История общественно-политического развития и государственного устройства Мордовии ХХ века в работах профессора В. А. Юрчёнкова

Одним из направлений научных изысканий В. А. Юр-чёнкова была история общественно-политической и государственной системы, показанная им в региональном аспекте. Анализируя вопросы становления и трансформации публичных властных институтов, управленческой элиты, органов власти и общественных движений Валерий Анатольевич показывал специфику Мордовии как национального региона на фоне масштабных, общероссийских событий и тенденций.

Цель данной статьи – рассмотреть основные опубликованные работы В. А. Юрчёнкова, посвященные указанной проблематике, выделив наиболее интересные выводы ученого и сохраняющие актуальность направления исследований.

Становление местных органов власти – Советов, на территории уездов, впоследствии вошедших в состав мордовской автономии, являлось значимым направлением в научной деятельности В. А. Юрчёнкова, которое находи- лось в центре его внимания еще в 1980-е гг. [4, 5]. В 2010 г. вышла в свет одна из наиболее известных монографий Валерия Анатольевича «Власть и общество: российская провинция в период социальных катаклизмов 1918–1920 гг.», ставшая обобщающим исследованием по этому периоду [6]. Основную специфику организации и работы публичных властных структур в первые годы после установления советской власти ученый видел в фактическом слиянии тыловой деятельности и борьбы на фронте, поскольку в течение Гражданской войны Мордовия дважды (в 1918 и 1919 гг.) оказывалась в непосредственной близости от военных действий. Остальные факторы, обусловленные социально-экономическими и политическими особенностями, имели, по мнению В. А. Юрчёнкова, хотя и важное, но второстепенное значение [там же, с. 96]. Историк скрупулезно подходил к изучению разных сторон функционирования Советов, описывая их структуру, компетенцию, эволюцию социального и партийного состава, попытки «чистки» местных Советов от зажиточных крестьян и т. д. В условиях «военного коммунизма», считал В. А. Юрчён-ков, реальная власть Советов как представительных органов снижалась: во-первых, она постепенно переходила к исполкомам или президиумам Советов, и, во-вторых – все большее значение приобретали чрезвычайные органы – ревкомы и комбеды [там же, с. 126].

Отметим, что на протяжении своей научной деятельности В. А. Юрчёнков продолжал возвращаться к этой тематике, в том числе в одной из последних коллективных работ, увидевшей свет в 2017 г. и получившей поддержку Российского фонда фундаментальных исследований «Крестьянство и казачество России в условиях революции 1917 г. и Гражданской войны: национально-региональный аспект» [7].

Закономерным являлся интерес со стороны В. А. Юр-чёнкова к одному из наиболее значимых событий в общественно-политической жизни Мордовии – образованию национальной автономии на рубеже 1920–1930-х гг. Зарождение и развитие мордовского национального движения он связывал с революционными событиями 1917 г., отводя при этом ведущую роль интеллигенции: «Инициатором национально-государственного строительства мордовского народа в годы Гражданской войны выступала наиболее образованная часть мордвы, обладавшая достаточно высоким уровнем национального самосознания» [там же, с. 439]. Характеризуя сложный процесс зарождения и развития автономии, ее последовательного прохождения через несколько этапов, завершившихся созданием республики, В. А. Юрчёнков отмечал существовавшие проблемы: дисперсность расселения мордовского народа, отсутствие точных данных о численности мордвы, отрицательная позиция отдельных руководящих губернских работников и т. д. Не стремясь «сглаживать углы» в достаточно деликатной для истории Мордовии теме, ученый не обошел стороной и деятельность так называемой группы мордовских автономистов, искусственным образом пытавшихся форсировать создание автономии [8, с. 513–515]. Тем не менее общий вывод В. А. Юрчёнкова однозначен: «С какими бы сложностями ни возникала Мордовия, с какими бы трудностями ни сталкивалась в ходе развития в первые годы существования, республика является одной из звездных вершин в истории мордовского народа» [там же, с. 521].

В. А. Юрчёнков также разрабатывал непростой для исследования вопрос становления национальных элит, неразрывно связанный с процессом коренизации управленческих кадров. Он отмечал, что при создании Мордовского округа в 1928 г. «почти все важнейшие посты» в нем заняли представители мордовской национальности, в том числе ранее входившие в группу «мордовских автономистов» [там же, с. 516]. Период конца 1920-х – первой половины 1930-х гг. стал временем активного проведения политики коренизации в Мордовии, которая «…логично вписывалось в процесс социального конструирования по национальному вопросу, осуществляемого большевиками после окончания Гражданской войны» [9, с. 634]. Коренизация в форме «мордвинизации», при которой ведущее положение в региональной элите занимали представители мордвы, быстро набирала обороты. Однако эта политика, утверждал В. А. Юрчёнков, не лучшим образом отражалась на качестве насаждаемых управленческих кадров, в основном формировавшихся из крестьян, оторванных от своей среды: «В ходе коренизации наметилась весьма негативная тенденция подбора кадров исходя из узкоклановых и местнических интересов», – писал он [там же, с. 638]. Исследователь указывал на различные пороки новой национальной элиты: снобизм, круговую поруку, семейственность, подбор кадров с учетом узких интересов национально-корпоративных групп. К тому же непродуманное проведение коренизации привело к резкому скачку национализма в молодой автономии [там же, с. 639]. Таким образом, Валерий Анатольевич считал, что последствия коренизации в Мордовии носили двойственный характер: проведение этой политики позволило быстро сформировать национальную элиту, но одновременно система власти избавлялась от более подготовленных и опытных кадров, и качество управления по ряду направлений снизилось.

В. А. Юрчёнков стал одним из первых исследователей в Мордовии, еще в период поздней «перестройки» затронувших ранее табуированную тему репрессий 1930-х гг. Позднее он дополнил и обобщил свои изыскания, в частности, в монографии «Начертание мордовской истории» (2012) [8, с. 536–546]; последняя статья ученого на данную тему вышла в 2017 г., уже после его смерти [10]. «Репрессии явились закономерным результатом и неотъемлемым элементом того режима, который сложился в нашей стране на рубеже 1920–30-х годов, – писал В. А. Юрчёнков. – В условиях его становления получил широкое развитие новый метод устранения просчетов и недостатков в хозяйственной политике – применение «чрезвычайщины» и силового давления» [8, с. 536–537]. К изучению «Большого террора» он призывал подходить взвешенно, основываясь на введенных в научный оборот документах, предостерегая от впадения в «эйфорию разоблачений», в которую в начале 1990-х гг. ударились некоторые журналисты, публицисты и даже профессиональные исследователи [10, с. 37]. На основе доступных материалов В. А. Юрчёнков рассмо- трел сфальсифицированное «дело мордовского правотроцкистского буржуазно-националистического террористического блока», по которому проходило большинство представителей руководства Мордовской АССР. Им была предпринята попытка проанализировать «истоки фальсификации», установить тактику следственных органов, выдвигавшиеся обвинения, используемые методы. Историк констатировал, что следствие трактовало «вскрытый» блок как объединение, состоявшее из трех частей: правых (бухаринцев), троцкистов и националистов, причем к последним часто причисляли не только руководящих работников советско-партийных органов, но и журналистов, ученых, других представителей национальной интеллигенции [там же, с. 46–48]. В. А. Юрчёнков отмечал, что дело мордовского «право-троцкистского блока» являлось составной частью общего процесса «чистки» элит, предпринятого накануне Великой Отечественной войны. По его мнению, в ходе этой «чистки» управленческий аппарат, «роскошествующий» в условиях нищенского существования большинства населения, «назначался» центральной властью ответственным за многочисленные провалы в экономическом и социально-культурном развитии. С помощью репрессий И. В. Сталин и его окружение разрушали сложившиеся бюрократические кланы, «деятельность которых не только дискредитировала режим, но и тормозила развитие страны» [там же, с. 51].

Отдельной темой, развивавшейся В. А. Юрчёнковым, являлась деятельность органов государственной безопасности. Их становление на территории мордовского края он рассматривал в рамках исследований, посвященных Гражданской войне и формированию системы местной власти [6, с. 249–268]. Проблематикой, которой до него практически никто не занимался, была работа органов госбезопасности в годы Великой Отечественной войны [11; 12, с. 159– 174]. Валерий Анатольевич выделил несколько основных направлений в их деятельности, часто взаимосвязанных между собой: борьба с бандитизмом, дезертирством, пособничеством врагу. «Мордовия находилась в глубоком тылу Красной армии, – указывал исследователь, – но ее военно-экономический потенциал, инфраструктура привлекали в силу мыслимых и немыслимых причин внимание разведки противника. Нельзя назвать его пристальным, но, тем не менее, оно было» [12, с. 167]. В. А. Юрчёнков также отмечал, что много усилий на разоблачение бывших пособников немецкой армии уходило в послевоенное время, причем они давали определенные результаты [11, с. 166].

Валерий Анатольевич первым из мордовских историков обратился к истории такой специфической государственной структуры, как ГУЛАГ НКВД СССР, в лагерях которого на территории Мордовской АССР в годы войны содержались военнопленные [13, с. 110–126]. Совместно с Р. В. Юрчёнковым он продолжил развивать тему истории ГУЛАГа в Мордовии в послевоенные годы [14; 15, с. 91–112]. Проанализировав архивные источники о хозяйственной деятельности исправительных учреждений, условиях содержания заключенных, факторах, способствовавших росту среди них протестных настроений, авторы пришли к выводу о серьезном кризисе, который переживала си- стема лагерей в начале 1950-х гг. «ИТЛ в том виде, в каком он существовал во время и после войны, исчерпал свои возможности. Создание особых лагерей, в том числе Ду-бравлага, не изменило ситуации», – подчеркивали исследователи [15, с. 112].

В. А. Юрчёнков также рассмотрел ранее малоизученную тему реакции региональной власти и общества на перемены, связанные со смертью И. В. Сталина в 1953 г. [15, с. 112–118; 16]. Исследователь писал о проводившихся массовых траурных митингах, на которые толпы плачущих людей шли по собственной воле, подметил их потрясение, а нередко и страх перед неопределенным будущим. При этом он обратил внимание, что реакция на смерть вождя имела особенности со стороны разных групп населения. Если рабочие или колхозники чаще выражали искреннюю скорбь, но советско-партийная номенклатура испытывала скорее растерянность. Была и реакция иного рода, в особенности среди заключенных Дубравлага, многие из которых выражали радость и надежду на перемены, в то время как лагерное начальство пришло в замешательство от неожиданно пришедшей новости [15, с. 116].

Обращаясь к истории органов власти и управленческой системы Мордовской АССР во второй половине XX в., В. А. Юрчёнков затрагивал создание Мордовского совнархоза в 1957 г. [8, с. 559–564]. Короткий период деятельности СНХ в республике (1957–1962) он оценивал скорее положительно, хотя и признавал, что в его работе имелись серьезные недостатки и противоречия: «…Совнархозы оказались как управленческие структуры более приспособленными к условиям планового хозяйства, что проявилось в более успешном функционировании предприятий… по сравнению с периодом, когда они находились в подчинении республиканских или союзных министерств» [там же, с. 563]. Одновременно он касался и проводившихся при Н. С. Хрущеве реорганизаций управления в сельском хозяйстве, где в отличие от промышленности развернулись обратные процессы: интенсивное укрупнение колхозов приводило к централизации. Эти реформы В. А. Юрчёнков считал непродуманными и приведшими к негативному эффекту: «Сокращение числа колхозов в Мордовии <…> и их укрупнение больно ударили по деревне. Ликвидация многих населенных пунктов привела фактически к забросу отдаленных сельхозугодий…» [там же, с. 565]. Им отмечались и недостатки при создании производственных колхозносовхозных управлений в 1962 г., связанные с разбалансированием системы управления, слабой координацией с местными органами власти. Ученый констатировал: «Реформы системы управления <…> предпринятые во второй половине 1950-х – начале 1960-х годов, носили противоречивый характер. Они были призваны нормализовать, а затем улучшить ситуацию, однако в этом смысле они не удались» [там же, с. 568].

Заслуживают внимания рассуждения Валерия Анатольевича по поводу некоторых особенностей, свойственных системе управления в годы «развитого социализма». В 1970-е гг., отмечал он, «окончательно оформилось общество, где народное хозяйство представляло собой хозяйственно-политическую и в некотором смысле хо- зяйственно-идеологическую систему, а коренные экономические преобразования в отрыве от коренных идейнополитических сдвигов просто невозможны» [там же, с. 580]. Централизованный, директивный характер управления сохранялся, но приобретал новые черты. Усиливалась ведомственная раздробленность, на смену прежней административно-командной системе управления экономикой приходила ее разновидность, «экономика согласования», при которой каждую директиву необходимо было согласовывать в различных инстанциях. Такая система, считал В. А. Юрчёнков, хотя до определенной поры и способствовала балансировке развития народного хозяйства, со временем приводила к постепенному накоплению противоречий [там же].

В творческом тандеме с доктором политических наук Д. В. Доленко В. А. Юрчёнков критически проанализировал эволюцию советской бюрократии. Первая из их совместных работ, брошюра «Бюрократия и общество: история и современность», была написана еще в 1991 г., причем ее выход в свет вызвал негативную реакцию со стороны местной власти, в результате чего основной тираж был уничтожен [17, с. 23]. Свои идеи авторы развили спустя десять лет в большой статье «Правящий класс и властные структуры Мордовии: вехи истории и современное состояние», посвященной истории регионального бюрократического аппарата [18]. Исследователи установили почти не прекращавшуюся на протяжении всего XX в. тенденцию роста числа советско-партийных служащих в республике, который стал особенно «лавинообразным» после 1965 г. Меры, принимавшиеся центральным правительством СССР по сокращению количества чиновников, оказывались неэффективными. Причину этого Д. В. Доленко и В. А. Юрчёнков видели в самом положении аппарата, который сосредоточил в руках реальную власть и стал привилегированной социальной группой. «В условиях так называемого бюрократического социализма власть, правящий класс в стране в целом и в Мордовии в частности были неподконтрольны обществу. Власть контролировала общество…», – отмечали авторы [18, с. 81]. В рамках своего исследования они обратились также к периоду транзита власти конца 1980–1990-х гг., в ходе которого острая политическая борьба с 1995 г. сменилась временем консолидации республиканской правящей элиты, ведущее положение среди которой заняли бывшие партийные и комсомольские работники [там же, с. 71–81].

Изучению перестроечных процессов принадлежало важное место в научной деятельности В. А. Юрчёнко-ва, который касался не только истории государства, но и общественно-политических и национальных движений. Здесь стоит выделить его статью «Масторава: основные тенденции развития», опубликованную в 1994 г. в журнале «Этнографическое обозрение» и описывающую этнополитическую ситуацию в Мордовии [19]. В. А. Юрчёнков, выступая в данном случае скорее не как историк, а политолог, проанализировал текущее развитие мордовского национального движения в лице общества «Масторава» («Родина-мать») и пришел к выводу о его политизации, быстро произошедшей после организационного оформ- ления общества. При этом, если сначала можно было наблюдать наметившийся конфликт национального движения с советско-партийной бюрократией, то по мере перерастания «Масторавы» в политическое движение ситуация изменилась, и все более жесткий характер принимала конфронтация ее представителей с демократами. В. А. Юрчёнков указывал, что борьба «Масторавы» против демократического движения особенно обострилась на фоне избрания Президентом Мордовской ССР демократа В. Д. Гуслянникова, русского по национальности. Кроме того, после проведения в марте 1992 г. I Всероссийского съезда мордовского народа явно усилилась тенденция дифференциации субэтносов мокшан и эрзян внутри самого движения. Это, а также отсутствие широкой социальной базы «Масторавы», считал В. А. Юрчёнков, привело к кризису национального движения, в конце 1992 г. фактически разделившегося на две части (мокшанскую и эрзянскую) [19, с. 22].

Важным этапом в изучении политической ситуации в Мордовии первой половины 1990-х гг. стала монография В. А. Юрчёнкова и Ж. Д. Кониченко «На пороге реформ», авторы которой детально рассмотрели общественнополитическое развитие республики в эпоху перемен. По их мнению, за относительно краткий период Мордовия прошла путь от «типичной советской автономии» до «современной республики – субъекта Российской Федерации» [20, с. 163]. Они сделали вывод, что глубокая политическая трансформация, приведшая к коренным преобразованиям общественно-политической жизни и государственной системы, началась в республике позже, чем в стране в целом – лишь весной 1990 г., с первых выборов, на которых была допущена состязательность. В результате проведения радикальных политических реформ в 1991 г. произошел переход Мордовии к президентской республике, где рычаги власти получил пришедший к власти путем выборов вчерашний лидер оппозиционного движения. Однако в результате действий бывшей советско-партийной бюрократии институт президентства был упразднен, и республика вернулась к прежней конструкции власти с доминирующим положением Верховного Совета МССР. В. А. Юрчёнков и Ж. Д. Кониченко назвали эту модель «неосоветской», или «парламентско-советской» [там же, с. 100]. За время ее существования (1993–1995) в ходе политической борьбы происходило формирование современной постсоветской политической системы. Завершение политической трансформации, согласно авторам монографии, произошло в 1995 г. с принятием Конституции Республики Мордовия, по которой ведущую роль в региональной властной системе приобрел Глава республики [там же, с. 122–123].

Таким образом, за годы активного научного творчества В. А. Юрчёнков касался разнообразных сторон государственного и общественно-политического развития Мордовии XX в., более подробно осветив ряд вопросов, прежде либо малоизученных, либо вызывавших у него наибольший интерес. С какими-то его выводами трудно не согласиться, с какими-то можно спорить, но нет сомнений, что это был яркий, самобытный исследователь, которого отличали строгое соблюдение принципов исторической науки, бле- стящее знание историографии, глубина исследовательской мысли, наконец, используемый красивый русский язык. Пожалуй, своего рода образцом научного исследования может служить упомянутая в данной публикации одна из главных его монографий «Власть и общество: российская провинция в период социальных катаклизмов 1918–1920 гг.», в которой ученый подытожил свои обширные наработки по изучению периода Гражданской войны и «военного коммунизма». При этом многие темы и сюжеты региональной истории, поднимавшиеся в его работах, не теряют своей актуальности, и их исследование в перспективе может быть продолжено.

Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.