Из Петербурга в Москву: архивные разыскания Б. Н. Тихомирова

П уть исследователя нередко определяется не только его научными интересами, но и «географией судьбы» — местом рождения, жизни и работы. Для Бориса Николаевича Тихомирова (1952–2025) таким местом стал Ленинград-Петербург. Многолетний заместитель директора Литературномемориального музея Ф. М. Достоевского, он по праву считается крупнейшим знатоком «петербургского текста» в жизни и творчестве писателя. Десятилетия кропотливой работы воплотились в фундаментальные труды, включая комментарий к «Преступлению и наказанию» «"Лазарь! Гряди вон"» и книгу «Достоевский. Литературные прогулки по Невскому проспекту»¹. И все же в последнее пятилетие своей научной биографии Тихомиров совершил неожиданный и важный поворот: он значительно расширил привычный хронотоп изысканий, обратившись к московским корням классика.

К моменту обращения Тихомирова к московской теме в достоеведении уже сложилась определенная исследовательская традиция. Ее начало положили мемуары Анны Григорьевны, Андрея Михайловича и Любови Федоровны Достоевских, а также труды первых биографов писателя: О. Ф. Миллера, общавшегося с Достоевским и его вдовой [Миллер], и Л. П. Гроссмана, источником сведений для которого была Анна Григорьевна [Гроссман]. При всей субъективности этих свидетельств они сохранили живые черты московских детства и юности Достоевского, семейного уклада и окружения будущего писателя.

Следующий шаг — от мемуаров к документу — был сделан М. В. Волоц-ким, чья «Хроника рода Достоевского: 1506–1933» (1933) стала первым опытом систематического генеалогического исследования рода писателя [Во-лоцкой]. Антрополог и генетик по специальности, Волоцкой описал одиннадцать ветвей рода, включив в книгу более трехсот очерков о предках, потомках и боковых ветвях, начиная с XVI в. Именно он одним из первых обратился к московской родне Достоевских — семьям Нечаевых и Котель-ницких, положив начало той линии разысканий, которую спустя десятилетия продолжат другие исследователи [Волоцкой].

Важнейший методологический импульс изучению «географии» творчества Достоевского придал Н. П. Анциферов — историк-урбанист, литературовед и краевед, автор фундаментальных трудов «Душа Петербурга», «Быль и миф Петербурга» и «Петербург Достоевского» [Анциферов, 1991]. Он первым в отечественной филологии сформулировал принцип «текста города» как целостного культурного организма, в котором топография, история и человеческая судьба неразрывно слиты. Хотя Анциферов сосредоточился преимущественно на Петербурге, созданная им методология — восприятие города как живого целого, формирующего личность и творчество писателя, — оказалась универсальной. Позднее, уже в московский период жизни, он перенес этот подход на почву Первопрестольной, участвуя в создании мемориального музея-квартиры Достоевского (см. об этом: [Московская: 150]). В работе «Genius loci Петербурга» Анциферов писал, что Москва — это город, возникающий стихийно, развивающийся «свободно, подобно лесу», чьи корни «уходят в глубь, до которой не докопаться лопате историка, в глубь, обвеянную таинственными мифами»; тогда как Петербург — город, созданный «в обстановке уже развитой и сложной культуры», подобный «парку с правильными аллеями, на устройстве которых лежит печать сознательного творчества человека» [Анциферов, 1991: 24]. Однако специального труда о Москве Достоевского Анциферов не оставил — эта задача ждала своих исследователей.

Первым российским исследованием, специально посвященным Москве Достоевского, стала книга В. С. Нечаевой «В семье и усадьбе Достоевских» (1939), где были опубликованы ценные документальные материалы, включая послужной список штаб-лекаря М. А. Достоевского, его переписку с женой и др. Эта работа стала методологическим прорывом: впервые детство и юность Достоевского рассматривались не как фон, а как определяющий этап формирования его личности и творчества. Нечаева скрупулезно реконструировала быт семьи штаб-лекаря, атмосферу Мариинской больницы для бедных, сложные отношения между родителями и ту социальную среду, в которой рос будущий писатель (см.: [Нечаева, 1939]). Вторая ее книга, «Ранний Достоевский. 1821–1849» (1979), явилась фундаментальным обобщением многолетних исследований. В ней освещены круг чтения юного Достоевского, влияние пансионов Л. И. Чермака и Н. И. Драшусова, роль учителя словесности Н. И. Билевича, трагические обстоятельства смерти отца; особое место отведено Даровому и Черемошне — родовым имениям, которые произвели на писателя «самое глубокое и сильное впечатление на всю потом жизнь» [Д30; т. 25: 172] (см.: [Нечаева, 1979]).

Существенный вклад в изучение московского периода внес И. Л. Волгин, чья книга «Родиться в России. Достоевский и современники: жизнь в документах» (1991) представляет собой уникальный опыт документальной биографии, построенной на архивных источниках, письмах и мемуарах [Волгин]. Исследователь помещает московское детство писателя в широкий историко-культурный контекст, показывая, как формировалась «география судьбы» Достоевского. Москва в его книге предстает пространством, где сходятся западнорусская дворянская, украинская духовная и московская купеческо-интеллигентская линии. Автор детально реконструирует быт семьи Достоевских в казенной квартире при Мариинской больнице для бедных, используя исповедные ведомости церкви Петра и Павла и переписку родителей. Особое внимание уделено фигуре отца — Михаила Андреевича. Волгин опровергает стереотипный образ «злодея-крепостника»

из «Братьев Карамазовых», показывая, что отец писателя был человеком своего времени — болезненно мнительным, подозрительным, но при этом искренне любившим семью. Московский период жизни писателя предстает у Волгина не как пролог к петербургскому творчеству, а как самостоятельный и определяющий этап его духовного становления.

Особое место в изучении московской темы занимает монография Г. Б. Пономаревой, многолетней заведующей московским Музеем-квартирой Ф. М. Достоевского, «Достоевский: Я занимаюсь этой тайной» (2001). В разделе «Федор Михайлович Достоевский — сын Москвы» автор подробно останавливается на детстве писателя, а также на представлении Достоевским Москвы как Третьего Рима. Ключевым инструментом анализа становится введенное Пономаревой понятие «код Москвы». Этот исследовательский концепт позволяет проследить московские аллюзии и впечатления в произведениях писателя, которые сюжетно никак не связаны с этим городом. Автор показывает, как московские впечатления: атмосфера Божедомки, Мариинской больницы для бедных, семейный уклад — продолжали жить в творческом сознании Достоевского на протяжении всей его жизни, отзываясь в самых разных текстах [Пономарева].

Существенным шагом вперед в этой теме явилась работа Г. А. Федорова «Московский мир Достоевского: из истории русской художественной культуры XX века» (2004), в которой объединены статьи автора за 30 лет и систематизированы неизвестные ранее архивные источники (при этом, к сожалению, названия архивов и шифры указаны в редчайших случаях). Более 40 лет Федоров занимался архивными изысканиями, исследуя детство писателя, его семейное и родственное окружение, а также топографию Москвы, которая его формировала. Главная тема книги — «отношения Достоевского с двумя великими городами — Москвой, где он родился, и Петербургом, где он умер» [Бочаров, Топоров: 7]. Федоров определил свой подход к изучению биографической московской предыстории творчества Достоевского: «Юность же Достоевского — это Москва, и роль первоначального пласта московских впечатлений в душевном воспитании будущего художника мне казалась недооцененной в исследованиях жизни Достоевского» [Федоров: 19]. В работе доминируют два направления — биографическое и краеведческое, тогда как образ Москвы в собственно художественном аспекте рассматривается существенно меньше.

Множество новых документальных материалов о московских родственниках писателя ввел в научный оборот Н. Н. Богданов, автор трудов «Родословие Достоевских: в поисках утерянных звеньев» (в соавторстве с А. И. Роговым), «"Лица необщим выраженьем…". Родственное окружение Ф. М. Достоевского» и «Вокруг Достоевского. Поиски, находки, размышления» (см.: [Богданов, Роговой], [Богданов, 2014, 2019]). Важно отметить, что И. Л. Волгин, Н. Н. Богданов и Б. Н. Тихомиров принимали участие в создании фундаментального труда «Хроника рода Достоевских» (2013) и восполнили многочисленные пробелы в генеалогической росписи московской ветви рода писателя (см.: [Хроника]).

Закономерно, что памяти Н. Н. Богданова посвящена книга «Новые архивные и печатные источники научной биографии Ф. М. Достоевского» (2021), основным автором которой, вместе с Е. Д. Маскевич и Н. А. Тихомировой, выступил Борис Николаевич (см.: [Маскевич, Тихомиров, Тихомирова])2. Эта коллективная монография посвящена малоизученным периодам жизни и творчества Достоевского, прежде всего первой половине его биографии: детским годам в родительском доме, обучению в Главном инженерном училище, кратковременной службе в Чертежной Инженерного департамента, вхождению в литературу и неизвестным обстоятельствам процесса петрашевцев; она основана на широком использовании не публиковавшихся ранее архивных материалов и редких печатных источников XIX в. Первую статью монографии «Когда родился отец Достоевского? Опыт критического анализа и систематизации источников» Б. Н. Тихомиров предварил словами: «В долгих беседах с выдающимся специалистом по генеалогии Николаем Николаевичем Богдановым (1962–2019)…» [Маскевич, Тихомиров, Тихомирова: 8]. Тем самым книга Тихомирова не только продолжает, но и развивает то направление, которое Богданов заложил своими трудами.

В изучение московского окружения и контекста творчества Достоевского вносят вклад В. В. Борисова, много лет исследующая роль семьи Куманиных в жизни и творчестве писателя (особенно так называемое дело о «куманин-ском наследстве» — многолетнюю судебную тяжбу вокруг наследства тетушки писателя3), и П. Е. Фокин, который переосмысливает роль московских реалий и впечатлений в целостном понимании текстов Достоевского4.

Именно П. Е. Фокин, руководитель отдела «Московский дом Достоевского» ГМИРЛИ им. В. И. Даля, рекомендовал Б. Н. Тихомирову в помощницы свою коллегу Ингу Михайловну Дробышевскую, имеющую опыт работы в московских архивах, что способствовало систематическому изучению московской ветви Достоевского. В черновике первой совместной статьи «Московская ветвь родословного древа Ф. М. Достоевского: новые архивные и печатные источники» (2023) значилась благодарность: «Павлу Евгеньевичу Фокину, инициировавшему эти разыскания, посвящают свой труд авторы». Но сам Фокин из скромности попросил снять эту благодарность, и в окончательной версии она отсутствует (см.: [Дробышевская, Тихомиров, 2023b]). В этой масштабной работе впервые были систематически представлены архивные документы, относящиеся к пяти поколениям предков писателя по линии его бабушки Варвары Михайловны Котельницкой. Исследователи установили, что прапрапрадед Достоевского, священник Андрей Григорьев, служил в церкви свт. Николая Чудотворца в Котельниках с 1692 по 1720 г., а его брат Иван Григорьев был протоиереем Большого Успенского собора в Кремле. Дробышевская и Тихомиров опубликовали метрическую запись о рождении матери писателя — Марии Федоровны Нечаевой (19 января 1800 г.); уточнили дату смерти деда писателя — Федора Тимофеевича Нечаева (20 марта 1832 г.); впервые назвали имя прабабушки — Настасьи Петровны Котельницкой; установили точную дату смерти прадеда — Михаила Федоровича Котельницкого (4 декабря 1798 г.). Эта работа открыла серию публикаций в журнале «Неизвестный Достоевский», посвященную московским корням Ф. М. Достоевского.

Однако Тихомиров обратился к московской теме не сразу. Как вспоминает В. Н. Захаров, он десять лет уговаривал петербургского коллегу взяться за изучение Москвы Достоевского. «"Как же я, — говорил Тихомиров. — Я знаю Петербург, в Москве есть свои исследователи, пусть они занимаются!" — "Где они? — возражал я. — А у тебя есть методология и методика краеведческих исследований, ты знаешь, где кого найти, где и как жили предки и потомки Достоевских. Всё получится!"» [Захаров: 235].

Эти слова оказались пророческими: Тихомиров, долго колебавшийся, все же принял вызов — и не проиграл. Взятый за основу петербургский инструментарий: скрупулезная работа со справочниками XIX в. (адресными книгами и пр.), мемуарными источниками, метрическими записями и другими архивными документами, дополненная уникальным опытом музейной практики, — блестяще «прижился» на московской почве. Исследователь начал с систематизации разрозненных сведений о московском детстве и юности Достоевского, выявил неизвестные ранее адреса, связанные с семьей писателя, уточнил детали быта и окружения в Мариинской больнице для бедных, где прошли ранние годы будущего классика. Постепенно московская тема из второстепенной превратилась для него в самостоятельную и захватывающую научную задачу, потребовавшую не только той же дотошности, что и в петербургских штудиях, но и нового взгляда — умения видеть за привычными московскими переулками живую ткань мира Достоевского. Так Тихомиров расширил не только географию своих изысканий, но и их методологический горизонт, доказав, что «диалог городов» в судьбе и творчестве Достоевского может быть исследован с одинаковой глубиной и из Петербурга, и из Москвы, если за дело берется настоящий мастер.

Существенным подспорьем в московских разысканиях Бориса Николаевича стали цифровые технологии. В январе 2023 г. мы с коллегой (Т. В. Па-нюковой) рассказали ему о возможностях применения нейросетей для выявления архивных документов о семье Достоевских. Цифровой поиск он освоил в совершенстве и вскоре превзошел своих «учителей». «Ирочка! я уже, кажется, благодаря Вам с Татьяной, набил руку в поиске нужных документов из ЦГА Москвы: что оцифровано, беру в работу сразу, что не оцифровано — посылаю шифры Инге Михайловне. Главное, чтобы нужные документы сохранились в принципе (что, увы, не всегда имеет место)», — писал он 7 марта 2023 г.5

Увлечение оказалось заразительным и всепоглощающим. «Я сейчас днюю и ночую на сайтах "Метрические книги / Главархив Москвы", "Метрические книги онлайн", "Фонды ЦГА Москвы, содержащие записи о метрических книгах, исповедных ведомостях, ревизских сказках" и т. п.», — признавался он 29 марта 2023 г.

Результаты не заставили себя ждать — и порой приводили к неожиданным открытиям. «Вот те на! Я надыбал метрические данные на девятерых Шеров, внуков дедушки Достоевского, а некий генеалогический сайт подкинул мне как минимум еще пятерых. Причем данные на большинство известных мне сходятся. Вот ведь морока!» — делился он находками. И немного погодя уточнял, радуясь: «Нет, слава Богу, новеньких только четверо, а всего тринадцать Шеров. Но у меня есть один (Михаил, 8 нояб. 1856 г. р.), которого не знают на сайте!».

Из кропотливого поиска рождалась статья, замысел которой неутомимый ученый обсуждал в письме ко мне от 23 апреля 2023 г.: «Ирочка! Как Вы посмотрите, если для № 2 "Неизвестного Достоевского" я бы подготовил статейку под названием "Внуки дедушки Федора Нечаева (родословные разведки по генеалогии Достоевского)»? Будут опубликованы метрические записи о рождении братьев и сестер Ф. М. (в Хронике Волгина приведены только на Мих. Миха и самого Ф. М., а у меня уже готовы все остальные, кроме Александры, родившейся в Даровом, в том числе на Любочку (1829), с исправлением даты их с Верой рождения и метрической записью о ее смерти); десятерых Шеров (в Хронике их семь, и только у одного есть точная дата рождения) и семерых Ставровских (в Хронике их шесть, и вновь только у одного есть точная дата рождения, но метрических записей нет ни одной, ни по Ставровским, ни по Шерам)».

Итогом такой скрупулезной разыскательной работы стала вторая статья в соавторстве с И. М. Дробышевской « Внуки дедушки Федора Нечаева: родословные разведки в области генеалогии Ф. М. Достоевского » (2023). В ней систематизированы метрические записи о рождении семерых из восьми детей Достоевских. Исследование началось с драматического открытия:

у дедушки Достоевского Федора Тимофеевича Нечаева от двух браков родился двадцать один ребенок6, из которых до взрослого возраста дожили лишь пятеро. Особый интерес представляет восстановление биографий двоюродных братьев и сестер писателя — детей двух его теток: Ольги Федоровны Шер и Екатерины Федоровны Ставровской [Дробышевская, Тихомиров, 2023a].

Параллельно с генеалогическими разысканиями Тихомиров занимался и другими сюжетами, связанными с ближайшим окружением Достоевского в Москве. В статье « Кто был автором пастельных портретов родителей Достоевского? » (2024) он установил личность художника, создавшего единственные прижизненные изображения родителей писателя. Им оказался «рисовальный учитель» Федор Иванович Попов, фигурировавший в качестве поручителя в брачном обыске 1806 г. при венчании двоюродного дедушки Достоевского — Василия Михайловича Котельницкого [Тихомиров, 2024].

Еще одна грань тех же московских разысканий — работа с документами, связанными с женой писателя. В статье « Адресные записи А. Г. Достоевской конца 1870-х — начала 1880-х гг. » (2024), опубликованной в соавторстве со мной, Борис Николаевич ввел в научный оборот 233 адресные записи из записной книги А. Г. Достоевской. Среди московских адресов — домашний адрес Ивана Сергеевича Аксакова, адреса книготорговцев Салаевых и Хлебникова [Тихомиров, Андрианова].

Отдельное направление московских генеалогических изысканий Тихомирова было посвящено семьям двух сестер писателя — Варвары Михайловны Карепиной и Веры Михайловны Ивановой. В статьях «'... Она славная сестра и чудесный человек ": Варвара Михайловна Достоевская-Карепина и ее семья ( дополнения к " Хронике рода Достоевских ")» [Дробышевская, Тихомиров, 2024] и «' .Особенно любил сестру, Веру Михайловну..." ( сестра писателя В. М. Достоевская-Иванова и ее семья: дополнения к " Хронике рода Достоевских ")» [Дробышевская, Тихомиров, Панюкова] были введены в научный оборот десятки метрических свидетельств о членах этих семей. Эти разыскания непосредственно связаны с биографией самого писателя: в ноябре 1859 г., нелегально приехав в Москву из Твери, Достоевский впервые за двадцать два года встретился с обеими сестрами.

Одним из наиболее значимых результатов московских архивных разысканий Тихомирова стала статья «Тихомировы и Меморские — московские родственники Достоевских (из генеалогических разысканий)», в которой исследователь ввел в научный оборот сведения об одиннадцати ранее неизвестных членах рода, относящихся к семьям Анны Михайловны Ко-тельницкой-Тихомировой и Евдокии (Авдотьи) Михайловны Котельниц-кой-Меморской. Эти женщины приходились родными сестрами бабушке писателя, Варваре Михайловне Котельницкой-Нечаевой, и, следовательно, являлись двоюродными бабушками самого Федора Михайловича. Младший брат писателя Андрей Михайлович в своих мемуарах упоминал о существовании этих родственниц, но имена их назвать не мог. Тихомирову удалось не только восстановить их имена, но и проследить их семейные истории. В статье опубликованы актовые записи из метрических книг о венчании этих двоюродных бабушек Достоевского и об их кончине, о рождении и смерти их детей. Собраны первоначальные сведения об их мужьях — Андрее Гавриловиче Тихомирове и Михаиле Федоровиче Меморском. Михаил Федорович Меморский оказался личностью, заслуживающей особого внимания: он был автором и составителем педагогических пособий по математике, грамматике, географии, Священной истории, переводных и оригинальных художественных произведений назидательного содержания [Тихомиров, 2025b].

Еще одна сторона московских разысканий петербургского исследователя связана с историей дворянского статуса рода. В статье « О потомственном дворянстве Достоевских » (2025) Тихомиров ввел в научный оборот документы из фондов Московского дворянского депутатского собрания, связанные с возведением в потомственное дворянство отца писателя Михаила Андреевича Достоевского и его детей [Тихомиров, 2025a].

Сочетание классической архивной эвристики с нейросетевым поиском по документам ЦГА Москвы позволило петербургскому исследователю выявить ранее неизвестных московских родственников писателя, уточнить факты жизни его предков и опровергнуть укоренившиеся биографические мифы. Масштаб этой работы впечатляет: только для одного исследования Тихомиров благодаря нейросети использовал десятки метрических книг и исповедных ведомостей. При этом он не без иронии замечал, что редакторы журнала «Неизвестный Достоевский», по-видимому, не вполне оценили этот масштаб:

«Вообще-то выглядит почти анекдотически, когда в статье, где использованы десятки метрических книг и исповедных ведомостей, в качестве ключевых слов даются сочетания в единственном числе: "метрическая книга", "исповедная ведомость", "адресная книга" и т. д. Но что же делать — смиряюсь. Хорошо хоть в названии статьи "Московская ветвь родословного древа Ф. М. Достоевского. Новые архивные и печатные источники» не требуется поставить "источник" в ед. числе».

Показательный пример — проверка Б. Н. Тихомировым утверждений Г. А. Федорова о прототипах героев «Идиота». Комментаторы академического Полного собрания сочинений, касаясь проблемы прототипов, приводили свидетельство Достоевского из письма к А. Н. Майкову от 21–22 марта (2–3 апреля) 1868 г. о том, что «некоторые характеры — просто портреты», взятые «с натуры» [Д35; т 9: 541]. При этом они ссылались на указание Федорова, будто «в судьбе Настасьи Филипповны, в ее отношениях с Тоцким <…> нашли отражение факты из жизни М. П. Куманиной (урожд. Веденисовой): ее ранние годы прошли в имении Отрада, она была сиротой и воспитывалась в доме своего опекуна В. А. Куманина, который впоследствии выдал ее за своего племянника К. К. Куманина» [Федоров: 301–303]. Источники сведений в работе Федорова указаны не были — возможно, это только семейные предания.

Тихомиров проверил их по архивным документам — и утверждения предшественника оказались не соответствующими действительности. В метрическом свидетельстве о венчании К. К. Куманина и М. П. Веденисовой 18 октября 1850 г. в московской Скорбященской церкви на Большой Ордынке наряду с В. А. Куманиным, дядей жениха, свидетелем со стороны невесты назван «отец ее родной Серпуховский купец Петр Иванов Веденисов» (ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 745. Ед. хр. 453. Л. 391 об. — 392). Таким образом, резюмировал петербургский ученый, «утверждение, что М. П. Веденисова была сиротой и воспитывалась в "(чужом имении) с прекрасным названием "Отрадное"" [Федоров: 258], не соответствует реальности — даже если названное село действительно было в ее биографии (Г. А. Федоров указывает, что "в имении графа В. Г. Орлова — Отрада" держал "аренду мельницы" отец Марии Петровны [Федоров: 301]). С устранением таких "фактов" биографии М. П. Веденисовой, как ее раннее сиротство и опекунство (при живом отце!) В. А. Куманина, указание на прототипическую связь этих дальних родственников Достоевского с героями романа "Идиот" Тоцким и Настасьей Филипповной лишается всяких оснований». Так нейросетевой поиск в соединении с классической архивной эвристикой позволил Тихомирову не только находить новое, но и критически проверять уже вошедшие в научный оборот данные родословной Достоевского.

Показательно, сколь широко понимал Тихомиров «Москву Достоевского». В его незавершенном адресном указателе, переданном Т. В. Панюковой, предпринявшей по нему самостоятельное тематическое путешествие по Москве писателя, зафиксированы десятки адресов, связанных с жизнью семьи Достоевских и их родственного окружения. Это и Мариинская больница для бедных на Божедомке (современная улица Достоевского, 2), где 30 октября (11 ноября) 1821 г. родился будущий писатель, и Лазаревское кладбище (ныне улица Советской Армии, 12) — семейная усыпальница Нечаевых-Достоевских. Это и адреса деда писателя Федора Тимофеевича Нечаева: дом купцов 1-й гильдии Ситниковых на Малой Дмитровке (кон. 1785/1786 — 1795), дом Скворцова на Троицкой улице (сер. лета 1795 — 1796), дом Гатилина в приходе церкви влкм. Георгия в Ендове (1797–1798), и последняя съемная квартира в доме купца Сазонова в приходе Ильи Пророка на Воронцовом Поле (1806 — конец 1809), и второй собственный дом — на Новой Басманной улице (1810–1829), где прошли детские годы матери писателя (подробнее см.: [Тихомиров, 2026]). Это и адреса прадеда Михаила Федоровича Котельницкого: дом причта церкви свт. Николая Чудотворца в Котельниках (1-й Котельнический переулок, 8), дом в Благовещенском переулке на Старом Ваганькове, дом на Пятницкой улице.

Тихомиров включил в указатель и места учебы московской родни писателя: Славяно-греко-латинскую академию в Заиконоспасском монастыре (Никольская, 7–9), где учился его прадед; Московскую медико-хирургическую академию на Рождественке, 11, где обучался отец писателя; пансион Чермака на Новой Басманной, 31, и пансион Кистера на Большой Дмитровке. Отдельный раздел посвящен храмам: церкви Спаса Преображения Господня в Пушкарях на Сретенке, где крестили мать писателя Марию Федоровну; церкви св. апостолов Петра и Павла на Новой Басманной, где отпевали бабушку и венчали вторым браком деда; церкви Космы и Дамиана на Маросейке, где отпевали деда и других родственников; храму иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» на Большой Ордынке, где венчалась тетка Куманина. В указателе зафиксированы и адреса родственного окружения: Куманиных (Старосадский переулок, 9), Масловичей (Госпитальный переулок, 3), Шеров (Печатников переулок, 18–20), Карепиных (1-й Колобовский переулок, 10 и Петровский бульвар, 15).

Наконец, Тихомиров включил в «Москву Достоевского» и театральные адреса: Большой и Малый императорские театры на Театральной площади, где семилетний Достоевский смотрел «Жоко, или Бразильская обезьяна», а десятилетний — «Разбойников» Шиллера с Мочаловым в роли Карла Моора. Для исследователя не было мелочей: даже маршрут поездок в Даровое через Рогожскую заставу и путь доктора Гааза — от Тюремного замка до тюремного двора Староекатерининской больницы, проходивший под окнами квартиры Достоевских, — все это входило в его понимание московского мира писателя.

Логическим продолжением этой научной работы стала заявка в Российский научный фонд на проект по теме «Москва Достоевского», которую летом 2025 г. Тихомиров готовил вместе с коллегами. Одной из задач предполагаемого проекта должна была стать работа над энциклопедическим справочником «Ф. М. Достоевский и Москва», общую структуру которого разработал ученый. Сохранившийся план позволяет судить о том, насколько разносторонним и масштабным было его видение темы.

Справочник задумывался Тихомировым как системное освещение «Москвы Достоевского» во всех ее аспектах. Первый раздел посвящался персоналиям московской ветви родословного древа Достоевского — от предков писателя, священников Никольской церкви в Котельниках (конец XVII в.), до появившихся на свет в 1880–1881 гг. внучатых племянников Достоевского; сюда же примыкали родословные схемы Котельницких, Нечаевых и Достоевских. Далее следовал раздел о московском окружении писателя: это были лица, с которыми он общался как на бытовом уровне, так и в сфере идеологии и творчества: от родителей, братьев и сестер до Михаила Каткова и о. Николая Японского; персоналии планировалось сопроводить портретами (при наличии) и биографическими сведениями. Особый раздел составляли московские корреспонденты Достоевского, с которыми у писателя не было личных встреч; их биографические данные предполагалось дополнить архивными ссылками на переписку и указанием на имевшиеся публикации писем.

Значительное место в задуманном Тихомировым справочнике «Ф. М. Достоевский и Москва» было отведено московским адресам Достоевского — как в период его постоянного проживания в этом городе в 1821–1837 гг. (Мариинская больница на Божедомке, дом деда Ф. Т. Нечаева и пансион Л. Чермака на Новой Басманной, дом Куманиных в Космодемьянском переулке и т. п.), так и при посещениях Москвы с 1859 по 1880 г. (дома сестер Веры и Варвары на Старой Басманной улице и во 2-м Знаменском переулке; квартира Ивана Аксакова на Спиридоновке; гостиница Дюссо на Неглинной; фотоателье М. Панова на Петровке; Благородное собрание на Большой Дмитровке, где писатель читал свою Пушкинскую речь, и т. п.). Планировалось указывать как исторические адреса, так и их местоположение на современной карте Москвы — тот же принцип Тихомиров применял и в своих исследованиях петербургского городского пространства. С адресной темой следовало связать и «московский итинерарий Достоевского» — хронологическо-топографический указатель его пребывания в Москве от 30 октября 1821 г. до 10 июня 1880 г.

Отдельные разделы справочника посвящались московским реалиям в художественном и публицистическом творчестве Достоевского, в подготовительных материалах и черновиках (топографические, топонимические, автобиографические, историко-культурные реалии, уголовная и светская хроника и проч.), а также библиографии литературы — исследовательской, мемуарно-дневниковой и художественной, — относившейся к теме «Достоевский и Москва». Все включаемые в справочник материалы предполагалось сопровождать ссылками на архивные и печатные источники, приводимые в пристатейной библиографии; адресно-топографический раздел — иллюстрациями с историческими видами Москвы.

Таким образом, замысел справочника отличался редкой разносторонностью: он соединял генеалогию и биографику, историю московского окружения писателя и его переписки, топографию и картографию, текстологию и библиографию, иконографию и справочный аппарат. По сути, это был проект полной энциклопедии московского контекста Достоевского — замысел, который сам по себе очерчивает масштаб научных задач, стоявших перед Тихомировым и коллегами по предполагавшемуся тогда, в середине 2025 г., проекту.

В 2026 г., уже после кончины Б. Н. Тихомирова, научный проект под окончательным названием «Москва Достоевского: новые источники и исследования» получил поддержку РНФ. Теперь задачи, сформулированные петербургским ученым, предстоит решать нынешним исполнителям — продолжать и завершать то, что было им заложено.

Последнее исследование Тихомирова, посвященное московской топографии, было выполнено в июле — августе 2025 г. в рамках готовящейся заявки в РНФ. На мой вопрос: «Почему вы, исследователи Москвы Достоевского, кстати, не касаетесь города Боровска, в котором были родовые корни матери Федора Михайловича — Марии Федоровны Нечаевой?» — он отвечал с присущей ему сдержанной иронией: «Касаемся всего важного, до чего рук хватает. Вот, кстати, почти завершенная статья, пока придержанная на случай, если будет грант, где в первых страницах как раз фигурирует Боровск и впервые мотивированно названо имя боровской бабки Марии Федоровны, которую звали Степанида Дмитриевна [Волгин с Богдановым колебались]». Статья « Восемь московских адресов Федора Тимофеевича Нечаева, деда Достоевского ( краеведческое исследование )» была получена мной от автора незадолго до его ухода из жизни и публикуется в 3-м номере журнала «Неизвестный Достоевский» за 2026 г. посмертно. В этой работе на основе архивных документов впервые составлена точная и полная хронология всех мест жительства деда писателя Федора Тимофеевича Нечаева, который прожил в Москве 46 лет, сменив восемь адресов; семь из них автору удалось установить с документальной точностью, а один — с большой долей вероятности.

Московская тема не оставляла Тихомирова до самых последних дней. По рассказу Н. Т. Ашимбаевой, незадолго до кончины Бориса Николаевича они вместе ехали в электричке на конференцию, посвященную архитектору А. И. Штакеншнейдеру, в бывшее имение «Гатчинская мельница». В дороге исследователь вдруг задумался: «Вот Достоевский сделал запись после смерти Марии Дмитриевны: "Маша лежит на столе…", — а где же этот стол?». Дальше он стал подробно анализировать, в каком именно доме на Басманной улице Москвы умерла первая жена писателя. Н. Т. Ашимбаева пожалела, что не запомнила детали его рассуждений. Эта поездка оказалась их последней встречей с Борисом Николаевичем.

Исследования Б. Н. Тихомирова показали, что изучение московского периода жизни Достоевского таит в себе огромный, до конца не раскрытый потенциал. Его работа — это не просто собирание фактов, а сложная научная реконструкция, позволяющая увидеть истоки личности писателя. Тихомиров не только восстановил многие забытые факты, но и заложил основу для создания в будущем подробной «карты Москвы Достоевского» — маршрутов, по которым ходил писатель, домов, где жили его родные, церквей, где его крестили, где венчали и отпевали его близких.

Московские архивные разыскания Б. Н. Тихомирова представляют собой качественно новый этап в изучении «Москвы Достоевского». Главные результаты его работы могут быть сведены к нескольким позициям. Во-первых, Тихомиров существенно расширил генеалогию московской ветви рода Достоевских: им установлены имена прапрапрадеда, прабабушки, уточнены даты жизни ближайших предков, введены в оборот десятки ранее неизвестных метрических записей. Во-вторых, он создал прецедент критической проверки уже вошедших в науку построений, показав, что архивная эвристика способна не только дополнять, но и корректировать сложившиеся концепции. В-третьих, Тихомиров продемонстрировал научный потенциал цифровых технологий: нейросетевой поиск по оцифрованным документам ЦГА Москвы в соединении с классической методикой позволил ему работать с таким объемом источников, который был физически недоступен исследователям предыдущих поколений.

Наконец, Тихомиров соединил петербургскую и московскую исследовательские традиции. Он доказал, что «диалог городов» в судьбе Достоевского может быть исследован с одинаковой глубиной с обеих сторон. Незавершенный адресный указатель «Москва Достоевского (до мая 1837 г.)» и посмертно публикуемая работа о восьми адресах Ф. Т. Нечаева закладывают основу для будущих исследований, которые, опираясь на этот фундамент, смогут реконструировать полную топографию московского периода жизни писателя и его родственного окружения.

Борис Николаевич Тихомиров ушел из жизни 28 августа 2025 г. Мы, его коллеги и ученики, до сих пор не можем смириться с его кончиной, осознавая, какую тяжелую, невосполнимую потерю понесло достоеведческое сообщество. Но его труды, в том числе и последние открытия, касающиеся Москвы Достоевского, остаются прочным фундаментом для нас и для будущих поколений исследователей.