Из истории формирования образа защитника отечества у кубанских казаков (XIX - начало XX в.)

Октябрьская революция 1917 года, изменившая судьбу России в ХХ веке, по мнению финского ученого М. Кивенена, была не до конца понятной для масс: «Многие люди, не видевшие большой разницы между большевиками и другими революционерами, задавались одним и тем же вопросом: что же будет дальше?» [1, с. 160].

Сразу после установления советской власти началось формирование новой государственной «машины». Одним из непременных условий существования последней было завоевание поддержки миллионов людей. Важная, если не решающая, роль в этом процессе отводилась идеологической работе.

Различные аспекты политической агитации и пропаганды были освещены в работах общетеоретического и методологического характера отечественных и зарубежных авторов. Так, С.А. Чупрынников посвятил свою работу партийному руководству культурно-воспитательной работой профессиональных союзов в 1926-1932 гг. [2], А.Ю. Рожков проследил повседневную жизнь в группах сверстников в советской России 1920-х годов [3], A.B. Малышев изучил средства массовой информации Юга России в годы Великой

Отечественной войны [4], а В.Я. Доброхотов обратил внимание на принципы, формы, методы большевистской пропаганды и агитации в первые годы советской власти [5].

Важнейшую роль для изучения заявленной темы играют документы, представленные в местных архивах - Государственном Архиве Ростовской Области (ГАРО) и Центре Документации Новейшей Истории (ЦДНИРО). В частности, в Ф.5 «Дон. окружком ВКП(б)» ЦДНИРО приводится информация о всевозможных разновидностях фольклора и творчества. Ф. Р-88 «Издательство "Советский Юг", г. Ростов-на-Дону, 1924-1926 гг., 36 ед. х.» и Ф. Р-89 «Объединение издательств "Трудовой Дон" и "Советский Юг" Северо-Кавказского краевого акционерного общества издательского и печатного дела (Севкавиздат), г. Ростов-на-Дону, 1923-1926 гг.» позволяют познакомиться с опубликованным творчеством ленинцев и представленной в нем пропагандой.

Однако по-прежнему остаются актуальными вопросы о цели проведения агитационной работы, средствах и формах ее воплощения в указанный период. В целом, исследование комплекса проблем, касающихся политической пропаганды и агитации партийносоветских органов в Донской области в 20-30-е годы XX в., обусловлено следующими факторами: во-первых, необходимо восполнить пробелы в исследовании агитационнопропагандистской деятельности советской власти на юге страны в 1920-1930-е годы; во-вторых, изучение материала, разработанного советскими агитаторами, нередко становится определяющим фактором при планировании и практическом осуществлении агитационно-пропагандистской деятельности в современном обществе.

По мнению Л.А. Булавки, советская власть навязывала населению не только свою интерпретацию революции, но и новые жизненные практики, рожденные ситуациями, не имеющими аналогов. Следовательно, с одной стороны, декреты советской власти приобщали широкие массы к культуре, «вытолкнув массы из жалких жилищ, а культуру из высокомерных салонов на площади» [6, с. 53], а с другой - активно проводившийся в жизнь принцип партийности искусства не допускал свободы творчества и привел к политизации всей культуры, особенно литературы и искусства [7, с. 122]. Важная роль в этих процессах отводилась агитации и пропаганде, для осуществления которых, как пишет А.С. Бочкарева, были необходимы разнообразные, а главное, действенные средства и механизмы распространения идеологических формул и установок. Последние, по мнению указанного автора, должны были выступать в роли призмы, через которую должен был восприниматься окружающий мир [8, с. 33].

Действительно, как отмечалось в одном из агитационных материалов, рассматриваемый нами период в России характеризовался творческим подъемом масс: «Всюду, на каждом участке работы, проявляются творческие силы народа. Рабочие и крестьяне показывают чудеса творческого труда, созидающего народное счастье, великую славу и непоколебимое могущество социалистического отечества» [9, с. 132].

Пропаганда современных ценностей при этом носила массовый характер и была выражена в форме фольклора. Особенную роль фольклор играл на Дону. Как известно, Дон являлся сельскохозяйственным и промышленным регионом юга России, который испытал на себе все тяготы гражданской войны. Поскольку народное творчество - это умонастроения и чувства миллионов людей, то, по мысли агитаторов, оно должно было ярко, глубоко и правдиво отражать разницу между положением масс и изменением в их жизни после революции 1917 года. Как справедливо отмечал М. Кивинен, поскольку в старом, дореволюционном фольклоре была отображена тяжелая, трудная и беспросветная жизнь угнетенных народов Российской империи, народные песни, сказки, предания, пословицы, поговорки и другие виды фольклора должны были представить собой драгоценный вклад в сокровищницу творческой жизни трудящихся масс, а также показывать образ жизни до октября 1917 года и то, как стало после [1, с. 77].

В 1920-е годы молодой советской властью фольклор рассматривается в качестве анонимного голоса народа. Большевики внимательно прислушиваются к этому «голосу», пытаются предотвратить распространение антисоветских слухов, но расценивают их не с точки зрения актов «индивидуального творчества», а как некие идущие снизу «сообщения», установление авторства которых представляется бессмысленным. При этом, если после революции «голос городской улицы», а именно городской фольклор, становится довольно весомым, то к крестьянскому народному творчеству новая элита относится брезгливо, считая его «пережитком».

Еще с конца 1920-х годов большевики начинают борьбу с распространением популярнейших устных жанров («слухов», анекдотов), а с 1930-х годов «враждебным» считается «блатной» фольклор, противостоящий «пролетарской и колхозной устной поэзии». После устранения из городского фольклора «слухов», анекдотов, «мещанских» и «блатных» песен от него остается лишь идеологический по содержанию «рабочий фольклор» - принудительно извлеченный и частично сфальсифицированный сегмент традиции. Значительная часть «крестьянского фольклора» в 1930-е годы считается угасающей; заменить его должен специально разрабатываемый «советский фольклор».

В течение 1920-1930-х годов в СССР было опубликовано большое количество работ, посвященных устному народному творчеству красноармейцев и белогвардейцев, нэпманов и работниц фабрик, исследован песенный репертуар уличных певцов, собраны коллекции альбомов рабочих и даже тюремный детский фольклор.

В начале 1920-х годов агитация населения на рассматриваемой территории проводилась с помощью листовок и брошюр, в которых нередко публиковались статьи и доклады В.И. Ленина. Широко была представлена информация и о так называемых «белогвардейских злодеяниях» в период гражданской войны.

Одной из наиболее распространенных форм агитационно-массовой и организационной работы партийно-советских органов власти были агитационно-пропагандистские поезда. Они сыграли значительную роль в осуществлении политической пропаганды и агитации, поскольку восполняли недостаток опытных и квалифицированных пропагандистских кадров и отсутствие необходимых средств для осуществления широкой политико-воспитательной работы на местах.

В частности, 20 апреля 1920 г. в Ростов-на-Дону прибыл агитационноинструкторский поезд «Красный казак». Вагоны были украшены лозунгами с соответствующими рисунками, которые призывали организовывать Советы - «тот же казачий круг, но без богатеев» и доверять советской власти: «Казаки! Советская власть чужда мести! Не верьте, будто Советская власть преследует Церковь и религию. Никакого насилия над совестью, никакого оскорбления церквей и религиозных обычаев Советская власть не потерпит!». Поезд находился на территории Дона и Кубани с апреля по июль 1920 г., посетив более 50 населенных пунктов.

Итоги подобного рода агитационной работы имели незамедлительные последствия. Донское казачество, которое агитаторами воспринималось как наиболее важный объект пропаганды и агитации, в быту использовало различные виды фольклора: песню, сказку, пословицу и поговорку, частушку и др. Именно эти важнейшие рычаги давления на народные массы были использованы идеологическими структурами, отвечавшими за агитацию на Дону.

В 1930-е годы, когда советская власть начинает уделять особое внимание народной словесности, возникает масштабный проект, основной целью которого являлся целенаправленный и активный идеологический контроль над фольклором. Однако этот проект не был придуман в 1930-е годы с «чистого листа».

Не менее важным фактором для пропаганды «новой счастливой жизни» на Дону в 1920-1930 годы были частушки. Причем, кроме профессионального собирательства частушек, получает широкое распространение любительское и литераторское собирательство - тексты фиксируются не только в качестве источника поэтического вдохновения, но и для возвращения в массы в «улучшенном» виде. Родион Акульшин обосновывал необходимость публикаций частушки следующим образом: «На кого рассчитан сборник? В первую очередь на рабочие и крестьянские клубы, деревенские посиделки, которым он должен дать материал и для кружковой работы, и для эстрадных выступлений».

Так, в статье Д. Семеновского 1921 г. позиция, обосновывающая важность частушек, была четко сформулирована: «Литература является отражением жизни. Народные песенки-частушки есть одно из лучших и самых полных отражений жизни народа. Ни одно со- бытие не пройдет без того, чтобы народ не запечатлел его ярко в своих коротеньких, большею частью в четыре строчки, частушках» [10, с. 53-61]. Новое послереволюционное содержание частушек формировало представления о радостной и счастливой, свободной и зажиточной колхозной жизни. Текст частушек славил «...лучших людей колхозных полей», любовь, дружбу, комсомол, «непобедимую Красную Армию», «чудесную советскую технику» и многое другое.

В докладе «Значение фольклора и фольклористики в реконструктивный период» Ю.М. Соколов признает, что фольклор представляет собой одну из важнейших сфер поэтического творчества, а фольклористика - одна из важнейших разделов марксистско-ленинского литературоведения, а актуальные задачи современного рабочего и колхознопролетарского фольклора - те же, что и актуальные задачи пролетарской культуры [11].

На совещаниях писателей и фольклористов фольклористика была включена в ряд идеологизированных дисциплин, обязанных следовать за партийной политикой. «Все идеологические и художественные требования, предъявляемые к литературе, должны быть принесены и к устной поэзии; все теоретические и методологические принципы марксистско-ленинского литературоведения обязательны и для советской фольклористики» [12].

В фольклоре пролетариата в простых и малоценных в формальном отношении произведениях дается идеологически выдержанный образ В.И. Ленина. Уже в 1921-1924 гг. на Дону появились песни, частушки и стихи, посвященные вождю, советскому строю, рабочему и крестьянскому классу: «…светит месяц, светит дальний и мерцает, как свеча. Я в читальне прочитала про родного Ильича. Дорогой товарищ Ленин нам широкий путь открыл: то, о чем отцы мечтали, он на деле претворил. Власть Советскую, родную буду век благодарить: при Советской власти только стала я счастливо жить» [13, с. 120].

Фабрично-заводской фольклор, ярко выражающий радостные и горестные настроения рабочих и отражающий истинные переживания рабочего массовика, не мог пройти мимо задачи литературно-художественного воплощения образа В.И. Ленина. Человек, создавший могущественный рычаг организации Р.К.П., вместе с рабочим прошедший трудный путь борьбы с буржуазией - В.И. Ленин привлекает к себе творческие идеи поэтов-рабочих, приобретая в них черты героя. Основная тема, привлекающая внимание авторов фабрично-заводской жизни, - представление В.И. Ленина в качестве вождя рабочего класса в борьбе с буржуазией [14, с. 29].

Однако темное и загадочное прошлое В.И. Ленина, включающее в себя тюрьму, подпольную работу, ссылку, не находит своего отражения в творчестве рабочих. Также не отображены негативные стороны и последствия революции и гражданской войны.

В творчестве отображаются, напротив, радостные события, датируемые революцией 1917 года: «Наша вера в Октябрьскую победу в те дни была горяча; мы прошли сквозь суровые беды под руководством Ильича», - пишет рабочий И. Тихомиров [14, с. 55]. Революция изображена как светлый праздник для рабочего класса, начало новой процветающей жизни.

К основным темам фабрично-заводского фольклора относятся: вопрос о смычке между рабочим классом и руководимым им крестьянством, организация кооперации, массовое образование: «Потеет Ленинский призыв за непривычною учебой..» [14, с. 35].

Авторы фабрично-заводского творчества в большинстве своих произведений дали нам ярким образ В.И. Ленина - руководителя РКП и вождя революции. Чистота их классового сознания предоставила им возможность произвести правильную оценку его роли в истории рабочего класса. Бодрость настроений - одна из особенностей фабричнозаводского творчества, рисующего нам образ В.И. Ленина.

Стоит отметить всплеск творческой активности среди рабочих после смерти В.И. Ленина. Новость о смерти вождя по радио и телеграфу была распространена по всему СССР. В редакции газет поступали тысячи писем, повествующих о великой утрате: «Ты для рабочих ведь был как родитель и научил нас свободу любить» [15, с. 6]

Интересен в этом плане записанный в рассматриваемый период в станице Егорлык-ской казачий сказ «О могучем вожде-великане Владимире Ильиче Ленине»: «... а как умер да наш богатырь всемогучий, ой, да заскрипели от горя морозы лютые, ой, да затускнело в слезах солнце яркое, ой, да поднялись над землей флаги траурные, ой, да заревели трубы медные, ой, да все прощались да с мудрым отцом своим Владимиром да нашим Ильичом» [1, с. 125].

Немаловажное место в фольклоре занимают ленинцы: комсомольцы, пионеры, партийцы ленинского призыва: «Юные товарищи, при одном имени Ильича ваши глаза загораются блеском и решимостью. Будьте достойны этого великого имени» [16, с. 1]. Было приложено немало усилий для укрепления деткомгрупп, воспитания и образования молодого поколения. Показательные результаты пропагандистской деятельности, направленной на молодое поколение, были описаны И. Стандарским в статье «Съезд комсомо-лов о юных пионерах»: «…4,5 тысячи городских детей вступили в ряды пионеров» [17, с. 3].

После смерти В.И. Ленина агитационно-пропагандистская деятельность не угасла, а, напротив, приобрела дальнейшее развитие. Исследователи советской культуры 1930-х годов многократно отмечали особую роль, отводившуюся народному творчеству в политико-идеологических дискурсах этого времени. Повышенное внимание сталинского общества к «народно-поэтическому творчеству» выражалось не только в тиражировании идеологических текстов «советского фольклора» о партийных лидерах, бойцах Красной армии и представителях «героических» профессий, но и в эксплуатации жанровых форм, образов, символов и тропов, характерных для реальных либо воображаемых «фольклорных традиций народов СССР» [18].

Большое внимание в пропаганде нового советского строя уделялось положению женщины-казачки в новом обществе. В различных повестях, песнях описывалась доля женщины-казачки: «вековая погоня» за куском хлеба, обнищание, боязнь за завтрашний день, жадность, озлобленность. В противовес созданному образу формировалось представление о новой женщине Дона как активной участнице в управлении политическими, хозяйственными и культурными делами страны. Некоторым итогом пропаганды можно считать появление в 1930-х годах новых казачьих женских песен: «Приезжай, родимый Сталин, к нам сюда! Скоро к нам приедет Сталин, Он почетный наш казак...»

Таким образом, в 1920 - 1930-е годы пропагандистская машина средств массовой информации довольно легко и успешно вторгалась в традиционную культуру, подчиняя определенные пласты ее своим интересам. Можно говорить о появлении на Дону в 1920 - 1930-е годы нового советского фольклора. Воспетая в нем колхозная жизнь имела целью сформировать новые отношения между людьми, приятие общественной собственности, воспитать в колхозниках «преданность социалистической Родине», «делу партии Ленина - Сталина». Колхоз в фольклоре представал в качестве единственно мыслимого хозяйства, обеспечивающего счастливую, радостную, культурную и зажиточную жизнь: «Решительно и твердо стало казачество под красное знамя социализма и под этим знаменем, рука об руку с рабочим классом и всем колхозным крестьянством строит социалистическое общество» [19, с. 10-13].

Таким образом, в 1920-1930-е годы на Дону происходил процесс формирования нового советского фольклора путем слияния пропагандистских идей и народного фольклора. В фольклорных произведениях советского Дона воспевалась новая, счастливая и свободная жизнь на колхозных полях и предприятиях, безграничная преданность партии и правительству, готовность в любой момент отдать свою жизнь за дело социализма, ставшее родным делом всего советского народа.