История Камчатского подворья в Харбине (1927–1946 гг.)

История Камчатского подворья в Харбине связана с именем его основателя, выдающегося миссионера ХХ в., которого современники именовали «апостолом Камчатки», епископа Камчатского и Петропавловского Нестора (Анисимова), впоследствии митрополита.

В настоящее время исследуются материалы для составления жизнеописания архиерея в связи с подготовкой его канонизации. Вопрос о прославлении митрополита Нестора в лике святых начал обсуждаться в 1998 г. в Камчатской епархии. В период с 2000 по 2002 гг. он рассматривался Синодальной комиссией Русской Православной Церкви по канонизации на четырех заседаниях1, но положительного решения не получил. Причиной послужили судебно-следственные дела с протоколами допросов митрополита Нестора, в которых он, как посчитали члены Комиссии, оговаривал других лиц, и опиравшиеся на справки Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете министров СССР сведения, характеризовавшие архиерея с негативной стороны.

В 2023 г. работа по изучению биографии архипастыря была возобновлена Камчатской епархией с привлечением Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Результатом совместных трудов стали новые публикации2, опирающиеся на архивные документы, ранее не вводившиеся в научный оборот и доказывающие

Митрополит

Нестор (Анисимов)

несостоятельность обвинений против митрополита Нестора.

При изучении изданных ранее трудов о митрополите Несторе и сравнении их с архивными материалами выяснилось, что большинство авторов свободно интерпретировали события и факты биографии архиерея, допускали неточности в датах, использовали в своих выводах сомнительные источники. Настоящее исследование, связанное с основанием Камчатского подворья в Харбине, является одним из примеров выявления таких несоответствий в работах о владыке Несторе, и может не только стать частью его жизнеописания, но также послужит дальнейшему изучению церковной жизни русской эмиграции на Дальнем Востоке3.

Почти во всех известных публикациях датой основания Камчатского подворья считается 1921 г., тогда как первые упоминания о нем в харбинской прессе относятся к 1928 г. В чем же причина? Дело в том, что большинство авторов, в том числе основные биографы митрополита Нестора — митрополит Мануил (Лемешевский), А. Караулов, С. Фомин, О. Косик и др., — основание подворья связывает с первым приездом архиерея в Харбин. Вслед за митрополитом Мануилом эта дата появляется почти во всех последующих работах о митрополите Несторе. Например, С. Фомин в своей монографии «Апостол Камчатки» пишет: «Здесь, в Харбине, в 1921 году он основал Камчатское подворье, открыв при нем 14 августа школу»4.

В данном случае сыграло роль прочтение митрополитом Мануилом автобиографии (анкеты) владыки Нестора, хранящейся в его личном деле в Патриархийном архиве. Похожие документы в виде анкет, справок и характеристик сохранились в следственных делах митрополита Нестора, в деле о снятии судимости (1957 г.) и в других делах Совета по делам Русской Православной Церкви.

Так, один из таких документов использовала в своей статье «Неугасимая свеча» Н. Разжигаева. Касаясь харбинского периода служения митрополита Нестора (1921– 1948 гг.) в разделе «Страницы автобиографии», она процитировала следующие слова владыки без ссылки на источник: «По окончании Московского Всероссийского Собора возвращался на Камчатку, но пути сообщения туда были закрыты. Я остался во Владивостоке, откуда в 1921 году выехал в г. Харбин (бывшая полоса отчуждения КВЖД), где открыл Камчатское подворье с храмом в честь иконы Всех Скорбящих Радо-стей»5. Далее идет перечисление благотворительных организаций митрополита Нестора за все последующие годы, начиная с Дома Милосердия, который почему-то обозначен как «приюты “Дом Милосердия и Трудолюбия”»6. Учитывая эту и другие неточности текста — например, ошибку в слове «Радость» — можно с большой долей вероятности утверждать, что цитируемая «автобиография» была составлена не лично митрополитом7, а каким-то иным способом. Как правило, исследователи подобные моменты не учитывают, поэтому у большинства из них дата основания подворья притягивается к 1921 г.

Другой известный биограф митрополита Нестора О. Косик, опираясь на следственное дело владыки, пишет, что на основание подворья в Харбине в 1921 г. епископ Нестор получил благословение архиепископа Владивостокского Евсевия (Никольского): «Это позволило ему, находясь на канонической территории Владивостокской, а затем и Харбинской епархий, иметь свой храм, благотворительные учреждения и совершать богослужения, и в то же время быть совершенно независимым от Харбинской епархии. Поэтому как правящий архиерей самостоятельной Камчатской епархии, легально находящейся на канонической территории другой епархии, он подчинялся непосредственно Архиерейскому Синоду (Русской Православной Церкви институт, 2003. Машинопись; Е е же. Вопрос о Временном Высшем Церковном Управлении на Дальнем Востоке в 1921 году // XV ежегодная богословская конференция Православного Свято- Тихоновского гуманитарного университета. Т. 1. М., 2005. С. 287–292; Ее же. Постановление № 362 от 7/20 ноября 1920 г. и вопросы церковного управления на Дальнем Востоке, 1921–1922 гг. // Материалы Всероссийской научно- практич. конф. «Православие в судьбе Урала и России: История и современность». Екатеринбург, 2010. С. 276–281; Ее же. Церковная жизнь русской эмиграции на Дальнем Востоке в 1920–1931 гг.: На материалах Харбинской епархии. М.: ПСТГУ, 2014; и др.

Заграницей. — С. А. ). В дела управления (Харбинской. — С. А. ) епархией владыка почти не вмешивался»⁸.

Однако подобные аргументы несостоятельны. Во-первых, архиепископ (впоследствии митрополит) Евсевий (Никольский) управлял Владивостокской епархией до 1919 г. и никак не мог благословить епископа Нестора основать подворье в Харбине, потому что в это время епископ Нестор находился на российском Дальнем Востоке, был духовником казачьих вой ск Колчаковского правительства и продолжал управлять Камчатской епархией как полусамостоятельным викариатством Владивостокской епархии. Никто из архиереев не предполагал, что ему придется эмигрировать в Харбин. Во-вторых, Харбинская епархия была основана указом Синода Русской Православной Церкви Заграницей в марте 1922 г.9, когда митрополит Евсевий уже скончался в Москве. А полу-самостоятельное Камчатское викариатство было выделено в самостоятельную епархию в сентябре 1922 г. также по указу зарубежного Синода без согласования с Всероссийской церковной властью, в связи с чем глава Русской Православной Церкви Заграницей митрополит Антоний (Храповицкий) был вынужден написать объяснение Патриарху Тихону. В своем письме от 11 (24) августа 1923 г. он разъяснял: «Камчатская епархия выделена в самостоятельную епархию Архиерейским Синодом, на основании совещания епископов Дальнего Востока… епископ которой, преосвященный Нестор… добровольно подчинился в прошлом году Архиерейскому Синоду»10.

Таким образом, можно видеть, что интерпретация различными авторами фактов биографии митрополита Нестора остается разноречивой, в ней содержатся ошибочные даты и неоправданные выводы, основанные на субъективных суждениях исследователей.

Чтобы выявить и исправить указанные неточности в таком запутанном вопросе как история Камчатского подворья в Харбине, в настоящем исследовании были использованы источники, наиболее полно отразившие деятельность архиерея в эти годы — архивные материалы, в том числе хранящееся в Российском государственном историческом архиве Дальнего Востока и впервые введенное в научный оборот «Дело о выделении Камчатской епархии», и харбинская периодическая печать 1920-х гг., позволившая проследить точную хронологию и последовательность событий.

Епископ Камчатский Нестор (Анисимов) и его роль в преобразовании полусамостоятельного Камчатского викариатства в самостоятельную епархию

С 1920 по 1923 гг. в Харбин эмигрировали четыре архиерея: архиепископ Оренбургский и Тургайский Мефодий (Герасимов), епископ Забайкальский и Нерчинский Мелетий (Заборовский), епископ Владивостокский и Приморский Михаил (Богданов) и епископ Камчатский и Петропавловский Нестор (Анисимов). Каждый из них имел свои архипастырские заслуги, каждого знали и почитали за прежние труды, но епископ Нестор был особенно любим паствой. Служил он торжественно и молитвенно, был хорошим проповедником. Хлебосольный, милостивый и щедрый, он уважал и ценил каждого человека, умел утешить и поддержать всякого, кто к нему обращался.

Епископ Нестор, с 1916 г. возглавлявший полусамостоятельное викариатство Владивостокской епархии11, несмотря на молодой возраст (в ноябре 1921 г. ему исполнилось

37 лет), успел стать по-настоящему легендарной личностью. Опытный миссионер, основатель Православного Камчатского братства (1910 г.), которому оказывала покровительство царская семья; участник Первой мировой войны, награжденный боевыми орденами и крестом на Георгиевской ленте (высочайшей для священнослужителя военной наградой); член Поместного Собора Православной Российской Церкви, арестованный большевиками в 1918 г.12 и освобожденный из-под ареста по требованию Собора; искренний патриот Отечества — он стал для русских эмигрантов олицетворением потерянной ими России.

Его путь в Харбин оказался долгим. Он выехал из Москвы в октябре 1918 г. по благословению Патриарха Тихона и митрополита Евсевия из-за угрозы нового ареста за составленную им и изданную Собором брошюру «Расстрел Московского Кремля». В книге были описаны разрушения кремлевских святынь после артиллерийского обстрела, устроенного большевиками, с приложением множества фотографий. Власти конфисковали книгу во время обыска у Патриарха и допрашивали его о местонахождении автора.

Из-за военных действий в Сибири следовать на Дальний Восток епископу Нестору пришлось «кружным путем». Этот маршрут, по его описанию, проходил «через Киев, Одессу, Крым, Константинополь, Александрию, Египет, Суэцкий канал, Порт-Саид, Гонконг, Шанхай»13. Находясь в Крыму, епископ Нестор духовно окормлял находившихся там представителей Дома Романовых в опасное для них время. В апреле 1919 г., когда усилиями европейских королевских домов восемнадцать Романовых, в том числе вдовствующая императрица Мария Феодоровна и великий князь Николай Николаевич с семьей, были вывезены из России, покинул Крым и епископ Нестор, отправившись сначала в Константинополь, затем на Камчатку, куда из Константинополя следовал пароход Добровольного флота «Томск».

Последний раз он выехал на Камчатку в 1920 г. из Владивостока на пароходе, который направлялся в Петропавловск через Японию. Но в порт назначения судно не дошло, поскольку в городе произошло восстание и пароходы туда не пускали. Не имея возможности добраться в свою епархию, епископ Нестор временно остался в Японии, под кровом Российской Православной духовной миссии, окунувшись в жизнь русских беженцев. Среди них было много военных, особенно бывших колчаковцев. Крайне бедственное положение вынуждало людей в дальнейшем покидать страну из-за ограничительных мер японских властей, но кто-то оставался, оседая в японской столице и других городах.

По просьбе епископа Японского Сергия (Тихомирова), которому было крайне сложно справляться с наплывом беженцев из России, епископ Нестор совершал богослужения в Йокогаме. Тогда же в Японии было опубликовано второе издание брошюры «Расстрел Московского Кремля». Дополненная новыми свидетельствами о преступлениях советской власти в России, книга вышла на русском и японском языках.

Весной 1921 г. архиерей покинул Японию и выехал во Владивосток, где после белого переворота к власти пришло несоциалистическое правительство братьев Меркуловых. 25 июня Камчатским епископом был отслужен молебен по случаю окончания работы второго Съезда несоциалистических организаций Дальнего Востока. И, наконец, в июле 1921 г. он впервые приехал в Харбин.

В Харбине Камчатский епископ был принят в Иверскую церковь. Эта церковь, находившаяся на Офицерской улице в районе Пристани, недалеко от вокзала, называли военной. Она была построена в 1907 г. на средства чинов Пограничной стражи Заамурского Пограничного округа, по инициативе командующего округом генерал-лейтенанта Н. М. Чичагова. Это был храм-памятник, в котором находились иконы русских полков, а на стенах были выбиты имена русских воинов, погибших во время Боксерского восстания в Китае (1899–1901 гг.) и в русско- японскую вой ну (1904– 1905 гг.). В церковной ограде был захоронен легендарный генерал Добровольческой армии, возглавлявший Великий Сибирский Ледяной поход, Владимир Оскарович Каппель, прах которого был перевезен в Харбин в 1920 г.

Оказавшись в Харбине, епископ Нестор сразу включился в просветительскую и благотворительную работу Свято- Иверского Богородицкого братства. Но это еще не был переезд за границу. Летом 1922 г. во Владивостоке состоялся Приамурский Земский собор (июль-август 1922 г.), на котором предполагалось решить вопрос о верховной власти в занятом белыми Приморье и впоследствии в России. Епископ Камчатский Нестор выехал для участия в Земсоборе с делегацией от Харбинской епархии в составе трех членов Харбинского епархиального совета и главы епархии архиепископа Мефодия (Герасимова).

На последнем заседании Земского собора, 10 августа, епископ Нестор был избран в состав делегации в Западную Европу, на которую возлагалась задача объединения армии и решения вопроса о назначении на Дальний Восток правителя из Дома Романовых. Эта роль предназначалась великому князю Николаю Николаевичу, который в то время продолжал придерживаться политики непредрешенчества. Кроме епископа Нестора членами делегации были назначены председатель Земского собора Н. И. Миролюбов (профессор- юрист, член Харбинского епархиального совета) и бывший председатель Приамурского правительства С. Д. Меркулов14. Епископ Нестор был включен в состав делегации как духовник великого князя15 — лицо, способное оказать влияние на главного кандидата в правители России и склонить его к согласию на приезд в Приморье.

После окончания работы Земского собора дальневосточные архиереи собрались в г. Никольске- Уссурийском на Епископское совещание для решения вопросов церковного управления и созыва Церковного Собора.

Подготовка к совещанию, которое состоялось 13–14 сентября 1922 г., началась в Харбине в июле 1921 г., после получения из России документа особой важности — постановления Всероссийской церковной власти № 362 от 7 (20) ноября 1920 г. об организации церковного устройства «на случай разобщения епархии с Высшим Церковным Управлением или прекращения деятельности последнего». Постановление № 362, принятое Патриархом Тихоном, Священным Синодом и Высшим Церковным Советом в период, когда Русская Православная Церковь находилась под угрозой уничтожения16, должны были получить архиереи всех епархий на территории России. В Харбин постановление

№ 362 привезли делегаты из Читы17, чтобы передать его своему правящему епископу Мелетию (Заборовскому) для выяснения вопроса об образовании на Дальнем Востоке отдельной митрополии «ввиду оторванности церквей Д[альнего] В[остока] от Московского Патриарха»18. Предложение забайкальцев послужило поводом для начала обсуждения вопроса о созыве Дальневосточного Церковного Собора.

После завершения работы Приамурского Земского собора, 6 сентября 1922 г. епископ Камчатский Нестор, находясь во Владивостоке, направил в Архиерейский Синод Русской Православной Церкви Заграницей телеграмму следующего содержания: «Согласно Патриаршего Указа 1920 г. за № 362 совещанием Епископов Михаила, Мефодия, Мелетия, Нестора постановлено выделить Камчатскую Епархию в самостоятельную с присоединением Охотского уезда, входящего в состав Камчатской области. Назначить Охотским викарием с пострижением в монашество Хиротонией… протоиерея, 52 лет, Даниила Шерстенникова, служившего много лет Камчатским Кафедральным благочинным, любимого населением, в личной жизни подвижника. Последний пароход на Камчатку отправляется в конце Сентября. Благословите привести в исполнение поручение епископов»19.

Ответная телеграмма из Сремских Карловцев датирована 11 сентября 2022 г.: Временный Архиерейский Синод Русской Православной Церкви Заграницей разрешил и благословил «выделить Камчатскую область в самостоятельную епархию, с присоединением Охотского уезда, в качестве викариатства», а также «назначить на кафедру викарного Епископа Охотского Протоиерея Даниила ШЕРСТЕННИКОВА с пострижением в монашество и с совершением хиротонии в граде по усмотрению местных Преосвященных»20.

Таким образом, был изменен статус полусамостоятельной Камчатской епархии, которая была преобразована в самостоятельную в составе Русской Православной Церкви Заграницей с учреждением при ней Охотского викариатства. В первый день работы Епископского совещания в г. Никольске- Уссурийском об этом изменении был составлен соответствующий документ, начинавшийся словами: «По благословению СВЯТЕЙШЕГО ПАТРИАРХА МОСКОВСКОГО И ВСЕЯ РОССИИ ТИХОНА, согласно постановления РОССИЙСКОГО ЗАГРАНИЧНОГО ВЫСШЕГО ЦЕРКОВНОГО УПРАВЛЕНИЯ от “13 Сентября — 31 Августа” сего 1922 года…»21

По завершении работы Епископского совещания 15 сентября епископ Нестор составил распоряжение викарию, передав ему полное управление Камчатской епархией на время своего отъезда в Европу, который, как предполагалось, должен был продлиться 4–6 месяцев. Однако поездка делегации не состоялась, поскольку в октябре 1922 г. Приморье было захвачено большевиками, Гражданская вой на в России закончилась установлением на Дальнем Востоке советской власти, а Камчатский епископ, не успев выехать в Европу, остался в Харбине.

Камчатское подворье в Харбине: исторический обзор от основания Дома Милосердия в 1927 г. до 1946 г. и вопрос о формальном признании подворья

В Харбине епископ Нестор, имевший богатый опыт миссионерской и благотворительной работы на Камчатке, смог продолжить свои труды в новых условиях, посвятив себя заботам о русских беженцах. 1 марта 1923 г. он основал при Иверском братстве свое первое эмигрантское благотворительное учреждение — Кружок ревнителей православия и сестричество. Кружком устраивались бесплатные обеды для бедных, нуждающимся раздавалась одежда и обувь, оказывалась ежемесячная денежная поддержка церковному хору, проводилась разносторонняя просветительская работа. Сестры- ревнительницы занимались сбором средств, белья, одежды и обследованием действительной нужды лиц, обращавшихся в кружок за помощью. Они же поддерживали порядок за богослужением и благолепие Иверского храма.

Одним из главных событий в работе кружка стало открытие в августе 1923 г. в районе Модягоу приюта для бедных хроников, при котором была устроена домовая церковь в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Достоянием церкви были две чудесно обновившиеся иконы и убранство, состоявшее из предметов, привезенных епископом Нестором с Камчатки, среди которых особо выделялся его епископский посох из рога. Другая часть церковных предметов состояла из пожертвований, подаренных храму жителями Харбина.

Через четыре года епископ Нестор приобрел в Модягоу дом с участком, куда перевез приют для престарелых и церковь. Так в Харбине появился Дом Милосердия, который вскоре вместил еще один приют — детский. Поскольку в Харбине уже существовал «Русский Дом»22 — приют для мальчиков, сирот и детей малоимущих родителей, — то новое учреждение должно было принять на свое попечение девочек- сирот.

Харбинская газета «Русское слово» о предстоящем событии сообщала: «В недалеком же будущем предполагается создать воспитательный приют для бедных детей-девочек. Жители окрестного района радостно приветствовали появление в их округе приюта и церкви, а маленькие дети с трогательной старательностью приняли самое горячее участие в переносе церкви»23.

Чтобы погасить оставшуюся задолженность за дом и участок, епископ Нестор, опираясь на свой «камчатский опыт», обратился с призывами о помощи «к добрым людям Харбина». О нуждах Дома Милосердия он говорил во время проповеди с церковного амвона, писал воззвания в местных газетах, проводил сборы по подписному листу. Во время первого такого сбора щедрую лепту на дело благотворительности внесли китайские власти, японский генеральный консул, фирмы Чурина и Когана, многие другие известные жертвователи. Наряду с богатыми благотворителями немало простых верующих стремились внести свой посильный вклад в благое дело.

Освящение приюта для девочек состоялось в воскресенье 27 ноября 1927 г. В своем слове после литургии епископ Нестор рассказал собравшимся, что задача Дома Милосердия заключается в воспитании детей, и что воспитанницы приюта будут находиться под умным, ласковым руководством заведующего Домом Милосердия священника Иулиана Сумневича и своей воспитательницы — бывшей сотрудницы приснопамятного епископа Ханькоуского Ионы24. И все они будут жить под покровом Божией Матери.

Первых насельниц, восемь девочек в возрасте от шести до девяти лет, разместили в светлых, просторных комнатах, которые раньше занимал священник. Приют начал отсчитывать первый год своей жизни. В то же время к владыке продолжали поступать множество прошений о приеме в приют, тогда как теснота помещения и ограниченность средств не позволяли принять всех нуждающихся. Тогда у епископа Нестора и его ближайшего помощника о. Иулиана возникла мысль расширить помещение приюта, выделив из него церковь в особое здание.

Первый заведующий Домом Милосердия священник Иулиан Сумневич скончался 20 июля 1928 г. от крупозного воспаления легких. Тяжело пережив утрату близкого друга и сотрудника, посвятившего все свои силы Дому Милосердия и до последнего дня жившего заботой о нем в своих молитвах, владыка Нестор обратился к харбинцам с новым призывом о помощи. Вспомнив труды о. Иулиана, епископ Нестор призвал воздать должное его великому подвигу человеколюбия и увековечить память о. Иулиана. Новый храм Дома Милосердия должен был стать, по его словам, храмом-памятником пастырю.

В девятый день кончины о. Иулиана, 28 июля 1928 г., епископ Нестор, сам перенесший продолжительную болезнь, совершил литургию в церкви Дома Милосердия и панихиду на могиле священника. Описывая богослужения в Доме Милосердия, очевидец писал: «…Маленькая церковь Дома Милосердия удивительно уютна и хороша. Хороший хор, исполняющий известные песнопения, чинно стоящие маленькие при-ютки, выстаивающие всю службу в большом порядке, дежурные, бесшумно ходящие по церкви, все это способствует молитвенному настроению молящихся»25.

С постройкой при Доме Милосердия церкви и расширением приюта следует связать и появление в Харбине Камчатского подворья, как стали называть Дом Милосердия в 1928 г. Харбинская пресса впервые назвала новый храм храмом при Камчатском подворье 6 ноября 1928 г., в день иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость», когда праздновался престольный праздник. Возможно, владыка и раньше называл свои приюты и церковь Камчатским подворьем, но каких-то упоминаний об этом не сохранилось.

В официальных документах сведения о Камчатском подворье появились только в 1931 г., и относятся они к событиям, связанным с юрисдикционными конфликтами, происходившими в Русской Православной Церкви. Как известно, духовенство и паства Русской Православной Церкви Заграницей дважды стояли перед выбором юрисдикции: в 1926 г., когда за границей сформировались два самостоятельных церковных управления26, и в 1928 г., когда православная эмиграция вынуждена была дать ответ на декларацию заместителя патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) о лояльности советской власти. И если в 1926 г. все дальневосточные епископы и их паства единогласно поддержали Зарубежный (Карловацкий) Синод во главе с митрополитом Антонием (Храповицким), то декларация митрополита Сергия стала причиной смут и нестроений среди духовенства и верующих как в России, так и за границей.

На Дальнем Востоке в юрисдикцию Московского Патриархата перешел глава Японской миссии архиепископ Сергий (Тихомиров)27, остальные архиереи остались в подчинении Карловацкому Синоду. Однако в 1931 г. попытку перехода в московскую юрисдикцию предпринял епископ Камчатский Нестор, из-за чего ему пришлось пережить серьезные проблемы, вплоть до запрещения в служении.

В том же году скончался митрополит Харбинский Мефодий (Герасимов)28 и по решению Зарубежного Синода во главе Харбинской епархии был поставлен возведенный в сан архиепископа Мелетий (Заборовский), перед которым глава Зарубежного Синода поставил вопрос об отношении епископа Нестора к церковным разделениям. В ответном письме митрополиту Антонию от 7 июля 1931 г. архиепископ Мелетий написал: «Взгляды его (епископа Нестора. — С. А.) действительно странны; на раскол в церкви он смотрит именно как на личную ссору архиереев. Были ли наложены какие-либо прещения на Еп[ископа] Нестора Архиерейским Синодом, когда он откололся от него, мне неизвестно, так как по этому делу Епископ Нестор имел сношение с покойным Митрополитом Мефодием. От Епископа Нестора я только слышал, что из Москвы ему был послан указ образовать здесь особую епархию, но он от этого решительно отказался, да конечно хорошо и сделал, так как при том настроении русских, какое здесь существует, конечно у него ничего бы не вышло. В видах, вероятно этого, он ничем и не проявлял за богослужениями своей принадлежности к Московской патриархии. Все время поминал Митрополита Петра, Ваше Святое имя и Митрополита Мефодия. Так что эта “церковная аполитичность” наконец привела его к убеждению, что он остался, как говорил мне, “без стула”»29.

Как выяснилось, епископ Нестор был запрещен в служении еще в мае 1931 г., но уже в августе это запрещение было снято. Связанные с запрещением события развивались следующим образом.

Несмотря на свое положение «без стула», епископ Нестор продолжал труды в Доме Милосердия — на подворье Камчатской епархии. В начале января 1931 г. владыка совершил освящение нового придела храма (в честь свв. мчч. Пантелеймона, Нестора, Иулиана и мцц. Екатерины, Варвары, Софии, Веры, Надежды, Любови, Антонины и Анастасии). На престол был возложен антиминс, полученный епископом Нестором еще до революции от владыки Евсевия. Церковную утварь и напрестольный серебряный крест пожертвовал староста церкви Дома Милосердия Г. Д. Антипас. Друзья епископа Нестора подарили Евангелие в хорошем переплете, выкупленное ими в аукционном магазине и прежде принадлежавшее собору одного из центральных городов России. Иконы для придела были написаны проживавшей в Доме Милосердия инокиней Ольгой Болотовой (впоследствии она станет игуменьей Олимпиадой).

За литургией в день освящения епископ Нестор рукоположил во священника диакона Георгия Вознесенского30, сына протоиерея Иверской церкви Николая Вознесенского, который сам обводил сына вокруг престола. Отец Георгий причислялся к храму Дома Милосердия и должен был совершать ранние литургии в новом приделе.

Между тем, из-за ухудшения положения русских эмигрантов, заметно уменьшились пожертвования на Дом Милосердия, где в начале 1931 г. содержалось 50 сирот и более 30 больных стариков. В эти трудные дни епископ Нестор продолжал звать харбинцев на доброе дело милосердия, проводил сборы, устраивал благотворительные лотереи- базары в кинотеатрах с показом детских пьес и кинофильмов. При подготовке такого базара в феврале 1931 г. на его призыв первыми откликнулись дети, ученики харбинских гимназий, которые принесли вещи и подарки сиротам Дома Милосердия.

В апреле 1931 г. епископ Нестор в сослужении с вновь назначенным настоятелем храма Дома Милосердия священником Иоанном Тростянским, архимандритом Ювеналием (Килиным), иеромонахом Нафанаилом (Львовым) и священником Георгием Вознесенским совершил освящение новой пристройки к храму. В этот день для детей приюта было устроено угощение, а во дворе были поставлены столы, за которыми получили горячий обед нищие, всегда во множестве приходившие к дверям храма.

20 мая епископ Нестор официально уведомил настоятеля Иверской церкви протоиерея Николая Вознесенского о том, что оставляет Иверскую церковь и в дальнейшем будет служить в храме при Доме Милосердия. 22 мая, в день свт. Николая и престольного праздника Иверского храма, владыка Нестор возглавил там прощальные богослужения.

Полное освящение расширенного храма Дома Милосердия состоялось 24 мая, через сорок дней после его закладки. А на следующий день, 25 мая 1931 г., открылся очередной Архиерейский Собор Русской Православной Церкви Заграницей, на котором было утверждено назначение архиепископа Мелетия на Харбинскую кафедру, и одновременно с этим назначением Собор постановил утвердить и сообщить архиепископу

Мелетию о запрещении в священнослужении епископа Нестора, поручив ему преподать последнему увещание.

О решении Собора (от 27 мая 1931 г.) и своем запрещении владыка Нестор смог узнать только 7 августа, по возвращении в Харбин из поездки в Пекин, где он навещал тяжело болевшего митрополита Пекинского Иннокентия (Фигуровского) и служил в его епархии до самой кончины архипастыря.

Однако, еще перед отъездом в Пекин, пытаясь исправить ситуацию владыка Нестор успел написать покаянное письмо митрополиту Антонию с просьбой о возвращении в юрисдикцию Зарубежного Синода, о чем митрополит Антоний сообщил в личном письме от 22 июня своему другу Ю. П. Граббе, приглашенному на должность управляющего канцелярией Архиерейского Синода Русской Православной Церкви Заграницей: «Е[пископ] Нестор просится назад к нам, а был он у Евлогия. С недавнего времени живет в Харбине и все говорит лямур, лямур: зачем разделения? должна быть любоф и любоф. Будто кто-либо проповедует ненависть! Передаю его письмо в Синод»31.

7 июля 1931 г. по поводу положения епископа Нестора в Харбине к митрополиту Антонию обратился архиепископ Мелетий. Крайне щепетильный в вопросах соблюдения церковного порядка, он писал: «Прошу Вас дать один разъяснительный ответ. Пр[еосвященный] Нестор по поручению Митр[ополита] Мефодия, а отчасти и по своему изволению делал поставления в иерея и в диакона. Как относиться к рукоположенным им. И имеет ли он право, находясь в чужой епархии, рукополагать для нужд своей Камчатской епархии, к каковой он причисляет церковь его приюта — Дом Милосердия, находящегося в Харбине. Приют этот он именует “Камчатским подворьем”, разрешение на устройство таких подворий, думается, должно быть даваемо Высшей церковной властию. Как смотреть на все это?»32

Так Камчатское подворье было впервые упомянуто в официальных документах. Из процитированного также следует, что официального разрешения на основание Камчатского подворья в Харбине у епископа Нестора не было.

Когда владыка Нестор вернулся в Харбин из Пекина, Зарубежный Синод уже рассмотрел его покаяние и принял о нем положительное решение. 17 августа 1931 г. епископ Нестор получил письмо от митрополита Антония, в котором глава Зарубежного Синода просил его по-прежнему продолжать богослужения во всех церквах33.

29 октября 1931 г. владыка Нестор отмечал 15-летний юбилей своего служения в сане епископа. Положение Дома Милосердия было в этот период крайне тяжелым. Каждый день возле квартиры епископа выстраивалась толпа посетителей с прошениями о приеме в приют. Каждое такое прошение говорило о беспросветной нужде, горе и отчаянии просителя.

В конце 1931 г. в Доме Милосердия воспитывалось 52 сироты и призревалось около 40 стариков. При приюте работали иконописная и живописная мастерские, швейная. Воспитательница Дома Милосердия, премированная за свои работы в России и в Харбине, учила девочек рукоделию. На кухне дети учились готовить, а в свободное время играли в небольшом саду.

В трудное для харбинцев время, начавшееся после конфликта на КВЖД34, средства на содержание приютов с каждым днем уменьшались, но епископ Нестор искал пути выхода из кризиса. С 24 октября по 3 ноября 1931 г. он устроил очередной благотворительный базар- выставку, где были выставлены всевозможные рукоделия Дома Милосердия. Большую помощь в организации выставки оказала владыке Н. Н. Шульц, объединившая дам-рукодельниц, предоставивших на продажу свои работы. Кроме рукоделий от жертвователей принимались работы по дереву и металлу и все, что могло быть выставлено на базаре.

Приглашая харбинцев на праздник в день иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость», престольный праздник храма Дома Милосердия, епископ Нестор напомнил, что существование Дома Милосердия, а с ним и существование полутораста человек его питомцев, висит на волоске. В этот день среди гостей Дома Милосердия был произведен сбор по подписному листу, который дал большую сумму денег.

Осенью 1931 г. был поднят вопрос о создании викариатства Харбинской епархии. Кандидатом в викарии стал настоятель Иверской церкви протоиерей Николай Вознесенский, подавший прошение о пострижении в монашество. Приняв в постриге имя Димитрий, в 1934 г. он стал епископом Хайларским35.

Его сын священник Георгий Вознесенский также принял монашество, оставшись служить при храме Дома Милосердия. Пострижение о. Георгия состоялось 12 декабря 1931 г., совершал его епископ Нестор. Получив при пострижении имя Филарет36, молодой иеромонах поселился в одной келье с секретарем владыки Нестора иеромонахом Нафанаилом (Львовым), который также был пострижником епископа Нестора и принял монашество в 1929 г. в возрасте 23 лет. Так было положено начало монашеской общине при Доме Милосердия, закрепившего за собой именование подворья Камчатской епархии.

Статус Камчатского подворья в Харбине нигде в документах Зарубежного Синода не оспаривался, что, в частности, подтверждают сохранившиеся в синодальном архиве послужные списки иеромонахов Филарета (Вознесенского) и Нафанаила (Львова) — их рукоположения, совершенные епископом Нестором, были законными.

В 1933 г. Зарубежный Синод возвел епископа Нестора в сан архиепископа. В 1934 г. владыка открыл второй детский приют, для мальчиков, и к концу 1930-х гг. общее число насельников Дома Милосердия составляло уже более ста человек.

Камчатское подворье, как таковое, просуществовало до 1946 г., то есть, пока владыка Нестор оставался Камчатским архиереем. В 1945 г., после победы СССР в Великой Отечественной вой не и избрания на Поместном Соборе Патриарха Алексия (Симан-ского), архиепископ Нестор начал поминать на богослужении Святейшего Патриарха Московского и всея Руси. Где тогда находился Зарубежный Синод никто из дальневосточных архиереев не знал. В декабре того же года архиепископ Нестор, вместе с другими дальневосточными архиереями, воссоединился с Московским Патриархатом. В 1946 г. в пределах Китая и Кореи был образован подчинявшийся Москве единый митрополичий округ с присвоением митрополиту титула Харбинский и ВосточноАзиатский. В связи с болезнью митрополита Харбинского Мелетия (Заборовского) временно управлять митрополичим округом был назначен архиепископ Нестор37.

11 июня 1946 г. указом Патриарха Алексия за № 365 Восточно- Азиатский митрополичий округ был преобразован в Восточно- Азиатский Экзархат Московского Патриархата, тогда же владыка Нестор был назначен экзархом с присвоением титула митрополита Харбинского и Маньчжурского38. Именование «Камчатский» из его титула исчезло. Таким образом, не стало и Камчатского подворья, остался только Дом

Милосердия, который просуществовал до 1964 г. (храм был закрыт в 1962 г.). В эти годы он назывался митрополичьим подворьем.

Заключение

Таким образом, настоящее исследование представляет собой изложение истории Камчатского подворья в Харбине и биографии основателя подворья — епископа Камчатского Нестора (Анисимова) (впоследствии митрополита) — с учетом выявленных разночтений и неточностей, которые присутствуют в известных публикациях, затрагивающих данную тему.

Поскольку в рассматриваемом контексте подразумевается, что Камчатское подворье — это подворье архиерея за пределами его канонической территории, в работе был исследован вопрос о создании в 1922 г. самостоятельной Камчатской епархии из полусамостоятельного Камчатского викариатства. Документы свидетельствуют о том, что основанием для преобразования викариатства послужило постановление Всероссийской церковной власти № 362 от 7/20 ноября 1920 г. об организации церковного устройства «на случай разобщения епархии с Высшим Церковным Управлением или прекращения деятельности последнего». Поскольку в 1922 г. Патриарх Тихон находился под арестом и связь Дальнего Востока с Москвой отсутствовала, по инициативе дальневосточных епископов, Владивостокского Михаила, Харбинского Мефодия, Забайкальского Мелетия и Камчатского Нестора, было предложено выделить Камчатское викариатство в самостоятельную епархию с присоединением к ней Охотского викариатства, и включить это образование в юрисдикцию Русской Православной Церкви Заграницей. Предложение было принято Зарубежным Синодом 11 сентября 1922 г. и закреплено постановлением от 13 сентября. Окончательно вопрос был решен на Епископском совещании представителей Дальнего Востока в г. Никольске-Уссурийском.

Основание Камчатского подворья в Харбине большинство исследователей, опираясь на документы, имеющие отношение к биографии епископа Нестора в советский период, относят к 1921г. Анализ этих документов показал, что указанная дата является ошибочной, поскольку фигурирует в следственных материалах и ответах архиерея репрессивным органам. Выявленная таким образом проблема не должна оставаться без внимания исследователей, поскольку имеет важное значение как для тех, кто связан с подготовкой канонизации подвижников, так и для изучения церковной жизни русской эмиграции на Дальнем Востоке.

История Камчатского подворья в Харбине началась в 1927 г., когда епископ Нестор учредил в районе Модягоу Дом Милосердия, при котором в 1928 г. был построен новый храм. Именно тогда Дом Милосердия стал именоваться Камчатским подворьем. При этом официального статуса подворье не имело, поскольку в документах он никак не отразился. О Камчатском подворье писала в основном харбинская пресса, по сообщениям которой удалось выстроить точную хронологию событий.

В архивных документах Камчатское подворье упоминалось в переписке архиереев. Однако факт формального признания Камчатского подворья Зарубежным Синодом подтверждают не письма, а послужные списки первых насельников Дома Милосердия, рукоположения которых совершал епископ Камчатский Нестор.

В целом, настоящее исследование, связанное с основанием и историей Камчатского подворья в Харбине, может не только стать частью жизнеописания его основателя — митрополита Нестора (Анисимова), ожидающего причисления к лику святых, — но также послужит дальнейшему изучению истории русской эмиграции на Дальнем Востоке, прежде всего, ее церковной жизни.