Из архива профессора Д. П. Григорьева: автобиография, отзывы академика В. А. Обручева и члена-корреспондента Д. С. Белянкина на диссертацию и другие документы

Эта статья продолжает публикации о выдающихся российских геологах, минералогах и кристаллографах на основе документов, найденных автором в личном архиве профессора Д. П. Григорьева, хранящемся в Российском минералогическом обществе. Архив содержит сотни разрозненных писем и фотографий от выдающихся минералогов России и зарубежья, протоколы различных конференций и в целом характеризует состояние минералогии и смежных наук примерно с 1940-х до 1970-х гг. По мере подготовки очеред-

ного смыслового блока мы публикуем эти документы ушедшей эпохи, включающей годы войны.

Каноническая биография самого Д. П. Григорьева хорошо известна и доступна в Интернете. В архиве обнаружены две автобиографии, уточняющие события его научной и преподавательской деятельности, особенно во время эвакуации в Свердловск. Ранее они были известны в общем. Но интересно знать, какие акценты расставил в цепи событий сам Д. П. Григорьев. Мы публикуем автобиографию от 03.04.1977 г., дополненную в квадратных скобках деталями из автобиографии от 14.11.1976 г. и других архивных документов. Из многих имеющихся у нас фото в текст добавлены самые подходящие по смыслу и датам с подписями самого Д. П. Григорьева.

В архиве нашлись отзывы академика В. А. Обручева (рис. 1) и члена-корреспондента (впоследствии тоже академика) Д. С. Белянкина (рис. 2) на докторскую диссертацию Д. П. Григорьева, защищенную в Свердловске во время эвакуации в 1943 г. На тот момент он был лидером отечественной экспериментальной минерало-

Рис. 1. В. А. Обручев. Свердловск, лето 1942 г.

Fig. 1. V. A. Obruchev. Sverdlovsk, summer 1942

гии. Кто мог ему оппонировать? Очевидно, не любые доктора геолого-минералогических наук, но обладающие особым академическим статусом. Вероятно, этим и обусловлены имена В. А. Обручева и Д. С. Белян-кина1, оказавшихся на Урале в 1943 г. в числе многих выдающихся ученых. Их отзывы подписаны 27 и 29 сентября 1942 г. Согласно автобиографии, защита состоялась в 1943 г., но точная дата нам не известна. Почерк В. А. Обручева понятен, чего не скажешь о мелком и трудном почерке Д. С. Белянкина. Отдельные слова расшифровать не удалось, они отмечены угловыми скобками <…>.

Отзыв В. А. Обручева (регионального геолога, тектониста, географа) довольно формальный и лишь скользнул по поверхности диссертации. Полагаем, что

Рис. 2. Д. С. Белянкин. 1940 г.

Fig. 2. D. S. Belyankin. 1940

он опирался на объективные показатели (научные публикации в ведущих журналах, выступления на конференциях) и мнения коллег. Возможно, краткость отзыва вызвана и проблемами со здоровьем. Вскоре он будет переправлен в Алма-Ату с более подходящим климатом. Письма В. А. Обручева к Д. П. Григорьеву опубликованы (Войтеховский, 2024). Отзыв Д. С. Белянкина (создателя технической петрографии, первооткрывателя нескольких ильменских минералов) лаконизмом и структурой похож на предыдущий, но более весом, ибо он уж точно понимал физико-химическую «начинку» диссертации.

Третьим оппонентом на защите был академик А. Е. Ферсман. К сожалению, его отзыв не найден. От него следовало ожидать наиболее профессионального разбора теоретического и практического аспектов работы. Устно передается легенда о том, как академик появился в аудитории, тут же написал отзыв, зачитал его, проголосовал и исчез по делам Госкомитета обо-роны2. В 1941–1945 гг. он был председателем Комиссии по проблемам минерального сырья СОПС АН СССР и Комиссии научной помощи Красной армии при ОГГН АН СССР.

Письма А. Е. Ферсмана к Д. П. Григорьеву опубликованы (Войтеховский, 2023). Далее впервые на русском языке публикуется речь профессора Г. Л. Гаукинса при награждении А. Е. Ферсмана 17.03.1943 г. высшей наградой Лондонского геологического общества — медалью Волластона — и ответная речь академика, произнесенная атташе советского посольства в Лондоне. Этот документ о сугубо научном, казалось бы, событии перекликается с политическими реалиями нашего времени.

Автобиография Григорьева ДмитрияПавловича (рис. 3)

Родился [29 октября] 1909 г. в семье мастера в Перми. В 1925 г. [когда семья переехала в Ленинград] после окончания 5-го класса средней школы поступил в ФЗУ ленинградского завода «Красная заря», а затем работал столяром в цехе завода.

В 1929 г. [подготовившись самостоятельно] поступил в Ленинградский университет, но в 1930 г. геологическая специальность была переведена из университета в Горный институт. Институт окончил в 1934 г. со званием инженера-геолога по съемке и поискам [дипломный проект «Изучение магнезиально-железистых слюд», протокол государственной квалификационной комиссии от 13.06.1934 г., приказ по Горному институту от 14.06.1934 г., диплом № 185 от 03.07.1934 г.]. В институте был оставлен [с 01.09.1934 г.] ассистентом на кафедре минералогии (рис. 4).

Еще в бытность студентом стал принимать участие в научных исследованиях. В 1934–35 гг. организовал при кафедре Лабораторию экспериментальной минералогии, в которой разработал способ синтеза слюд, амфиболов и ряда других минералов (рис. 5).

Рис. 4. Ассистенты Д. П. Григорьев и В. И. Михеев (слева), профессор А. К. Болдырев (справа). 1934 г.

Fig. 4. Assistants D. P. Grigoriev and V. I. Mikheev (left), Professor A. K. Boldyrev (right). 1934

Рис. 3. Начало и окончание автобиографии Д. П. Григорьева Fig. 3. The beginning and end of D. P. Grigoriev's autobiography

В 1937 г. получил ученую степень кандидата геолого-минералогических наук без защиты диссер-тации3, а в 1940 г. утвержден в ученом звании доцента. В связи с тем что в 1940 г. Президиум Академии наук СССР и Комитет по делам высшей школы при СНК СССР назначили мне докторантскую стипендию им. Сталина4, стал разрабатывать тему по синтезу минералов и к лету 1941 г. почти закончил диссертацию.

Во время Великой Отечественной войны до февраля 1942 г. вел исследования по оборонной тематике (в направлении синтеза слюд) в Горном институте, а затем был эвакуирован [1 февраля 1942 г.] из-за дистрофии в Свердловск и прикомандирован к Свердловскому горному институту [для завершения диссер-

Рис. 5. Лаборатория экспериментальной минералогии в Ленинградском горном институте. Слева — нагревательный микроскоп, справа — регистрирующий пирометр и ртутный регулятор. 1938 г.

Fig. 5. Laboratory of Experimental Mineralogy at the Leningrad Mining Institute. On the left is a heating microscope, and on the right is a recording pyrometer and a mercury regulator. 1938

тации]. В 1943 г. защитил докторскую диссертацию на ученом совете Института геологических наук АН СССР, находившемся временно в Свердловске, [и 5 июня 1943 г. мне присудили ученую степень доктора геолого-минералогических наук] [решение ВАК от 05.06.1943 г., диплом ГМ № 000093 от 30.03.1946 г.]. В том же году был приглашен [академиком А. Е. Ферсманом] в этот институт для организации лаборатории экспериментальной минералогии, которой стал заве-дывать [до реэвакуации института в Москву].

Когда ИГН в 1944 г. был реэвакуирован, я перевелся в Горно-геологический институт Уральского филиала АН СССР, где организовал лабораторию экспериментальной минералогии и заведывал ею (рис. 6, 7), ведя работы по синтезу минералов колчеданных руд [до перевода в Ленинградский горный институт им. Г. В. Плеханова в 1946 г.].

С [19 января] 1946 г. [по настоящее время] занимаю пост профессора — зав. кафедрой минералогии Ленинградского горного института им. Г. В. Плеханова (рис. 8–10) [утвержден ВАК в ученом звании профессора по кафедре минералогии и кристаллографии 12.10.1946 г., аттестат МПР № 00340 от 01.10.1947 г.].

Рис. 6. В Лаборатории экспериментальной минералогии Горно-геологического института УФ АН СССР. Свердловск, 1945 г.

Fig. 6. In the Laboratory of Experimental Mineralogy at the Mining and Geological Institute of the USSR Academy of Sciences. Sverdlovsk, 1945

[Вместе с преподаванием вел и веду исследования по генезису минералов — полезных ископаемых. Выезжал на полевые работы и для консультаций в Карелию, на Урал, Памир, Кавказ. В порядке командирования и обмена учеными 15 раз был в зарубежных странах: Англии, Бельгии, Болгарии, Венгрии, ГДР, Западном Берлине, Испании, Польше, Франции, ФРГ, Чехословакии, Швейцарии, Японии].

В 1940 г. женился на Полевой Наталье Петровне, но брак был расторгнут в 1967 г. В 1950 г. усыновил сына сестры Андрея [ныне доцент Ленинградского электротехнического института им. Ульянова-Ленина]. В 1972 г. женился на Родичевой Тамаре Александровне (работает в Библиотеке АН СССР). Имею сестру 1914 г. рождения, проживающую со мной — Людмилу Павловну (пенсионер), и [сеcтру] Зою Павловну 1910 г. рождения, проживающую с семьей в Семипалатинске.

3 апреля 1977 г. (подпись)

Рис. 8. Профессор Д. П. Григорьев — зав. кафедрой минералогии Ленинградского горного института. 1946 г.

Fig. 8. Professor D. P. Grigoriev, Head of the Department of Mineralogy at the Leningrad Mining Institute, 1946

Рис. 7. Лекция в Уральском геологическом музее. Свердловск, 1945 г.

Рис. 9. Дома, за рабочим столом. Ленинград, 1955 г.

Fig. 9. At home, at the working table. Leningrad, 1955

Fig. 7. Lecture at the Ural Geological Museum. Sverdlovsk, 1945

Рис. 10. В вагоне «Красной стрелы». Ленинград — Москва, 1956 г.

Fig. 10. In the “Red Arrow” train. Leningrad — Moscow, 1956

Обручев В. А. Краткий отзыв о диссертации Д. П. Григорьева «Синтез и исследование главнейших минералов — силикатов с летучими компонентами» (рис. 11)

В этом научном труде Д. П. Григорьев подводит итоги своим экспериментальным исследованиям по синтезу минералов — силикатов с летучими компонентами, начатым в 1932 г., о которых он уже сообщал на заседаниях нескольких ученых обществ и совещаний и в печати. Удачные результаты опытов получения искусственным путем таких минералов, как амфиболы и слюды, уже обратили внимание на метод,

Рис. 11. Начало и окончание отзыва В. А. Обручева

Fig. 11. The beginning and end of V. A. Obruchev's review 52

примененный молодым ученым, который получил в 1940 г. докторантскую стипендию имени И. В. Сталина, давшую ему возможность завершить свои исследования и подготовить докторскую диссертацию.

В последней автор подробно излагает теорию и практику своего метода синтеза, в котором он очень удачно заменил гидроксил фтором в качестве летучего компонента, что позволило ему получить искусственные минералы при обыкновенном давлении и в любом количестве, тогда как при применении гидроксила требовалось высокое давление. Последнее условие и вызвало несовершенство или полную неудачу опытов других ученых при попытках получить искусственные слюды и амфиболы.

В первой части диссертации рассмотрена роль фтора в магмах, минералах и горных породах и его применение при экспериментах в качестве заменителя гидроксила, кислорода и хлора с описанием практических методов исследований. Во второй части изложены синтез и исследование минералов группы амфиболов и слюд и значение опытов для геологии и металлургии, а в третьей части описано изучение реакционных отношений минералов при плавлении смесей их компонентов и предложено изменение и дополнение реакционной схемы Боуэна. В заключении автор приводит главнейшие результаты исследований, теорию метода, технику исследования и эксперимента, применение метода и его перспективы.

Автор основательно знаком со всей русской и иностранной литературой по синтезу минералов, критически рассматривает ее и приводит в выносках на страницах диссертации вместо общего списка в конце ее. Это вызвало некоторое увеличение объема труда, но более удобно для читателя. Научный труд Д. П. Григорьева вполне соответствует требованиям, предъявляемым к докторской диссертации, и поэтому может быть представлен на соискание ученой степени доктора геолого-минералогических наук.

29 сентября 1942 г. Акад. В. А. Обручев г. Свердловск

Белянкин Д. С. Синтез и исследование главнейших минералов — силикатов с летучими компонентами (рис. 12)

Имя Д. С. [описка, подсознание подсказало свои инициалы] Григорьева, несмотря на его молодость и на относительно недолгие года научной его деятельности <…> известно всем интересующимся <…> и судьбами минералого-петрографической науки. Известность эту создали ему замечательные опыты по искусственному воспроизведению и исследованию таких водосодержащих породообразующих минералов, как слюды, и в особенности амфиболы разного рода. Первые из них, как известно, в прошедшее время воспроизводились лишь изредка и отдельными специалистами, а вторые до Д. П. Григорьева почти и вообще не получались искусственно. Причина заключалась в крайней трудности эксперимента с ними вследствие содержания в их составе конституционной воды, требовавшей для синтеза их одновременно с высокими температурами достижения также и соответствующих высоких давлений. Д. П. Григорьев весьма остроумно и просто преодолел означенную трудность посред-

Рис. 12. Начало и окончание отзыва Д. С. Белянкина

Fig. 12. The beginning and end of D. S. Belyankin's review ством замены в синтетических его <…> воды элементами фтора. Поскольку применявшиеся им при этом фтористые препараты (фтористый кальций) и получавшиеся при их посредстве продукты — фтористые слюды и фтор-амфибол — вполне устойчивы в высокотемпературных областях уже при обыкновенном атмосферном давлении ... отпадает необходимость в высоких давлениях при его экспериментах и эти последние <…> крайне простой и общедоступный след.

Выдающееся методическое открытие Д. П. Григорьева открывало перед ним широкие возможности в области не только синтеза самых разнообразных амфиболов и слюд, но также и всестороннего исследования их свойств и взаимоотношений их между собой. Все эти возможности прекрасно использованы Д. П. [Григорьевым], установившим таким путем в многочисленных его трудах целый ряд фактов большого научного значения, как то: открытие им чисто известковых амфиболов и опытное доказательство полного изоморфизма их с тремолитом и др[угими] членами амфиболового ряда, детальный анализ реакционных отношений амфиболов с пироксенами, с авгит[ом] и со слюдами, с другой стороны — анализ, значительно пополнивший известную реакционную схему Боуэна, и пр.

В большой рукописи Д. П. Григорьева под вышеприведенным заглавием находим мы объединение и оформление <…> научных его достижений, рекомендующих его нам как весьма крупного и оригинально- го специалиста, прекрасно образованного и талантливого минералога. Приветствую решение его представить эту рукопись в качестве докторской диссертации и желаю ему в защите ее полного, заслуженного автором успеха.

27/IX 1942 Чл.-корр. АН СССР проф. Д. С. Белянкин

Выдержка из Трудов Лондонского геологического общества

Для А. Е. Ферсмана 1943 г. был напряженным, подорвавшим здоровье (в середине года уложившим на больничную койку с болезнью сердца, от которой он так и не оправился), но и радостным. Ему была присуждена медаль Волластона (рис. 13). В архиве Д. П. Григорьева нашелся перевод ранее не публиковавшегося на русском языке протокола из Трудов Лондонского геологического общества № 1393 от 06.04.1943 г. о ежегодном общем собрании 17.03.1943 г., на котором председательствовавший профессор Г. Л. Гаукинс вручил медаль атташе советского посольства А. М. Крайнскому со следующими словами: «Присуждая высшую имеющуюся в его распоряжении почесть проф. А. Е. Ферсману, совет Геологического общества отдает дань не только выдающемуся геологу, но также руководителю и вдохновителю множества других лиц, из которых многие заняли видные места в передних рядах деятелей науки. Имея перед собой обширное поле деятельности на огромной, до настоящего времени мало исследованной территории, проф. А. Е. Ферсман провел ряд сложных и детальных исследований с широкими обобщениями и сыграл большую роль в открытии и росте запасов полезных ископаемых СССР.

Его ранняя работа относится главным образом к деталям кристаллографии и минералогии, результатом чего явилась его книга об алмазе, написанная совместно с В. Гольдшмидтом. Однако восхищение ученого мира вызвала его работа в области геохимии. Детальная и кропотливая лабораторная работа, последующие широкие и блестящие исследования и не менее блестящие синтез и обобщение дали ему возможность предсказания открытий месторождений полезных ископаемых, с точностью проверенных многими поисково-разведочными экспедициями.

Рис. 13. Платиновая медаль Волластона. Надпись на обороте: Александр Евгеньевич Ферсман. 1943 г. The Geological Society of London

Fig. 13. The Wollaston Platinum Medal. The inscription on the back: Alexander Evgenievich Fersman. 1943. The Geological Society of London

Экономическое значение его работы несомненно, но и вклад его в чистую науку, как экспериментальную, так и теоретическую, не менее поразителен. Если бы проф. А. Е. Ферсман не сделал ничего, кроме своего труда о щелочном магматическом комплексе Кольского полуострова, то и этого было бы достаточно для получения широкой известности. Однако эти исследования, какими бы выдающимися они ни были, представляют лишь часть его деятельности.

Издания его трудов весьма многочисленны, и те, в которых он облекает результаты своих открытий в популярную форму, имеют репутацию «бестселлеров» — свидетельство ясности его стиля не меньше, чем доказательство развитости его читателей. Достижения русской геологии велики и освящены почтенными именами, которые будут долго сверкать всюду, где чтят науку. Присуждая настоящую медаль проф. А. Е. Ферсману, его союзники и коллеги уверены, что они оказывают почесть одному из наиболее выдающихся среди выдающихся коллег».

Атташе А. М. Крайнский ответил следующее: «Позвольте мне, мистер председатель и члены Геологического общества, выразить вам от имени проф. А. Е. Ферсмана горячую признательность за оказанную ему вами высокую честь. Настоящее присуждение медали является данью не только проф. А. Е. Ферсману, но также и всем советским ученым, продолжающим свою деятельность в трудных военных условиях, отдающих все свое время, всю энергию и способности общему делу всего прогрессивного человечества — скорейшему разгрому фашизма. Оно является также символом растущей дружбы и уважения между народами наших двух стран, слитых сейчас в общей борьбе, от победного завершения которой зависит дальнейшее развитие мирового прогресса и науки.

Разрешите мне прочитать вам послание от проф. А. Е. Ферсмана: „Я выражаю Лондонскому геологическому обществу мою искреннейшую признательность за присуждение мне медали Волластона. Получение этой медали от Лондонского геологического общества, одного из старейших и почтеннейших учреждений, особенно дорого в этот переживаемый нами исторический момент, когда все силы нашего государства направлены на борьбу с гитлеризмом — врагом культуры, науки и мира. Подписано: академик А. Е. Ферсман“. Я с большим удовольствием перешлю эту медаль проф. А. Е. Ферсману, от имени которого еще раз выражаю вам искреннюю благодарность».

Заключение

В чем сегодня видится историческое значение положительных отзывов А. Е. Ферсмана, В. А. Обручева и Д. С. Белянкина на диссертацию Д. П. Григорьева? Очевидно, не только в свидетельстве докторского уровня последнего, но и в утверждении нового научного направления. В то же время под руководством А. В. Шубникова и, несколько позднее, Н. В. Белова развивалось близкое направление — гидротермальный синтез пьезокварца, остро необходимого для отечественной элек- 54

троники (радары, эхолоты и др.). Письма академиков А. В. Шубникова и Н. В. Белова к Д. П. Григорьеву опубликованы (Войтеховский, 2026). Постепенно оформилась идея о необходимости академических и отраслевых научно-исследовательских институтов и сопутствующих производств, систематически решающих проблемы экспериментальной минералогии. В 1954 г. образован Всесоюзный НИИ пьезоматериалов, в 1969 г. — Институт экспериментальной минералогии АН СССР, а далее — институты, отделы, лаборатории в регионах… Ныне это мощное научно-производственное направление на стыке многих дисциплин.

Но самое интересное для нас в этой истории — крутой поворот в судьбе Д. П. Григорьева после защиты диссертации. В автобиографии он пишет: «Вместе с преподаванием вел и веду исследования по генезису минералов — полезных ископаемых». Это уже не экспериментальная, а другая минералогия. Мы не можем найти его записей о том, как совершился этот поворот. Но по статьям и выступлениям можно проследить, как с 1946 по 1947 г. им формулировались «основные задачи минералогии», накапливались наблюдения (Григорьев, 1953, 1956). Постепенно утверждался известный всем его студентам принцип «минералы не на бумаге, а в природе», пока не выстрелила «Онтогения минералов» (Григорьев, 1961) — методология, дополнившая кристаллохимическую парадигму, не сразу принятая профессиональным сообществом, но устоявшая и развитая целой плеядой учеников и последователей (Григорьев, Жабин, 1975; Жабин, 1979; Павлишин и др., 1988 и мн. др.). Впрочем, это уже другая, пока не написанная история об онтогении «Онтогении…».

Личные архивы — важный источник знаний о прошлом. Рукописные документы часто обнаруживают подоплеку громких событий, создают сеть истории, в которой всему должно быть место. Отдадим должное профессору Д. П. Григорьеву, педантично сохранявшему письма, рукописи и фото.

Автор благодарит рецензентов за замечания, способствовавшие более ясному и последовательному изложению материалов.