Исследования В. Н. Чернецова и В. И. Мошинской археологических материалов Тобольского Прииртышья
Журнал: Краткие сообщения Института археологии @ksia-iaran
Рубрика: История науки
Статья в выпуске: 284, 2026 года.
Бесплатный доступ
Исследования В. Н. Чернецова и В. И. Мошинской археологических памятников Тобольского Прииртышья происходили в тесном сотрудничестве с Тобольским музеем, в научном архиве которого сохранились ценные источники об этих работах. Ими были изучены музейные собрания и проведены полевые исследования в 1948, 1950, 1951 и 1958 гг. на памятниках урочища Сузгун, Ивановских курганов и городища, курганного могильника и городища на Чувашском мысу, городища Искер и др. В фундаментальных трудах о древней истории Нижнего Приобья был введен в научный оборот значительный объем археологических источников, обосновано выделение сузгунской и потчевашской культур. В публикациях В. Н. Чернецова и В. И. Мошинской для Тобольского Прииртышья была определена культурно-хронологическая периодизация от бронзового века до Средневековья, которая определила дальнейшее научное изучение региональной археологии.
Короткий адрес: https://sciup.org/143186475
IDS: 143186475 | DOI: 10.25681/IARAS.0130-2620.284.474-486
The Studies of Archaeological Materials in the Tobol Irtysh Region by V. N. Chernetsov and V. I. Moshinskaya
The studies of archaeological sites in the Tobolsk Irtysh region by V. N. Chernetsov and V. I. Moshinskaya were carried out in close cooperation with the Tobolsk Museum which keeps valuable documents on these studies in the museum scientific archive. In 1948, 1950, 1951 and 1958 the scientists examined museum collections and carried out excavations at the sites in the Suzgun isolated area, the Ivanovskiye kurgans and fortified settlement, a kurgan cemetery and a hillfort in the Chuvash promontory, the Isker fortified settlement and other sites. The most important works written by these scholars on ancient history of the Lower Ob region introduced a substantial amount of archaeological sources into scientific discourse, and provided arguments for singling out the Suzgun and the Potchevash cultures. In their publications, V. N. Chernetsov and V. I. Moshinskaya defined the cultural and chronological periodization spanning the period from the Bronze Age to the Middle Ages for the Tobolsk Irtysh region which determined the areas for further scientific studies of regional archaeology.
Текст научной статьи Исследования В. Н. Чернецова и В. И. Мошинской археологических материалов Тобольского Прииртышья
Исследовательские работы В. Н. Чернецова и В. И. Мошинской в Тобольском Прииртышье сыграли важную роль в изучении древней истории Западной Сибири и сопредельных территорий. Ими были проведены раскопки на множестве разновременных памятников, обобщен значительный объем археологических материалов, которые включали в себя накопленные музейные собрания, а полученные результаты нашли отражение в нескольких фундаментальных публикациях. Эти работы были с большим интересом приняты научным сообществом, хотя с течением времени появились основания для их критики и корректировки. На современном этапе изучения исследователи обязательно применяют культурно-хронологическую периодизацию, созданную В. Н. Чернецовым и В. И. Мошинской для такого большого региона, как Нижнее Приобье, однако
учет новых, значительных по объему, археологических материалов потребовал ограничиваться более узкими территориальными рамками (например, Сургутское Приобье, Омское Прииртышье, Тобольское Прииртышье).
Если говорить именно про Тобольское Прииртышье, то единственными обобщающими публикациями, где планомерно (но кратко) приведена исследовательская деятельность В. Н. Чернецова и В. И. Мошинской, являются монографии об археологии города Тобольска ( Адамов и др ., 2008). Однако следует признать, что существует возможность составить более полное и подробное описание, опираясь на широкий круг источников, и сделать оценку культурно-хронологической периодизации с позиций современного знания. Отчасти эта деятельность В. Н. Чернецова и В. И. Мошинской представлена в их авторских трудах ( Чернецов , 1953а; 1953б; 1957; Мошинская , 1953; 1957), где в научных текстах иногда можно найти даже какие-то очень личные рассуждения. Другим важным источником являются отчеты о проведенных полевых исследованиях ( Чернецов , 1948; 1950; Чернецов, Мошинская , 1950). Существенное значение для изучения выбранной темы имеют документы, хранящиеся в Научном архиве Тобольского историко-архитектурного музея-заповедника (НА ТИАМЗ), данные которых вводятся в научный оборот в настоящей публикации.
В. Н. Чернецов (1905–1970 гг.) является видной фигурой отечественной исторической науки – археолог, этнограф и лингвист, специалист по угорским народам Западной Сибири. В его профессиональной деятельности условно выделяется «ленинградский» период работы (1925–1940 гг.), когда он был участником Ямальской экспедиции (изучавшей, кроме прочего, древние культуры полуострова в сравнении с культурой ямальских ненцев) и организатором самостоятельных экспедиций, исследовавших культуру угорских народов в Зауралье. В самом начале «московского» периода (1940–1970 гг.) им были опубликованы работы по этногенезу обских угров и защищена кандидатская диссертация «Основные этапы истории Приобья с древнейших времен до X в. н. э.» ( Смирнов , 1971. С. 309). Столь богатый опыт в значительной степени определяет дальнейшую базу исследовательской деятельности ученого и его научные интересы. Долгое время с ним в тандеме работала его супруга Ванда Иосифовна Мошин-ская (1917–1980 гг.). Она обучалась на историческом факультете и в аспирантуре МГУ, защитив в 1943 г. кандидатскую диссертацию «Азиатский Боспор VI–IV вв. до н. э.». Античной археологией В. И. Мошинская занималась только первые годы работы в ИИМК РАН, начиная с 1946 г., основные ее научные интересы можно определить как бронзовый и ранний железный век Нижнего Прио-бья ( Потемкина , 1982. С. 300). В 1945–1952, 1955–1956, 1958 гг. В. Н. Чернецов являлся начальником экспедиции, занимающейся изучением археологических памятников в Западной Сибири. Именно в это время он неоднократно обращался к собраниям, хранящимся в фондах Тобольского краеведческого музея, при этом не только к археологическим находкам, но и к сопутствующим материалам (фотодокументы, рисунки, рукописи и пр.).
Это учреждение ведет свое начало с 1870 г. от музея, созданного при губернском статистическом комитете, в 1890 г. открытого уже как Тобольский губернский музей и вскоре ставшего значимым центром накопления и изучения культурного наследия Западной Сибири. Первое время его фонды были созданы и продолжали пополняться за счет случайных находок древностей, передаваемых собирателями, но уже в конце XIX – начале XX в. активными археологическими изысканиями занимались сотрудники музея (Н. А. Лыткин, С. Н. Ма-меев, В. Н. Пигнатти, В. К. Имсен). Позднее в собрания поступили рукописные и изобразительные материалы местных археологов-любителей М. С. Знаменского (НА ТИАМЗ, № 36) и А. И. Дмитриева-Мамонова (НА ТИАМЗ, № 807). Коллекции музея послужили важным ориентиром для работы Обь-Иртышской экспедиции ИИМК АН СССР в 1948 г., организаторами которой были В. Н. Чернецов и В. И. Мошинская. Ими были обобщены известные материалы и получены новые данные о памятниках, находящихся на Чувашском мысу, около устья р. Ивановской, в урочище Сузгун и на Левобережье в ближайших окрестностях города. Непосредственно работы в Тобольском Прииртышье начались в апреле 1948 г., когда участники экспедиции производили обработку археологических коллекций музея, а в первых числах мая приступили к разведочным работам в окрестностях города (Чернецов, 1948. С. 1).
На Чувашском мысу В. Н. Чернецовым и В. И. Мошинской были обследованы городище и курганы. Чувашский мыс известен прежде всего тем, что у его подножия состоялось первое крупное сражение между войсками хана Кучума и дружиной Ермака. Археологические памятники на его вершине неоднократно привлекали внимание краеведов XIX в. – М. С. Знаменского, С. Н. Мамеева и Н. А. Лыткина. Тобольский художник М. С. Знаменский (проводивший там раскопки) считал, что остатки древнего поселения на мысу являлись местом, где находилась ставка (городок Махмет-Кула) хана Кучума, наблюдавшего за сражением с возвышенности. В 1878 и 1882 гг. А. И. Дмитриевым-Мамоновым были проведены раскопки 15 курганов (курганный могильник Потчеваш), давшие интересные археологические находки, преимущественно раннего железного века. Эти коллекции практически сразу же были проданы в музей при Томском университете. В фондах Тобольского музея сохранились фотографии самих находок и рисунки М. С. Знаменского, изображающие курганы.
В отчете В. Н. Чернецов отмечает, что курганы раскопаны А. И. Дмитриевым-Мамоновым полностью в большинстве случаев под снос, реже двумя-тремя траншеями, и только об исследованиях кургана № 15 сохранилась документация в рукописном отделе библиотеки музея. Городище также было признано почти разрушенным и перекопанным раскопками (В. Н. Чернецов назвал их бессистемными и хищническими) другого дореволюционного исследователя – художника М. С. Знаменского.
Из книги поступлений Тобольского музея участникам экспедиции было известно, что в местах вблизи устья р. Ивановской в конце XIX в. найден кельт, что стало одним из ориентиров для поиска археологических памятников. Следует упомянуть, что эта находка уже была учтена В. Н. Чернецовым в докладе 1945 г.: «Опыт типологии западносибирских кельтов» (Чернецов, 1947. С. 68). Вблизи устья р. Ивановской экспедицией было разведано городище и группа курганов, также сильно разрушенные. Отмечалось, что поверхность городища распахана на глубину около 25 см, однако ниже находится непотревоженный культурный слой. Позднее исследователь пришел к заключению, что ивановские памятники содержат схожий археологический материал и принадлежат одному культурно-хронологическому комплексу. Найденная на них керамика имеет сходство с сузгунской и некоторую близость с керамикой курганов Среднего Прииртышья, относящихся к позднескифскому и сарматскому времени (Чернецов, 1953а. С. 63).
Сузгунская керамика была известна В. Н. Чернецову изначально по находкам, хранящимся в собраниях Тобольского музея. Как сообщалось, это фрагменты керамики, собранные В. К. Имсеном. Урочище Сузгун («Голая сопка», другое название «Лысая гора») около юрт Сузгун широко известно прежде всего как место, где происходят основные события поэмы «Сузге» авторства знаменитого поэта-сказочника П. П. Ершова. Первоисточником для ее написания послужило краткое сообщение «Истории Сибири» С. У. Ремезова о том, будто бы здесь находилась резиденция одной из жен хана Кучума. Приступая к исследованиям в урочище, В. Н. Чернецов и В. И. Мошинская воспринимали данные этого сообщения как легенду, бытовавшую среди тобольских татар ( Чернецов , 1953а. С. 51; Мошинская , 1957. С. 118). Разведка, проведенная экспедицией в 1948 г. на местности, выявила наличие культурного слоя, и во второй половине мая было принято решение разбить несколько раскопов. Два из них были заложены на вершине сопки, где хорошо просматривались остатки городища, укрепленного когда-то двумя рядами оборонительных рвов, уже изрядно оплывших, построенного на более раннем памятнике. Городище было датировано серединой II тыс. н. э., и, как писал В. Н. Чернецов, «оно, судя по находкам, принадлежало скорее остякам, нежели татарам» ( Чернецов , 1948. С. 2). Исследователи отметили очень бедный культурный слой памятника и впоследствии, определив его в хронологических границах XIII–XIV вв., еще раз подтвердили, что полученные на поселении археологические материалы никоим образом не могут быть соотнесены с событиями похода Ермака 80-х гг. XVI в.
Обследованное городище получило тогда наименование Сузгун I. Как показали раскопки, оно было основано на месте другого, более раннего, памятника, относящегося к бронзовому веку. К этому же времени относились фрагменты керамики, которые в большом количестве находились на склоне холма. С 25 мая по 10 июня еще один раскоп был заложен в ложке, отделяющем сопку от береговой возвышенности р. Иртыш. Здесь был обнаружен мощный культурный слой, содержащий в себе не просто разрозненные черепки посуды, а уже несколько раздавленных горшков, которые можно было собрать в практически целые формы. Из других находок можно отметить миниатюрные сосудики, пряслице уплощенно-конической формы, заготовку из черепка для дисковидного пряслица, кремневую проколку или сверло и два кремневых наконечника стрел (Там же. С. 4). Уже на данном этапе исследований археологи пришли к заключению, что выявленный памятник не является поселенческим, и определили его как культовое (жертвенное) место Сузгун II, позднего бронзового века, предварительно датированное IX–VIII вв. до н. э.
Сотрудничество В. Н. Чернецова с Тобольским музеем иногда затрагивало археологические материалы позднего времени. В научном архиве сохранилось заключение, которое было составлено со слов археолога 9 июня 1948 г., насколько можно судить по датам, перед отъездом экспедиции на север (НА ТИАМЗ, № 372/20). Им были осмотрены два погребения, найденные при прокладке водопровода в 1943 г. на Красной площади Тобольского кремля; эта находка тогда поступила в музей, о чем был составлен соответствующий акт (Балюнов, 2024. С. 253–254). Согласно предположениям В. Н. Чернецова, погребения относятся к XVII в., их костяки являются останками двух русских женщин. Это мнение обосновывалось тем, что для остяков или других народов Севера нехарактерно укладывать руки, скрестив на груди, а татары хоронят покойного, располагая руки вытянуто вдоль тела. Голенища сапог, сохранившиеся в погребениях, имели шов, несвойственный для изделий народов ханты и манси, как несвойственно для них и использование обувных подковок. Сделанная датировка обосновывалась тем, что кладбище на месте нахождения погребений могло быть только в XVII в., т. к. в XVIII в. здесь стояли уже капитальные строения. Сегодня можно обосновать, что погребения, осмотренные В. Н. Чернецовым, принадлежали приходскому кладбищу деревянной Воскресенской церкви XVII в. (Там же. С. 255).
Ниже основного текста заключения была сделана приписка 1949 г., в которой указано, что «погребения выданы» научному работнику ИИМК товарищу В. В. Храмовой по распоряжению директора музея для передачи антропологу (НА ТИАМЗ, № 372/20). Очевидно, здесь упоминается В. В. Храмова, которая начиная с 1948 г. являлась участником экспедиций в Западную Сибирь для сбора этнографической коллекции сибирских татар; в полевом сезоне 1948 г. ею было обнаружено поселение с сузгунской керамикой близ с. Лайтамак на берегу левого притока Иртыша – р. Лаймы ( Чернецов , 1953а. С. 51; Мошинская , 1957. С. 127).
В конце июля того же 1948 г., уже после возвращения с севера, экспедиция продолжила свои работы в окрестностях Тобольска. Тогда были обследованы остатки Савинского кургана, раскопанного в 1880 г. М. С. Знаменским на левом берегу р. Иртыш, где он нашел два погребения, одно из которых сопровождалось богатым инвентарем. Экспедицией В. Н. Чернецова были зачищены стенки ямы в кургане, обнаружены углистые прослои, древесный тлен и конский череп. Кроме того, на правобережье обследованы остатки разрушенного кургана около д. Серебрянки, а также место у д. Дурыниной, откуда в конце XIX в. в Тобольский музей поступила находка бронзового кельта (эта находка ранее была учтена в докладе 1945 г. при выделении IV группы кельтов, названной тобольской) ( Чернецов , 1947. С. 73). По мнению В. Н. Чернецова, памятник, существовавший там, уже был смыт водами Иртыша, а в прошлом местные жители собрали там несколько десятков бронзовых дисков; экспедиции тогда удалось получить только один из них. Исследователь отмечает, что эта находка является аналогом дисков Истяцкого клада ( Чернецов , 1948. С. 8), который поступил в 1887 г. в собрание Тобольского музея.
Во второй половине августа участниками экспедиции были продолжены археологические исследования памятников возле р. Ивановской. Тогда были раскопаны два кургана, где обнаружено несколько фрагментов керамики и «два обломка черепной коробки человека». Предварительно В. Н. Чернецов определил ивановскую керамику как предшествующую по времени керамике с городища Потчеваш и, наблюдая некоторую близость к сузгунской, был склонен отнести ее к начальной стадии раннего железного века, т. е. VII–VI вв. до н. э. (Там же. С. 9).
В последующие годы Западно-Сибирская экспедиция ИИМК продолжила археологические исследования в Тобольском Прииртышье, но в меньших масштабах. В 1950 г. были проведены раскопки на памятнике Сузгун II ( Чернецов , 1950), что в совокупности со всеми известными материалами (прежде всего, орнаментированная керамика) стало основой для выделения сузгунской археологической культуры. Очевидно, что за это время у археологов сложились теплые отношения с музейными сотрудниками. Формально об этом свидетельствует телеграмма 1950 г., в которой В. Н. Чернецов и В. И. Мошинская поздравляют Тобольский музей с юбилеем (НА ТИАМЗ, № 338/51). В 1951 г. они вернулись в Тобольск для того, чтобы продолжить археологические исследования на Чувашском мысу. Тогда ими было заложено несколько небольших раскопов на площади городища, которые показали, что культурный слой на памятнике неоднороден. Верхние горизонты относятся ко времени существования городища, нижние синхронны керамике, происходящей с памятника Сузгун II ( Чернецов, Мошинская , 1951). Находки (более 300 предметов), полученные при раскопках городища, были переданы в сентябре 1951 г. на хранение в Тобольский музей (НА ТИАМЗ, № 375/18).
Позднее сотрудничество В. Н. Чернецова с Тобольским музеем продолжилось, из сохранившейся переписки известно, что он по запросу сотрудника музея В. И. Трофимовой помог с атрибуцией картины Н. Шахова «Осада городка» («Битва инородцев»). В ответном письме сообщалось, что получилось собрать горшок с Чувашского мыса, и на основании имеющихся данных В. И. Мошин-ской написана работа о культуре Потчевашского городища, которая в этом году идет в печать (НА ТИАМЗ, № 1692/5). Можно видеть, что по результатам экспедиции В. Н. Чернецов не только пополнил фонды, но и с согласия музея вывез некоторые экспонаты в Москву. Как следует из текста сохранившихся писем, для определения и исследования было взято несколько черепов людей, маленький горшочек с Искера, несколько жетонов, горшочки с раскопок в Суз-гуне (НА ТИАМЗ, № 325/166). Известно, что В. И. Трофимова обращалась к И. Я. Коганицкому с просьбой связаться с В. Н. Чернецовым о возврате этих предметов обратно. Кроме того, ожидалось, что в фонды будут переданы еще два горшка: один из раскопок в Сузгуне, другой – с Чувашского мыса. И. Я. Ко-ганицкий – уроженец Тобольска, член РСДРП, видный участник революционного движения и борьбы за советскую власть в Сибири и в Крыму. После окончания гражданской войны он жил в Москве, где в разное время работал в ВЦСПС, в газете «Труд», в отделе международных связей и управделами исполкома Коминтерна. В 1952 г. И. Я. Коганицкий находился на пенсии, но активно поддерживал связь с Тобольским музеем, что определило его встречу с выдающимся ученым-археологом. Как он потом сообщал В. И. Трофимовой, «Чернецов и его супруга оказались очень симпатичными людьми и очень расположенными к музею» (НА ТИАМЗ, № 325/160).
В это время проводилась большая работа над систематизацией материалов археологических исследований. Во многом изучение коллекций Тобольского музея помогло В. Н. Чернецову в создании культурно-хронологической периодизации памятников Западной Сибири от неолита до раннего железного века, изложенной в труде «Древняя история Нижнего Приобья» ( Чернецов , 1953а)
и других публикациях. В издании были приведены некоторые результаты исследований памятников в Тобольском Прииртышье. На этой территории наиболее ранние материалы, известные по жертвенному месту Сузгун II, относятся к бронзовому веку. В. Н. Чернецов осторожно определяет время его существования несколькими столетиями, а время возникновения – серединой II тыс. до н. э. ( Чернецов , 1953а. С. 51). К этой же эпохе им была отнесена каменная форма для отливки кельта, найденная консерватором Тобольского губернского музея В. Н. Пигнатти около д. Тюковой (Там же. С. 52); можно добавить, что в настоящее время форма относится к самусьско-кижировскому инвентарю ( Черных, Кузьминых , 1989. С. 154. Рис. 79: 3 ).
Не имея значительного материала с ивановских памятников, В. Н. Чернецов датировал ранние слои городища началом I тыс. до н. э., а время отложения его верхних горизонтов доводит до середины I тыс. до н. э. Таким образом, для Тобольского Прииртышья была намечена культурно-хронологическая периодизация, где древности культового места Сузгун II предшествуют материалам с Ивановского городища, а те, в свою очередь, являются более ранними по отношению к потчевашской культуре. В работах 1953 г. В. Н. Чернецовым было предложено наименование кулайской археологической культуре раннего железного века и обосновано ее выделение. Одной из опорных коллекций для ее выделения стали предметы Истяцкого клада, хранящиеся в фондах Тобольского музея. При этом автор считал кулайскую культуру граничащей с усть-полуйской и потчевашской и очень близкой к каждой из них ( Чернецов , 1953б. С. 223).
В тот же год вышла публикация В. И. Мошинской, посвященная памятникам Чувашского мыса. Следует отметить, что автор при выделении культуры оперировала в значительной степени материалами дореволюционных исследователей. Это сохранившиеся и доступные для изучения материалы А. И. Дмитриева-Мамонова из раскопок курганного могильника, рисунки находок М. С. Знаменского с городища. Для подкрепления выводов были привлечены материалы других памятников из окрестностей Тобольска, такие как рисунки М. С. Знаменского предметов из Савинского кургана, коллекция Тюковского кургана, раскопанного в 1916 г. В. Н. Пигнатти, и даже находка кельта у д. Дурыниной. В. И. Мошин-ская отмечает, что небольшие раскопки, произведенные в 1951 г., носят предварительный характер, но они позволяют использовать весь громадный материал, собранный в различное время на городище ( Мошинская , 1953. С. 204). При этом исследователи смогли выделить в общем массиве сузгунскую керамику, которую хорошо знали благодаря тому, что параллельно занимались изучением памятника Сузгун II. Однако при сборе сведений о городище и курганах Потчеваша в представленной публикации произошло объединение материалов раннего железного века и Средневековья, что в значительной степени повлияло на отнесение пот-чевашской культуры к раннему железному веку. По мнению авторов, она существовала около рубежа эр и стала исходной при формировании усть-полуйской культуры.
Развернутое обоснование выделения сузгунской археологической культуры было представлено В. И. Мошинской в статье 1957 г. Автором особо отмечается, что при существовавшем состоянии изученности Обь-Иртышья возможно предположить основной территорией распространения сузгунской культуры
Тобольское Прииртышье ( Мошинская , 1957. С. 128). Позднее уральскими археологами было выявлено и исследовано еще несколько десятков памятников этой культуры на границе тайги и лесостепи Западной Сибири. Отчасти была скорректирована датировка, которая в самом широком диапазоне умещается в XI–VIII вв. до н. э. ( Адамов и др ., 2008. С. 37).
Однако древности Сузгунской сопки не удалось изучить планомерно и последовательно. В 1960-х гг. при строительстве железнодорожного моста через р. Иртыш полностью было разрушено городище Сузгун I. В 1984 и 1986 гг. В. Т. Галкин исследовал небольшими раскопками остатки культового поселения Сузгун II, а в следующем, 1987 г., этот памятник был разрушен при строительстве второй железнодорожной колеи (Там же. С. 33). Сейчас остается только предполагать, что археологические памятники в урочище, возможно, были более многообразными, чем нам представляется. В фондах Тобольского музея-заповедника хранится коллекция керамики, поступившая в 1954 г. от неизвестного лица из Сузгуна, где присутствуют находки раннего железного века и раннего Средневековья.
Кроме того, в работе «Нижнее Приобье в I тыс. н. э.» В. Н. Чернецовым было продолжено изложение периодизации культурно-исторического развития для памятников до XIII в. Безусловной заслугой В. Н. Чернецова является выделение нижнеобской (обь-иртышской) культурно-исторической общности, состоящей из нескольких этапов, обоснование которых происходило в том числе с опорой на материалы Тобольского музея (из Тобольского Прииртышья использовались единичные находки) ( Чернецов , 1957. С. 184). Для изучения древней истории Тобольского Прииртышья необходимо учесть, что на его территории тогда не были учтены карымский (IV–V вв.) и кинтусовский (X–XIII вв.) этапы, выделенные В. Н. Чернецовым (Там же. С. 138).
Сегодня культурно-хронологическая периодизация памятников Западной Сибири, изложенная в трудах 1953 и 1957 гг., может быть применена к территории Тобольского Прииртышья уже только со значительными корректировками. Авторы отмечают сходство керамики из Саргатских и Тюковского (тогда определенного как потчевашский) курганов ( Мошинская , 1953. С. 217), но здесь необходимо отметить, что устойчивые представления о саргатской культуре сформировались в науке заметно позднее. Вместе с тем исследования в Среднем Прииртышье памятников, схожих по инвентарю с городищем Потчеваш, позволили отнести потчевашскую культуру ко времени раннего Средневековья. Выделенная В. Н. Чернецовым по культовому литью кулайская культура только в 1960-х гг. начала соотноситься с керамикой, имеющей ярко выраженную орнаментацию. В 1980-х гг. было обосновано выделение богочановской культуры раннего железного века, к которой принадлежит значительная часть материалов из городища Ивановское из Тобольского Прииртышья ( Данченко , 1996. С. 8–13).
Таким образом, на современном этапе изучения не оспаривается принадлежность сузгунской культуры к позднему бронзовому веку. В раннем железном веке Тобольское Прииртышье было заселено представителями богочанов-ской культуры, и стоит добавить, что существуют весомые аргументы в пользу того, что она является производной от сузгунской культуры. Не отрицая присутствия на территории носителей саргатской культуры, стоит заметить, что ее памятники представлены только курганными могильниками (курганы Потче-ваш, Тюковский, Савинский) и не выделено ни одно поселение, уверенно определенное как саргатское. Существует обоснованная точка зрения, что с рубежа II–I вв. до н. э. в регион начинается активное продвижение носителей кулайской культуры, потеснивших здесь местное население (Адамов и др., 2008. С. 45), при этом на большинстве известных местных памятников материалы кулайской культуры продолжают быть слабо изученными. Позднее, на основе саровского этапа кулайской культуры, в Тобольском Прииртышье формируется карымский этап (культура), переходный к эпохе Средневековья (Балюнов, 2025. С. 10–11). И далее последующие периоды местной древней истории могут быть определены потчевашской культурой и кинтусовским этапом (культурой).
В конце 1950-х гг. продолжилась работа Западно-Сибирской экспедиции, возглавляемой В. Н. Чернецовым, проходившая в том числе и на территории Тобольского Прииртышья. В 1958 г. Тобольский музей обратился в Отдел полевых исследований с просьбой провести археологические исследования на городище Искер. Кучумово городище, или Искер, – столица Сибирского ханства, является, пожалуй, самым известным памятником археологии вблизи Тобольска. После победы в битве у Чувашского мыса дружина Ермака заняла город, который хан Кучум оставил без боя. И в дальнейшем казаки проживали на Искере около 2,5 лет, вплоть до гибели своего атамана. Опустевшая после этих событий столица скоро начала археологизироваться, привлекая к себе в последующие несколько столетий любителей древностей. В 1880-х гг. работы по изучению Искера производил тобольский художник М. С. Знаменский, после его смерти собранная им коллекция оказалась в Финляндии, где была обзорно опубликована А. М. Тальгреном в 1922 г. ( Балюнов , 2023. С. 417). В 1915 г. раскопки на городище осуществил консерватор Тобольского музея В. Н. Пигнатти, им был составлен полный каталог экспонатов с Искера, находящихся в музейном собрании. Следует добавить, что публикации В. Н. Пигнатти и А. М. Тальгрена были хорошо известны В. Н. Чернецову (с последним он состоял в переписке в 1930-х гг.) ( Кузьминых , 2006) и служили научной базой при исследовании городища.
В середине XX в. сохранность памятника вызывала большую тревогу, что являлось определяющим для проведения полевых работ в 1958 г. Археологическими исследованиями требовалось установить степень сохранности Искера и интенсивность разрушений, причиняемых р. Иртыш, поскольку предполагалось, что городище находится в аварийном состоянии. Известно, что музейные сотрудники были настроены принять участие в раскопках городища (НА ТИАМЗ, № 504/37), однако В. Н. Чернецов ограничился проведением только разведочных работ ( Балюнов , 2023. С. 422). Исследователю были известны материалы с Искера, хранящиеся в фондах Тобольского музея, например, в работе 1953 г. им отмечалось, что на городище присутствует слой потчевашской культуры ( Чернецов , 1953б. С. 237). В результате разведочных работ В. Н. Чернецов пришел к заключению, что угрозы быстрого разрушения памятника не существует, но считал желательным подвергнуть раскопкам его сохранившуюся часть. Данное заключение сегодня выглядит достаточно спорным, поскольку обследования Искера, проведенные буквально через несколько лет Г. Е. Марковым в 1960 г.
и Б. Б. Овчинниковой в 1967 г., показали, что городище продолжает стремительно разрушаться ( Балюнов , 2023. С. 424–425).
Работы В. Н. Чернецова и В. И. Мошинской очень скоро нашли отражение в местной краеведческой литературе. В 1959 г. директором Тобольского музея П. А. Пантелеевым было составлено письмо с просьбой выслать отзыв после просмотра главы об археологических памятниках в книге-путеводителе по историческим местам г. Тобольска и его окрестностей, подготовленной сотрудником В. Ф. Ретунским. Составлено оно было на имя Ванды Иосифовны и Валерия Николаевича (без указания фамилий), но несложно догадаться, кто являлся адресатом. В книге ( Ретунский , 1960) были даны общие характеристики археологических памятников урочища Сузгун, Ивановского городища, курганного могильника и городища на Чувашском мысу, городища Искер.
Можно сказать, что сотрудничество В. Н. Чернецова и В. И. Мошинской с Тобольским музеем длилось многие годы, при этом некоторые исследовательские работы в окрестностях города производились ими совместно с местным учреждением. Музейные коллекции, преимущественно дореволюционные, служили ориентиром для поиска и изучения памятников, а также опорой при создании концепции культурно-хронологического развития древней истории Нижнего Приобья, и в последующем уже труды московских археологов стали основой для изучения тобольских собраний. Следует добавить, что научные работы В. Н. Чернецова и В. И. Мошинской имеют важное значение для исследований древностей длительного периода от позднего бронзового века до раннего Средневековья. Кроме того, их исследования повлияли на изучение истории Тобольского Прииртышья позднего Средневековья. Выделив в материалах городища Искер комплексы сузгунской и потчевашской культур, В. Н. Чернецов и В. И. Мошинская, можно сказать, заочно присоединились к научной дискуссии о многослойности названного памятника. Работами на городищах Сузгун и Потчеваш они опровергли уже укоренившееся в региональной истории мнение о том, что эти памятники являются остатками татарских городков, будто бы связанных с событиями времени похода Ермака в 1580-х гг.