Языковая интерференция: обзор исследований в лингвистике

Понятие языковой интерференции тесно связано со многими областями как лингвистики, так и других наук (психологии, социологии, культурологии и др.). В лингвистической парадигме оно изучалось и изучается структурной лингвистикой, теорией языковых контактов, психолингвистикой, нейролингвистикой,      сравнительно-типологическим      языкознанием, социолингвистикой, лингвострановедением и т.п.

Согласно Лингвистическому энциклопедическому словарю, языковая интерференция (или перенос) всегда выражается в непосредственном влиянии родного языка (Я1) на иностранный (Я2), вызывая тем самым отклонения от его нормы и системы, и существует в условиях билингвизма: то есть там, где имеет место ситуация контакта, столкновения двух языков в социальном или культурном смыслах, или в условиях освоения индивидом иностранного (неродного) языка [11: 197, 237]. Таким образом, составители словаря не относят ситуации освоения иностранного языка к непосредственно языковым контактам, однако, Д. Кристал в работе «A Dictionary of Linguistics and Phonet-ics» [15: 249] указывает, что языки находятся в контакте в условиях поочередного их использования отдельным индивидом, то есть билингвом. Таким образом, ситуацию изучения чужого языка целесообразно отнести к ситуациям языковых контактов в соответствии с более современными источниками. Также помимо того, что любая ситуация контакта языков (Я1 и Я2) подразумевает их взаимное освоение носителями для нормализации коммуникации, в настоящее время широко распространен так называемый коммуникативный метод изучения иностранных языков, что позволяет имитировать или в полной мере создавать реальные ситуации языковых контактов. Ситуации эти являются отправной точкой для исследования данного явления. В данной статье осуществляется попытка описать этапы изучения явления интерференции в лингвистической науке.

Языковые контакты – не новое явление в лингвистических исследованиях. Согласно С. Томасон [20], языковые контакты существуют с начала переселения народов по социальным, политическим, экономическим и др. причинам. Осваивая новые регионы, люди говорили на своих языках, что приводило к созданию ситуаций языкового контакта, - 90 -

Социолингвист А. Кише в своей книге «Language contact», [18: 6–7] разделяет все языковые контакты на активные, прямые (непосредственное попадание носителя Я1 в языковую среду Я2 в результате жизненных ситуаций) и непрямые, пассивные (чтение книг, просмотр телевизионных программ или прослушивание радио, песен и т.п.) и описывает предпосылки их появления.

Несмотря на солидную историю исследований, языковые контакты и явление интерференции как одного из аспектов языковых контактов оставались в тени долгое время. Так, структурализм в основном обращался к внутренним изменениям в системе языка, считая более важным изучение его структуры как идеального объекта, в отрыве от самих носителей и внешних проявлений языка. Р. Хики в работе [17: 1] указывает, что лишь в последние несколько десятилетий возрос интерес к теме языковых контактов, толчком для которого послужила фундаментальная работа S.G. Thomason and T. Kaufman, изданная в 1988 г. [20], описывающая и тщательно разбирающая природу языковых контактов и их возможных последствий и аспектов.

Тем не менее, некоторые исследователи [19: 54–55] соглашаются в том, что первыми учёными-лингвистами, обратившими внимание на явление языковой интерференции, были У. Вайнрайх (Languages in Contact: Findings and Problems, 1953 г.) В. Леопольд (Speech Development of a Bilingual Child, 1939-1949 гг.), А. Хауген (The Norwegian Language in America: A Study of Bilingual Behavior, 1953 г.) и У. Мэкей (Towards a Redefinition of Bilingualism, 1956 г.). Работы А. Хаугена и У. Вайнрайха вышли примерно в одно и то же время и сразу привлекли внимание учёных, поскольку, оба они, несмотря на принадлежность к структурализму, были убеждены, что при изучении языковых контактов необходимо рассматривать экстралингвистические факторы, такие как психологический и социальный аспекты. У. Вайнрайх впервые определил термин «языковая интерференция», заменив им широко распространенный термин «межъязыковое воздействие», который позднее был принят на вооружение А. Хаугеном в значении «одновременное наложение двух языковых норм друг на друга» в случаях, когда билингвы не могут или не хотят разделять два различных языковых кода – отклонение от нормы любого из используемых языков, проявляющееся в речи билингва [19: 55]. Что касается русских лингвистов, то первым ученым, упомянувшим это явление, был Л.В. Щерба в работе «К вопросу о двуязычии», где интерференцией называлось «взаимное искажение обоих языков на практике, при изучении иностранного языка, искажение именно этого иностранного под влиянием родного» [13: 313–318].

Хотя определение интерференции варьируется в зависимости от исследователя и школы, к которой он принадлежит [5: 41–43; 19], при изучении иностранных языков интерференцией обычно называют влияние одного или нескольких языков на речь индивида, использующего оба языка (или все несколько) [18: 6–7]. Тем не менее, некоторые исследователи, работающие в области изучения иностранных языков, избегают этого термина, заявляя, что он несёт негативную коннотацию, и предлагая вместо него термин «перенос» («transfer»). В последнее время оба термина часто используются в одном значении [18: 14; 17: 17].

Понятие интерференции может трактоваться как в широком смысле (все структурные изменения языков в результате их контакта), так и в узком (перенос в процессе коммуникации норм родного языка на иностранный при его изучении) [3: 22].

Интерференция всегда присутствует в виде, как правило, неосознанного переноса билингвом элементов одного из своих языков (родного, например) в тот, на котором он в данный момент разговаривает, таким образом, сталкиваются две языковые системы, и для адресата сообщения это воспринимается в виде необычной в данном случае интонации, акцента, неверного окончания или приставки, странного порядка слов или непонятной лексической сочетаемости или метафоры. Таким образом, интерференция проявляется на всех уровнях языка: фонетическом, фонологическом, морфологическом, семантическом, синтаксическом, лексическом [3, 4, 5, 18]. Некоторые исследователи, например, В.В. Алимов, однако, расширяют данную классификацию, выделяя звуковую (подразделяющуюся на фонетическую, фонологическую и звуко-репродукционную), грамматическую, лексическую, орфографическую, стилистическую, семантическую и внутриязыковую интерференцию [2: 160]. При внутриязыковой интерференции происходит фактически полный перенос известных билингву языковых законов внутри изучаемого языка. То есть, осознавая правила и структуру этого языка, индивид приводит известные ему языковые законы в соответствие с данной ситуацией коммуникации, отождествляя тот или иной языковой элемент с определённой функцией или значением и продуцируя свои собственные высказывания по аналогии [6: 47]. Иллюстрацией может послужить утвердительное предложение в Present Simple в третьем лице единственного числа: He go to the cinema every weekend (вместо He goes ). Межъязыковая интерференция – это аналогичный перенос программы речевого поведения уже родного языка на иностранный. В качестве примера можно привести классическую ошибку начинающих билингвов – опускание форм глагола to be в предложениях типа I am a doctor , поскольку в русском языке в глагол в настоящем времени опускается, или обратную ситуацию, когда носители английского языка говорят: «Я есть врач», таким образом перенося свои грамматические правила в русский.

Существуют также классификации и типологии языковой интерференции, в основе которых лежит не уровневый аспект языка. Так, Ж. Багана и Е. Хапилина в монографии «Контактная лингвистика. Взаимодействие языков и билингвизм» [4] описывают типологию с точки зрения видов реализации интерференции со ссылкой на Ю.А. Жлуктенко и его работы [9]. Основными типами реализации этого явления считаются: 1. Использование чужого языкового материала в контекстах данного языка; 2. Образование единиц из собственного языкового материала по образцу единиц контактирующего языка; 3. Наделение единиц данной системы функциями, присущими их иноязычным коррелятам; 4. Стимулирующее или задерживающее воздействие единиц данной системы на функционирование единиц или моделей другой; 5. Нивелирующее воздействие со стороны более простых и чётких моделей одной системы на аналогичные, но более сложные модели другой; 6. Копирование моделей одной системы с помощью средств другой системы [4: 44].

Кроме того, О.В. Шелестова выделяет языковую интерференцию (фонетическую, фонологическую, морфологическую, синтаксическую, лексическую), речевую (стилистическую, нормативную, узуальную) и коммуникативную (ситуативную), экстралингвистическую (мимику, жесты, культурно-исторические реалии) [12: 14]. Хотелось бы отметить, что культурный компонент с точки зрения интерференции важен не только в отношении культурно-исторических реалий, не имеющих аналогов в разных языках, но и относительно самых общих понятий. Например, Л. Виссон, указывая вслед за Э. Сепиром, что связь языка и культуры очевидна и неоспорима, приводит пример того, насколько различными могут быть для представителей разных языков схожие, на первый взгляд, понятия, слова и выражения в силу различия культур, в которых эти языки используются. Например, концепт «дом» не работает одинаково для русских и американцев, поскольку для первых это понятие включает в себя и значение «физический, материальный объект, сооружение, здание для проживания», и «домашний очаг, семья», в то время как для последних эти понятия разводятся: для места жительства используется слово «house», а для обозначения семьи и социального понятия «дом» – «home» [22: 8–9]. Естественно, что это довольно простой пример, и интерференция в этом случае происходит при определённо низкой степени владения английским языком русскоговорящим индивидом. Также Л. Виссон приводит пример ситуативной, стилистической (узуальной) и даже социально обусловленной интерференции в контексте двух культур. Отмечая разницу в стилях общения в зависимости от ситуации и общественного положения говорящего, исследовательница отмечает, что, побывав в различных ситуациях общения (с руководителем, официантом или знакомым), русские люди в США, пытаясь говорить на «естественном» английском языке, целенаправленно запоминают определённые фразы и слова, но, забыв, от кого и когда они слышали их, употребляют их не к месту, вызывая тем самым, как минимум, недоумение собеседника [там же: 11].

Интерференция на лексическом уровне является наиболее популярным объектом для исследований, так как лексический пласт наиболее подвижен и массивен. Например, культурно-исторические реалии представляют особенно широкое и удобное поле для проявления языковой интерференции и, соответственно, для изучения этого явления – отсутствие объектов в культуре неродного языка заставляет говорящего изобретать разнообразные способы их передачи (описание, дефиниция, подбор адекватного эквивалента и т.д.) или при относительно невысоком уровне владения языком просто транслировать их на родном языке.

Таким образом, наблюдается прямая зависимость между глубиной и степенью интерференции и объективными и субъективными факторами взаимодействия. К объективным факторам относят системные, структурные, генетические особенности родного и изучаемого языков. Чем больше сходства, тем сильнее проявляется интерференция и тем сложнее она преодолевается. К субъективным же факторам относят языковую компетенцию билингва и его индивидуальные языковые способности [4]. Также к субъективным факторам можно отнести и степень владения изучаемым языком – чем больше общения в языковой среде, тем меньше проявляется интерференция [18: 14]; субъективным фактором также является психо-эмоциональное состояние говорящего на чужом языке индивида.

Типология интерференции представляет собой определенную лингвистическую проблему, так как лингвисты рассматривают это явление с разных точек зрения, оперируя различным терминологическим аппаратом. У. Вайнрайх выделил дихотомию «языковая интерференция — речевая интерференция», что привело в результате к разведению двух видов языковых воздействий при языковых контактах: 1) отклонение от норм одного языка под влиянием другого (собственно, интерференция); 2) положительный перенос, при котором язык воздействия не вызывает в первом языке нарушения нормы, стимулируя при этом уже существующие закономерности (трансференция) [23]. В.В. Алимов, например, отмечает, что лингвистическая наука разделяет конструктивную (способствующую полноценной коммуникации) и деструктивную (затрудняющую коммуникацию как на бытовом, так и на профессионально ориентированном уровнях) интерференцию [2].

У. Вайнрайх также классифицирует интерференцию в зависимости от а) направления: прямая (влияние родного языка на чужой), обратная (влияние иностранного языка на родной) и двусторонняя; б) вида речевой деятельности: импрессивная (рецептивная) и экспрессивная (продуктивная); в) формы проявления: явная и скрытая; г) результата: затрудняющая, нарушающая и разрушающая и т.д. [23].

Как уже упоминалось в статье, лексическая интерференция представляет наибольший интерес для учёных, в то время, как грамматическая остается недостаточно изученной. Один из наиболее широко освещающихся в лингвистической науке аспектов языковой интерференции на лексическом уровне – так называемые «false friends» или «ложные друзья переводчика». Как понятно из названия, эта проблема тесно связана с проблемой перевода. Именно в переводе «ложные друзья» играют решающую роль и служат причиной массы ошибок, совершаемых даже опытными переводчиками. Такие «друзья» – результат языкового контакта и, соответственно, являются распространенным случаем языковой интерференции. Такие «междуязычные аналогизмы» [8] при переводе вызывают ложные отождествления в силу наличия некоторой фонетической, графической, грамматической и даже семантической общности. В.В. Акуленко разделяет эту категорию слов на три группы: интернационализмы (межъязыковые синонимы), псевдоинтернационализмы (межъязыковые омонимы) и межъязыковые паронимы [1: 136]. Л.И. Борисова отмечает, что наибольшее количество ошибок переводчики совершают как раз при переводе интернациональной лексики, легко отождествляя её с соответствующим эквивалентом в языке перевода, таким образом создавая ложные эквиваленты и забывая о том, что помимо общности, в их смысловых структурах имеются и значительные расхождения [7: 7].

С точки зрения лексической интерференции интересна также проблема лексического заимствования. Некоторые исследователи включают это понятие в собственно интерференцию. Так, Ю.А. Жлуктенко подразделяет - 94 - лексическую интерференцию на заимствование, калькирование и семантическую интерференцию, обращая внимание на «изменение употребительности лексической единицы одного языка под влиянием единицы другого языка» [9: 129], в то время как другие разводят эти понятия, приводя ряд различий [3: 25].

Отдельная категория исследований посвящена изучению явления интерференции в условиях искусственного билингвизма, а именно способам её проявления, предупреждения и преодоления при изучении иностранных языков [10; 14].