Изменение категории преступления (ч. 6 ст. 15 УК РФ) и уголовно-правовое поощрение виновного лица

В 2011 году в уголовный закон была включена ч . 6 ст . 15 УК РФ ¹, которая с момента появления вызвала множе ство дискуссий в научной среде . Пятнадцать лет жизни нормы на практике выявили специфические особен ности , которые имеют спорный характер ; в частности , особо они проявились в рамках системы уголовно - пра вового поощрения виновных лиц .

Для начала необходимо отметить , что , по нашему мнению , сама обсуждаемая норма имеет явно поощ рительную природу , поскольку , во - первых , изменение категории совершенного преступления становится возможным только при наличии в действиях лица смягчающих обстоятельств и отсутствии отягчающих . Подобные юридические конструкции можно встретить , например , в ч . 1 ст . 62 УК РФ , в которой законодатель устанавливает требование о снижении верхнего преде ла наказания , или ст . 64 УК РФ , закрепляющей возмож ность назначения наказания ниже низшего предела . Во - вторых , применение данной нормы влечет за собой широкий спектр уголовно - правовых последствий по ложительного для преступника свойства . К их числу относятся : изменение правовой оценки наличия и вида рецидива преступлений ; назначение исправительного учреждения с более мягким режимом содержания ; со кращение сроков погашения судимости ; возникновение оснований для условно - досрочного освобождения либо замены наказания более мягким видом и др ². Также , в случае совершения тяжкого преступления , суд мо жет освободить виновного от отбывания уголовного наказания .

Последнее особо остро проявляет проблему преде лов допустимого использования ч . 6 ст . 15 УК РФ .

Материалы и методы

В работе использованы уголовно-правовые и уголовно-процессуальные нормативные акты, регламентирующие порядок изменения категории преступления и основания освобождения от уголовной ответственно- сти и наказания, а также научные труды, содержащие выводы, связанные с изучаемым предметом. Основу проводимого исследования составили общенаучные и частнонаучные методы познания, анализ теоретических, нормативных правовых и правоприменительных источников, а также статистических данных Судебного департамента при Верховном Суде РФ.

Описание исследования

В первую очередь очевидным является то , что благо даря появлению нормы ч . 6 ст . 15 УК РФ круг виновных лиц , способных получить уголовно - правовое поощре ние в виде фактически полного исключения примене ния в отношении них уголовно - правового воздействия , был расширен .

Речь идет о ситуациях , в которых лицо , совершив шее тяжкое преступление , посредством изменения категории на менее тяжкую освобождается от отбы вания наказания по основаниям , предусмотренным для освобождения от ответственности ( ч . 1 ст . 75 и ст . 76 УК РФ ). Юридически такая правоприменительная « кон струкция » обусловлена тем , что вопрос об изменении категории преступления в силу п . 6.1 ч . 1 ст . 299 УПК РФ может быть решен только в приговоре суда , но не в по становлении об освобождении от ответственности ; поэтому и освобождают лицо от отбывания наказания ( п . 3 ч . 1 ст . 311 УПК РФ ) по основаниям , предусмотрен ным для освобождения от ответственности , что в дан ной ситуации смешивает указанные институты .

Данный механизм вызывает вопросы относитель но , как минимум , соблюдения выработанных теорией принципов экономии ( сдержанности ) поощрения [1, с . 23; 5, с . 353, 357], поскольку одни и те же обстоя тельства дела учитываются дважды : сначала для из менения категории , затем для применения норм ч . 1 ст . 75 или ст . 76 УК РФ . Кроме того , можно рассудить , что страдает и принцип законности , поскольку исто рия развития уголовного закона демонстрировала по степенное формирование и разделение освобождения от ответственности и наказания на самостоятельные институты , каждый из которых имеет свои основания , особые цели и задачи в системе уголовно - правового воздействия . Применение же норм , регламентирующих освобождение от ответственности , для освобождения лица от отбывания наказания видится абсурдным .

Интересно отметить, что в правоприменительной практике с указанным феноменом связаны некоторые противоречия: сами суды нередко заблуждались в порядке реализации освобождения виновного лица. Чаще всего это можно было встретить при попытке применить освобождение от ответственности с назначением судебного штрафа. Например, в известном деле А., совершившая тяжкое преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 159.2 УК РФ, и, в силу изменения категории преступления на менее тяжкую, была освобождена кассационным определением Судебной коллегии Верховного Суда РФ от уголовной ответственности по основанию, установленному ст. 76.2 УК РФ 3.

Позднее Конституционный Суд РФ в своем поста новлении от 13.11.2023 № 52- П выразил правовую позицию о недопустимости подобных решений : изме нение категории « может быть осуществлено только в приговоре , что , в частности , исключает освобождение от уголовной ответственности с назначением судебно го штрафа »⁴. Противоречие в данном случае видится в том , что приведенная позиция Конституционного Суда РФ вызвала прекращение применения ст . 76.2 УК РФ для исследуемых случаев , однако относительно ч . 1 ст . 75 и ст . 76 УК РФ практика сохранилась в ва рианте освобождения от отбывания наказания . При этом очевидно , что применение норм об освобождении от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием и примирением с потерпевшим , так же как и по основанию , предусмотренному ст . 76.2 УК РФ , возможно только в форме постановления или опреде ления , но никак не приговора .

Интерес представляет и статистика подобных осво бождений . Здесь существует несколько тенденций .

Во - первых , активное распространение явления . Так , за период с 2018 по 2024 год прирост подобных освобождений от отбывания наказания по основаниям , предусмотренным ч . 1 ст . 75 и ст . 76 УК РФ , сопряжен ных с изменением категории преступления , составил примерно 1946 % ( с 367 случаев в 2018 году до 7510 случаев в 2024 году ) ⁵.

Особо интересны результаты , полученные Н . Ю . Скрипченко в развернутом исследовании приме нения ч . 6 ст . 15 УК РФ . Автор выявила , что « тяжкие преступления в структуре судимости лиц с измененной категорией на 2013 год составляли 51,5 %, а в 2023 году их число составляло уже 93,6 %» [6, с . 464].

Таким образом , можно наблюдать четкую тенден цию к распространению практики применения ч . 6 ст . 15 УК РФ в качестве инструмента для фактического исключения ответственности лиц , чью степень обще ственной опасности явно нельзя выразить как незна чительную .

Во - вторых , данные указывают на точечную вос требованность и наличие диспропорции в применении нормы ч . 6 ст . 15 УК РФ , поскольку основная масса слу чаев ее реализации на практике приходится на престу пления против собственности (97 %), в частности , при совершении преступления , предусмотренного п . « г » ч . 3 ст . 158 УК РФ . В этом отношении следует отметить , что фактическая общественная опасность данных престу плений не совпала с категориальным определением , присвоенным законодателем . Собственно , предшеству ющее разъяснение Пленума ВС РФ указывало на необ ходимость квалификации случаев из разряда « нашел чужую банковскую карту и расплатился ей в магазине » как мошенничество ( ст . 159 УК РФ ). Тогда данные де яния по категории относились к преступлениям сред ней тяжести , что на практике не вызывало трудностей в предоставлении законного поощрения виновному при выполнении им соответствующих условий , предусмо тренных ч . 1 ст . 75 или ст . 76 УК РФ .

Таким образом , в приведенной ситуации норма ч . 6 ст . 15 УК РФ выполняет функцию , явно изначаль но не закладываемую в нее законодателем , и здесь необходимо согласиться с позицией Н . Ю . Скрипченко , отмечающей , что « подобная тенденция сигнализирует о необходимости пересмотра категориальной принад лежности отдельных деяний » [6, с . 465].

Существует и обратная сторона медали , которая вызывает особую тревогу . Исходя из статистических данных , очевидно , что на втором месте по востребован ности ч . 6 ст . 15 УК РФ находятся преступления против жизни и здоровья , которые в процентном соотношении в общей массе не составляют и 1 %. Тем не менее подоб ные прецеденты имеют место быть .

Так, исследуемая норма применяется в отношении тяжких насильственных и корыстно-насильственных преступлений, что явно не может быть поощряемо. Например, Г. в состоянии алкогольного опьянения совершил тяжкое преступление, предусмотренное п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ (причинение тяжкого вреда здоровью с использованием предмета в качестве оружия) 6. При этом он полностью признал себя виновным, а в ходе судебного следствия пояснил, что состояние алкогольного опьянения, в котором он находился в момент совершения преступления, «никак не повлияло на его поведение, будь он трезвым, он все равно бы нанес удар ножом потерпевшему, чтобы успокоить его» 7. Из оглашенных показаний также следовало, что виновный вызвал пострадавшему скорую помощь и намерения скрываться не имел, потерпевший же простил его.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств суд учел содействие расследованию , наличие малолет него ребенка , заболевание психического характера ( лег кая умственная отсталость , не исключающая вменяемо сти ), а также заглаживание вреда , о характере и объеме которого в самом решении ничего подробно сказано не было . Приговором суда виновному было назначе но наказание в виде 3 лет лишения свободы условно , на основании ч . 6 ст . 15 УК РФ категория преступления была изменена на среднюю тяжесть , и Г . был освобо жден от отбывания наказания в связи с примирением с потерпевшим ( ст . 76 УК РФ ).

Еще один пример , но уже деяния корыстно - насиль ственной направленности . К . совершил преступление , предусмотренное ч . 2 ст . 162 УК РФ ( разбой с приме нением предмета , используемого в качестве оружия ). В качестве смягчающих обстоятельств суд учел , что К . совершил преступление впервые , в ходе предвари тельного расследования добровольно возместил по терпевшему вред , неоднократно извинялся перед ним , активно способствовал раскрытию и расследованию преступления путем дачи признательных показаний , исключительно положительно характеризуется по ме сту жительства . Таким образом , как и в деле Г ., приго вором виновному назначено наказание в виде 3 лет лишения свободы условно , категория преступления изменена на среднюю тяжесть , и К . освобожден от от бывания наказания в связи с примирением с потерпев шим ( ст . 76 УК РФ ) ⁸.

Изученная практика , как и приведенные при меры , кроме обозначенной проблемы фактического освобождения от ответственности лиц , совершивших преступления повышенной общественной опасности , позволяет обозначить и следующую особенность : суды зачастую применяют к виновным несколько уголов но - правовых поощрений . Так , правоприменитель , учи тывая одни и те же смягчающие обстоятельства ( как правило , содействие расследованию , явка с повинной и возмещение вреда ), помимо ч . 6 ст . 15 УК РФ и ст . 76 УК РФ применяет к виновным условное осуждение , а нередко и ст . 64 УК РФ ⁹.

На уровне теоретического осмысления логичной представляется возможность возникновения конкуренции между ч. 6 ст. 15 и ст. 64 УК РФ. Обе нормы ориентированы на поощрение лица, однако механизмы их действия различны. Проблема заключается в отсутствии четких критериев разграничения ситуаций, когда исключительные смягчающие обстоятельства должны влиять только на размер наказания (ст. 64 УК РФ), а когда — на категорийную принадлежность преступления. Так, средствами индивидуализации наказания являются смягчающие обстоятельства и специальные правила назначения наказания, тогда как изменение категории преступления затрагивает статусную характеристику деяния, что порождает вопрос о пределах судейского усмотрения, о чем не раз говорилось в литературе.

Интересно отметить , что на уровне научного осмысления многие правоведы в своих работах под держивают подобную практику . Например , Ю . Е . Пудо - вочкин и Н . В . Генрих указывают , что « возникающий на практике вопрос , связанный с двойным учетом одних и тех же смягчающих обстоятельств для одновремен ного применения ч . 6 ст . 15 и ст . 64 УК РФ , должен ре шаться в пользу допустимости такого использования , поскольку нормы не конкурируют между собой и вы полняют разные задачи в сфере уголовно - правового регулирования » [4, с . 9].

Важно , что свои рассуждения авторы строят имен но относительно мер принуждения ( назначение нака зания ); однако не является ли в данном вопросе более значимым изучение эффективности такого двойного поощрения лица в достижении целей уголовно - право вого воздействия в целом ?

По нашему мнению , в ситуациях , когда обществен ная опасность деяния в уголовном законе определена корректно и соответствует тяжкой категории , это сле дует считать невозможным .

В качестве аргументов приведем два основных те зиса . Во - первых , ведущей целью уголовно - правового воздействия является нивелирование общественной опасности лица , и именно ее снижение или устранение позволяет правоприменительному органу сделать вы вод о возможности реализации в отношении виновного меры поощрения [7, с . 58–65]. Во - вторых , относительно самой весомой поощрительной меры — освобождения от уголовной ответственности — советские теоретики уголовного права указывали , что это может быть допу стимо только при одновременном присутствии двух компонентов : « небольшой общественной опасности преступления и невысокой общественной опасности личности виновного лица » [3, с . 39]. Если первое мож но обозначить в качестве « пассивной » категории , по скольку общественная опасность деяния определяется самим уголовным законом , то второе во многом зависит от самого виновного , так как только он путем своих самостоятельных активных постпреступных действий ( явка с повинной , содействие следствию , возмещение вреда и т . п .) может продемонстрировать свое раскаяние и , соответственно , снижение своей общественной опас ности . При этом относительно ч . 6 ст . 15 УК РФ авторы справедливо указывают , что « не наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств , которые следует рассматривать как условия , а фак тические обстоятельства преступления и степень его общественной опасности являются основаниями для применения ч . 6 ст . 15 УК РФ » [2, с . 179].

Таким образом , в ситуации , когда виновный совер шает умышленное преступление , которое законодатель определяет как тяжкое , преступник проявляет и свою степень общественной опасности , которая не может быть нивелирована только путем его активного по зитивного постпреступного поведения . Кроме того , следует обратить особое внимание , что « невысокая общественная опасность лица », как указывалось ранее , должна находить выражение в действиях , свидетель ствующих о деятельном желании загладить свою вину , а не являться пассивными характеристиками лично сти ( возраст , наличие детей , болезни и т . д .), которые , хотя и признаются смягчающими обстоятельствами и позволяют более точно индивидуализировать меру ответственности , но не влияют на степень обществен ной опасности лица [7, с . 61–62]. При этом на практике именно вторые зачастую составляют аргументацию судов о возможности изменения категории с последу ющим освобождением от отбывания наказания .

Помимо прочего , необходимо обратить внимание и на превенциональный потенциал исследуемой нормы , ведь , как было отмечено ранее , появление ч . 6 ст . 15 УК РФ расширило доступ виновных лиц к получению возможности фактически избежать уголовной ответ ственности . В данном вопросе справедливым кажется обратить внимание на точку зрения Ю . В . Голика о том , что вероятность получения уголовно - правового поощ рения не может быть слишком высокой , поскольку это снижает стимулирующий потенциал [1, с . 22]. И дей ствительно , чем больше возможностей для получения поощрения и шире спектр категорий преступлений , по которым его можно получить , тем меньше желания добросовестно соблюдать закон , ведь избежать ответ ственности не представляет большого труда .

Заключение и вывод

Проведенный анализ позволяет констатировать, что ч. 6 ст. 15 УК РФ является специфичным инструментом уголовно-правового поощрения, который в правоприменительной практике вызывает ряд системных противоречий. Во-первых, расширительное толкование данной нормы, поддержанное разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ, в ряде случаев привело к фактическому отождествлению понятий освобождения от ответственности и наказания, что противоречит сложившейся в доктрине дифференциации этих институтов. Во-вторых, статистические данные свидетельствуют о точечной востребованности нормы, преимущественно в отношении преступлений против собственности, что сигнализирует о несоответствии законодательной оценки степени общественной опасности этих преступлений их реальному содержанию. В-третьих, применение судами в совокупности с ч. 6 ст. 15 УК РФ иных поощрительных норм (ст. 64, 73, 75 и 76 УК РФ) порождает проблему двойного учета одних и тех же обстоятельств для предоставления нескольких уголовно-правовых поощрений виновному, что вступает в противоречие с принципами экономии стимула (сдержанности) и соразмерности (адекватности) поощрения.

В качестве мер по разрешению указанных проти воречий предлагается :

• 1)    Признать недопустимым использование судами права , предусмотренного ч . 6 ст . 15 УК РФ , для измене ния категории совершенного преступления с тяжкого на преступление средней тяжести с целью последующе го освобождения лица от отбывания уголовного наказа ния по основаниям , установленным для освобождения от уголовной ответственности ( ч . 1 ст . 75 и ст . 76 УК РФ ). Определенно , в случае совершения тяжкого пре ступления преступник должен претерпеть наказание , соответствующее степени и характеру его деяния , что при наличии оснований не лишает его возможности в будущем получить поощрение в виде условно - до срочного освобождения или замены наказания более мягким видом .

• 2)    Основываясь на выявленной статистической диспропорции в применении ч . 6 ст . 15 УК РФ в отноше нии отдельных составов преступлений , законодателю необходимо пересмотреть категориальную принадлеж ность преступлений , которые в правоприменительной практике не подтвердили присвоенной им степени об щественной опасности .