История Иркутской и Забайкальской епархий в 1917–1930-х гг. в архивных документах

И зучение истории религиозных институтов, особенностей взаимодействия церкви и общества в условиях социокультурной модернизации и политической нестабильности 1917–1930-х гг. является одним из актуальных направлений современных исследований. Комплексный поиск источников в архивах, библиотеках и музеях, их объективный анализ и интерпретация с учетом региональных условий являются необходимыми условиями не только для реконструкции исторических событий, но и для расширения экспертных знаний о роли религиозного фактора в общественной жизни.

В исследовании обозначенных вопросов на материалах двух крупных и самодостаточных сибирских епархий – Иркутской и Забайкальской – особое место занимают церковные документы, отложенные в фондах государственных архивов Иркутской области, Забайкальского края и Республики Бурятия. Цель данной статьи – дать характеристику и оценку информационного потенциала архивных документов, отражающих внутреннюю жизнь православных общин.

Большинство документов поступило в региональные архивохранилища в ходе национализации церковного имущества. Однако революционные и военные события 1917–1920-х гг., стихийные природные бедствия, трудности административно-государственного строительства, антирелигиозные кампании и репрессивная политика 1930-х гг. привели к безвозвратной утрате многих документов. При этом сохранившаяся часть документов религиозных учреждений в настоящее время не только является предметом научных изысканий, но и пользуется большим спросом для составления генеалогии и родословных. В связи с этим архивные учреждения проводят серьезную работу по систематизации и обеспечению доступности для широкой аудитории религиозного наследия, свидетельством чего стала подготовка и издание тематических путеводителей и сборников документов1 [Дневник настоятеля… 2011].

Фонды православных учреждений, находящиеся на хранении в государственных архивах Иркутской области (ГАИО), Забайкальского края (ГАЗК) и Республики Бурятия (ГАРБ), являются одними из наиболее значимых коллекций. Будучи ценным документальным массивом, они отражают важные аспекты государственной политики, религиозной, культурной и общественной жизни регионов, в т.ч. в 1917–1930-х гг. Этот период характеризуется как сложный и трагичный в истории Иркутской и Забайкальской епархий, когда был накоплен уникальный опыт существования и выживания в условиях антирелигиозного государства.

Основной массив материалов представлен делопроизводственной документацией, где значительную часть занимают документы, исходящие из высших органов церковного управления, переписка с исполнительными органами государственной власти. Поэтому исследование истории епархий невозможно без обращения к фондам органов церковного управления. В ГАИО – это фонд 50 «Иркутская духовная консистория», фонд 485 «Иркутское епархиальное церковное управление», фонды 291, 587, 591 «Благочинные православных церквей Иркутской епархии»; в ГАЗК – это фонд 7 «Забайкальский областной епархиальный училищный совет», фонд 8 «Забайкальская духовная консистория», фонд Р-422 «Забайкальское епархиальное церковное управление».

Одними из наиболее крупных и содержательных являются фонд Р-422 «Забайкальское епархиальное церковное управление» (954 ед. хр.) ГАЗК и фонд 485 «Иркутское епархиальное церковное управление» (561 ед. хр.) ГАИО. Оба фонда хронологически охватывают период с 1917 по 1934 г., содержат материалы, позволяющие рассмотреть особенности религиозной жизни православного населения. К ним следует отнести доклады о состоянии епархий, отчеты и журналы заседаний епархиального совета, протоколы и постановления общих собраний, собраний членов приходских церковных советов, заседаний епархиальных и благочиннических съездов, рапорты священнослужителей о несении церковной службы, послужные списки, личные дела духовенства, книги входящей и исходящей документации и др.

Документы предоставляют возможность проследить трансформацию церковно-административного управления в 1917–1930-х гг. Перестройка системы епархиального управления на местах согласно решениям Всероссийского Поместного собора была начата в 1918 г. Так, протоколы собраний Забайкальской епархии представляют процесс обсуждения и утверждения Правил по Забайкальскому епархиальному совету, в которых были закреплены права и обязанности членов и председателя совета, их основные функции1. Отдельный массив документов, представленный перепиской Забайкальского епархиального совета с правительством Дальневосточной республики, позволяет рассмотреть особенности взаимоотношений в период 1920–1922 гг. В фонде 491 «Троицкосавский Благочинный совет» ГАРБ также сосредоточены документы о деятельности церквей периода ДВР.

Информация о судьбоносных перипетиях в служении иркутских и забайкальских архиереев – от первых арестов, непродолжительных сроков заключения до судебных процессов 1930-х гг. – также может быть почерпнута из архивных материалов. Документы Забайкальской духовной консистории предоставляют информацию о назначении викарного епископа Селенгинского Ефрема (1916–1918); о его подвижнической деятельности, о фактах его преследования со стороны органов власти в 1917 г. О судьбе епископа Селенгинского Софрония (Сергея Старкова), деятельности епископа Забайкальского и Нерчинского Евсевия (Рождественского) после «живист-ского» раскола и др. можно также узнать из архивных материалов.

В истории РПЦ рассматриваемого периода особое место занимает обновленческий раскол, который внес дестабилизирующее начало в организационные, финансовые, имущественные и отчасти богословские вопросы. Однако по сути это было конформистское движение, получившее поддержку советской власти, но не нашедшее поддержки у населения. В путеводителе ГАИО «История религиозных учреждений Восточной Сибири» подчеркивается, что «в связи с арестом 07.05.1922 патриарха Тихона произошло объединение сторонников его устранения от управления РПЦ, упразднение патриаршества, радикализация церковных реформ, признание справедливости социальной революции и установления с советской властью “нормальных отношений”»1.

Средисовременныхработ,посвященныхизучениюрегиональногообновлен-чества, стоит отметить скрупулезные исследования диакона С.С. Кульпинова. Характеризуя источниковую базу диссертации на соискание ученой степени доктора церковной истории «Предпосылки, возникновение, развитие и ликвидация обновленческого раскола в Западной и Восточной Сибири в 1920-х – начале 1940-х гг. (на материалах Новосибирской, Томской, Иркутской и Читинской епархий)», автор предложил классификацию документов, отложенных в фондах 485 ГАИО и Р-422 ГАЗК. Так, он выделил несколько групп документов: «1. Материалы обновленческого Священного Синода, направляемые в епархии и отчеты епархий в синодальные структуры; 2. Материалы Сибирской обновленческой церкви и Дальневосточного митрополитанского церковного управления, направляемые в епархии и отчеты епархий в краевые церковные структуры; 3. Протоколы заседаний епархиальных и викари-альных органов управления; 4. Распоряжения правящих и викарных “архиереев”; 5. Протоколы епархиальных и викариальных съездов; 6. Материалы работы благочиний и приходов» [Кульпинов 2023: 22]. В настоящий момент это деление, в основе которого лежит принцип церковно-административной подчиненности, является первой попыткой классификации источников по истории обновленческого раскола.

В свою очередь, хотелось бы подчеркнуть, что видовое разнообразие документов Иркутского и Забайкальского церковных управлений, их насыщенность, временной охват и степень сохранности позволяют детально рассмотреть основные тенденции и региональные особенности развития обновленчества. Благодаря обширной переписке ЕЦУ с высшими церковными органами – Высшим церковным управлением, Священным синодом Российской православной церкви, Сибирским областным церковным советом – Сибирским областным церковным управлением, Дальневосточным областным церковным управлением (циркуляры, предписания, полемические материалы, статистика) можно восстановить изменения внутреннего церковно-административного устройства епархий, их структуру и состав.

Особенности развития обновленческого раскола в Иркутской и Забайкальской епархиях определялись географической удаленностью, что объясняло отсутствие четкого представления и понимания духовенством сути происходя щих церковных реформ. Так, согласно документам, 15 октября

1922 г. «архиепископ» Николай Чижов был избран председателем Иркутского губернского церковного управления, и по благочиниям Иркутской епархии был разослан циркуляр, сообщавший о вступлении «архиерея» в свои права1. В Забайкальской епархии этот процесс затянулся до 15 июня 1923 г., когда было образовано Забайкальское губернское церковное управление под председательством «архиепископа» Михаила Орлова. «Архиепископ» Михаил созвал в Чите руководителей благочинных округов и раздал им свое управление с запретом поминать на богослужениях патриарха Тихона как лишенного церковного сана2. Фонд 485 ГАИО содержит также материалы о создании и деятельности самостоятельной Бурят-Монгольской обновленческой епархии, просуществовавшей с 1924 по 1934 г.3 Архивные документы свидетельствуют, что фактически институциональное оформление этой епархии было обусловлено в большей степени административно-территориальными изменениями региона, чем ее самодостаточностью.

Большинство священнослужителей епархий со своими приходами подчинились решениям церковных управлений, перейдя, тем самым, в обновленчество. Это находит подтверждение в исповедях, письмах верующих об их отречении от обновленчества, их раскаянии, личной переписке и др., что представляет несомненный исследовательский интерес.

Для оценки общего состояния епархиальной жизни после легализации патриаршей церкви информативными являются протоколы пастырских совещаний по подготовке к созыву II Поместного собора. Так, согласно указу № 124 от 13/26 января 1928 г. заместителя Патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия и временного при нем Патриаршего Священного синода, на местах была начата подготовительная работа4. «Признавая крайнюю нужду», епархиальным преосвященным и временно управляющим было предложено обсудить «доступными способами» вопросы времени и порядка созыва собора, его состава, повестки и др. Наряду с указанными вопросами на совещаниях обсуждались состояние взаимоотношений с органами власти, причины и последствия расколов, духовное образование, окружные церковные управления и митрополичьи округа, церковное издательство, приходской устав, возвращение причтам церковных домов и др.

При этом необходимо отметить, что более полное представление общей канвы событий и специфики жизни епархий в 1917–1930-х гг. – от создания органов управления, трансформации административно-церковного управления, «раскольничьего» движения, постоянной смены епархиального руководства до реорганизации благочиний и упразднения епархий – можно сформировать с учетом верификации всего комплекса опубликованных и неопубликованных источников.

Фонды монастырей и церквей Иркутской и Забайкальской епархий содержат сведения о деятельности отдельных православных учреждений в советский период. Так, информация о национализации Иркутского Вознесенского монастыря в 1920–1921 гг. представлена в актах, протоколах об обысках и изъятии, отложенных в фонде 121 ГАИО. Фонд 282 ГАЗК «Церкви Забайкальской области» также имеет материалы 1920–1930-х гг. Доклады, отчеты, прошения, жалобы, документы о кадровых назначениях, финансовом положении, протоколы общих собраний прихожан и др. дают представление о деятель- ности православных общин Михайло-Архангельской церкви декабристов, Читинской кладбищенской церкви, Читинского Александро-Невского и Казанского кафедральных соборов и др.

Фонд «Кафедральные соборы Иркутской епархии: Богоявленский и Казанский)», 14 фондов церквей г. Иркутска, 16 фондов церквей городов и сел Иркутской губернии ГАИО, наряду с приходскими книгами о родившихся, бракосочетавшихся и умерших, брачными документами и др., содержат чаще всего перечень документов (уставы, списки верующих, описи церковного имущества, анкеты священнослужителей), необходимый для регистрации религиозных общин.

В фондах ГАРБ «Верхнеудинский Одигитриевский собор» (фонд 186), Верхнеудинская Спасская церковь (фонд 213), «Михаило-Архангельская церковь» (фонд 363), «Троицкосавская Успенская кладбищенская церковь» (фонд 365) представлены протоколы собраний, переписка с вышестоящими церковными органами по вопросам назначения, увольнения, перемещений священнослужителей, списки верующих, доклады, акты, отчеты и др. Эти фонды по степени насыщенности информацией уступают фондам ГАИО и ГАЗК, что объясняется логикой церковно-административного устройства. Наряду с материалами, отражающими внутреннюю жизнь религиозных общин, имеется небольшое число документов, раскрывающих взаимоотношения местных органов власти и религиозных организаций.

Таким образом, документы региональных архивохранилищ по истории Иркутской и Забайкальской епархий в 1917–1930-х гг. наглядно иллюстрируют сложные внутрицерковные процессы, происходившие в условиях политических и социокультурных изменений. Также изучение и объективная интерпретация этих материалов требуют комплексного подхода для более глубокого понимания не только эволюции государственно-церковных взаимоотношений, но и реконструкции биографий и судеб людей, оказавшихся на переплетении политических и духовных конфликтов.