает и как бренд доверия, и как раздражающий пример. Поведенческие реакции в этой группе оказываются наиболее жесткими и последовательными – в случае обнаружения неэтичного поведения участники чаще всего выбирают отказ от взаимодействия с компанией, дополняя его распространением негативного опыта через отзывы и обсуждения.

Сопоставление результатов групп показало, что различие проходит не только по степени строгости оценок, но и по самой логике восприятия. В 18–25 лет этичность считывается через категорию «не нарушает ли бренд мои границы», в 26–35 лет – через категорию «понятно ли, по каким правилам и на каких основаниях он действует», в 36–55 лет – через категорию «ведет ли компания себя по отношению ко мне справедливо и добросовестно». Поэтому с возрастом восприятие маркетинговой этики действительно усложняется, переходя от оценки формы контакта – к оценке условий взаимодействия, а затем к оценке сущности поведения компании.

Для дополнительного обобщения результатов фокус-групп была разработана матрица соотношения воспринимаемой этичности маркетинговых действий компании и эмоциональной валентности потребительской реакции (рис. 2). Матрица фиксирует устойчивые комбинации этической оценки и эмоционального отклика, возникающие в ответ на действия компаний в кризисной среде.

Валентность эмоций/

Оценка этичности

Позитивный спектр эмоций

Нейтральный и негативный спектр эмоций

Высокий уровень этичности

Вдохновляющая этичность

Формальная этичность

Низкий уровень этичности

Соблазнительная

неэтичность

Токсичная неэтичность

Рис. 2. Матрица соотношения воспринимаемой этичности и эмоциональной валентности Источник : составлено автором.

Матрица показывает, что восприятие маркетинговых действий не сводится к дихотомии этичного и неэтичного. В ходе фокус-групп были выявлены по меньшей мере четыре устойчивых типа реакции. Первый тип можно определить как вдохновляющую этичность – в этом случае действия компании воспринимаются как этичные и одновременно вызывают положительный эмоцио- нальный отклик, связанный с доверием, спокойствием, уважением или ощущением «осмысленной заботы». Второй тип представляет собой формальную этичность – маркетинговые действия не вызывают претензий с точки зрения честности и корректности, однако не формируют выраженного эмоционального отклика и воспринимаются скорее как нейтрально допустимые. Третий тип, соблазнительная неэтичность, отражает ситуации, когда взаимодействие распознается респондентами как манипулятивное, неточное или основанное на эксплуатации уязвимости потребителя, однако, вызывает интерес, эмоционально захватывает или побуждает к действию. Четвертый тип – токсичная неэтич-ность, объединяет практики, которые одновременно оцениваются как неэтичные и вызывают выраженно негативные эмоции: раздражение, злость, недоверие и готовность к отказу от взаимодействия.

Распределение возрастных когорт в пространстве типов воспринимаемой этичности маркетинговых действий отражено на рис. 3 (сокращение «ВЭ» означает воспринимаемую этичность, «ЭВ» – эмоциональную валентность).

Позитивная ЭВ

36-55 лет

Вдохновляющая этичность

18-25 лет

Соблазнительная неэтичность

Негативная ЭВ

26-35 лет

Формальная этичность

18-25,36-55 лет

Токсичная неэтичность