Изучение терминологии через призму антропоцентризма

Н а протяжении более чем векового периода времени социальная работа решает всевозможные проблемы, связанные с адаптацией, как отдельных индивидов, так и целых групп населения к своему социальному окружению. При этом в каждый определенный временной отрезок возникают свои социальные проблемы, требующие особого подхода к поиску возможных путей гармонизации личностных и общественных отношений. Такая социально-психологическая направленность данного вида деятельности является важнейшим фактором в определении приоритетных направлений исследований, поскольку, по мере расширения базы знаний социальных работников и усилении их роли в жизни общества раздвигаются и границы их полномочий.

Важно отметить, что ценности, присущие социальной работе, равно как и ее цели, составляют основу, так называемых, субъект-субъектных отношений, когда процесс социального действия и интеракций между специалистом и клиентом характеризуется, прежде всего, выдвижением на первое место прав клиента, заключающихся в сохранении за ним преимущества при принятии решения, конфиденциальности, честности и справедливости.

Данная ситуация так или иначе отражается в языке. Особенно это касается того пласта, который представлен специализированной лексикой. По мнению Р.Я. Дмитрасевича, вопросы терминологии разных сферах научной и профессиональной деятельности на сегодняшний приобретают значительную актуальность [3 с. 73]. В русле рассматриваемого вопроса также приведем точку зрения на роль терминологии в формировании тех направлений, в которых сейчас развивается наше общество, А.Ю. Асадовой, которая указывает на тот факт, что именно термины являются инструментом выражения сути научных прорывов во всех областях знаний, выражают новые и уже существующие научные понятия, а также дают названия новым концептам [1, с. 795]. Но, так как именно, человек как член социума является непосредственным потребителем результатов всевозможных научных изысканий, то можно с уверенностью сказать, что на сегодняшний день соотношение «язык и общество» выходит на абсолютно новый качественный уровень, поскольку именно через язык формируется и развивается менталитет и мировоззрение каждого человека, что, в конечном итоге, влияет на понимание и восприятие нами всех норм и законов мироустройства. Являясь носителем определенных знаний и опыта, человек, таким образом, становится фокусом, на который ориентируется и современная лингвистика. Исходя из этого, можно утверждать, что в процессе развития современных подходов и технологий, используемых для изучения языковых средств выражения понятий, человеческий фактор является одним из основополагающих элементов.

В рамках данной концепции в лингвистике появляется такое понятие, как «языковая личность», которое отражает междисциплинарный характер поведения индивида и его роли в жизни общества в целом.

Такое направление, называемое антропоцентрическим, на наш взгляд, является вполне закономерным явлением, поскольку «реальный социальный мир предстает в человеческом измерении; экономика и техника являются средством, а человек, его материальное, физическое и нравственное состояние, возможность проявить свою индивидуальность становится основным социальным индикатором прогрессивности или реакционности всех явлений и процессов современного мира» [8, с. 43].

М.В. Тарасова, в этой связи, также отмечает, что «Антропоцентризм – это отправная точка теоретической и практической деятельности человека. Антропоцентрична и человеческая речь» [10, с. 36].

В контексте данного подхода мы полностью разделяем мнение С.Л. Мишлановой, которая считает, что «антропоцентризм становится ведущим направлением междисциплинарного синтеза, что проявляется в учете человеческого фактора при формировании системы языка, номинативной организации текста и языковой личности» [7, с. 94].

Интерес к языку как атрибуту сознания языковой личности, когда, по мнению Е.С. Кубряковой, «научные объекты изучаются, прежде всего, по их роли для человека, по их назначению в его жизнедеятельности, по их функции для развития человеческой личности и ее усовершенствования» [5, с. 212], несомненно, спроецировался и на терминоведение, поскольку именно термин как языковое выражение специальных понятий, является неотъемлемой частью реализации профессиональной деятельности каждого человека.

В отношении терминологии социальной работы можно с уверенностью сказать, что этот лексический пласт требует дальнейшего изучения как раз в свете антропоцентрической парадигмы, поскольку конечные результаты данной работы непосредственно направлены на человека, а само изучение проблемы не имеет смысла без учета человеческого фактора. При этом важно учитывать тот факт, что смысловая нагрузка термина актуальна только при условии, что он входит в определенную терминологическую систему [6, c. 303].

Так, Е.М. Каргина полагает, что изучение терминологической единицы имеет важное значение, как с теоретической, так и практической точки зрения, поскольку, с одной стороны, мы обогащаем наше представление о слове в целом, с другой же, позволяет грамотно строить процесс преподавания, что является краеугольным камнем в воспитании не только высококвалифицированного специалиста, но и полноценной личности [4].

Что касается профессионального языка социальной работы, то, на наш взгляд, он полностью отражает совершенно новую идеологию, которая, с одной стороны, «рассматривает че- ловека как активного деятеля, имеющего возможность и желание строить и контролировать свою жизнь (эта философия называет человека «актером в собственном существовании»), а с другой стороны, выделяет новую роль социального сектора как деятельного субъекта развития, активно и решительно воздействующего на свое окружение» [9, с. 7].

Иными словами, выступая в роли медиатора между отдельным индивидом и его социальной средой, терминология способствует усовершенствованию процесса установления обратной связи между ними с целью достижения определенных результатов в коммуникативной цепочке «социальный работник – клиент». Однако, на сегодняшний день, одной из трудно разрешимых проблем при сборе и анализе информации о потенциальных клиентах социальных работников является, как раз таки, отсутствие единообразной терминологии. И хотя в деятельности всех ныне существующих подразделений служб социальной защиты особых различий не наблюдается, тем не менее, некоторые расхождения, все же, присутствуют. В результате для составления отчетов, описания планируемых мероприятий по оказанию населению социальных услуг, аналитических сводок и многого другого используется разная терминология. Подобная проблема, к сожалению, существует не только в нашей стране. Например, в США в ходе проведения работ по сбору информации по какому-либо общественно важному вопросу операторы большинства действующих национальных систем разрешают организациям давать собственное определение данным в соответствии с принятой у них практикой и процедурами. В итоге, бывает очень трудно получить реальную картину о состоянии общества и перспективах его развития в масштабах всей страны.

В свете рассматриваемой проблемы закономерна мысль Л.Ю. Буяновой о том, что «научное познание мира (предметно-пространственных и событийно-временных аспектов в их динамической изменчивости), невозможно вне языковой личности, обусловливает гетерогенность спектра точек зрения на исследуемый объект» [2, с. 44].

Вместе с тем, необходимо отметить, что успех процесса взаимодействия социального работника и клиента во многом определяется и языковым фактором, а именно, в частности, тем терминологическим запасом, который, выполняя посредническую функцию, обеспечивает обратную связь между участниками коммуникативного акта, т.е., социальным работником и клиентом.

В отношении социальных работников можно сказать, что с помощью терминологического аппарата им гораздо легче изучать и разрабатывать особые технологии, то есть, способы и методы воздействия на различные группы и типы клиентов, нуждающихся в социальных услугах.

В отношении же клиентов можно сказать следующее: от того, насколько четкими, корректными и своевременными будут результаты деятельности социальных работников, зависит их благосостояние, в целом, а также, преодоление конкретных проблем, возникающих в определенном социальном контексте.

Как мы полагаем, именно антропоцентрический взгляд на актуальность терминологической лексики может поспособствовать решению спорной дилеммы о том, «что лежит в основе социальных проблем: общественные отношения, общество, в целом, социальная среда или же человек, в котором заключены детерминированные природой основные причины всех его бед и несчастий» [9, с. 349].

Наши наблюдения показывают, что основными участниками в процессе преодоления социальной дисгармонии являются социальный работник и клиент как объект деятельности помогающей профессии, а терминологическая лексика выполняет роль посредника в осуществлении контакта между ними.

Таким образом, суммируя все вышеизложенное, еще раз подчеркнем, что поскольку «человек становится точкой отсчета в анализе тех или иных явлений, что он вовлечен в этот анализ, определяя его перспективы и конечные цели» [5, с. 212], изучение терминологической лексики также целесообразно проводить с точки зрения антропоцентричности.