Экологическая модернизация Китая: изменение рациональных форм и ценностных ориентаций: социально-философский анализ

Забайкальский государственный университет, Чита, Россия, ,

,

управлением и экономико-социальным развитием человечества. Эта теория утверждает, что охрана окружающей среды и экономический рост могут быть совместимы благодаря технологическим инновациям, рыночным механизмам и политическим реформам и пытается разрешить экологический кризис в рамках капиталистической системы. Однако с момента своего появления эта теоретическая парадигма была тесным образом связана с идеями инструментальной рациональности, согласно которой природа рассматривается как «банк ресурсов» для нужд человека. Фундаментальный недостаток такого образа мышления заключается в игнорировании вопроса о том, обладает ли природа собственной ценностью, не зависимой от потребностей человека, и существуют ли экзистенциальные отношения между человеком и природой, которые выходят за рамки парадигмы «субъект – объект».

Следует признать, однако, что западная философская мысль не исчерпывается инструментальной рациональностью. Франкфуртская школа (М. Хоркхаймер, Т. Адорно) уже в середине XX в. осуществила фундаментальную критику инструментального разума (Адорно, 2003; Хорк-хаймер, 2011; Хоркхаймер, Адорно, 1997). Экомарксизм (Дж.Б. Фостер (Foster, 2000), П. Бёркетт (Burkett, 1999)) и глубинная экология (А. Нэсс (Naess, 1973)) предложили альтернативные онтологические основания для понимания отношений человека и природы. Однако, как справедливо отмечает В.В. Анохина, философская предпосылка западной теории экологической модернизации в ее доминирующей версии остается ограниченной эпистемологическими рамками неклассической науки и не затрагивает фундамент ценностной теории взаимоотношений между человеком и природой (Анохина, 2021).

Современные экологические кризисы, практики устойчивого развития и распространение «зеленых» технологий показывают, что потребительское отношение к природе исчерпало себя и требует замены с поддержкой новой концепции отношений человека и окружающей среды в философском ключе.

Модернизация экологических представлений в китайском стиле обеспечивает дифференцированное теоретическое решение и путь к локальной практике решения этой дилеммы.

Настоящая статья имеет своей целью репрезентацию принципов экологической модернизации Китая, предлагающей переход от инструментальной рациональности к ценности выживания.

Для достижения этой цели была поставлена задача провести детальный теоретический обзор существующих научных представлений, касающихся рассматриваемой проблемы, с тем чтобы дифференцировать новую экологическую концепцию модернизации Китая и предшествующие парадигмы развития отношений человека и природы, основанные на экономической выгоде и экологическом приоритете. В этом контексте мы опираемся на концепцию трехмерного анализа, которая включает в себя элементы социальной философии, онтологии, диалектики и теории ценностей.

В данной статье представлена внутренняя логика и теоретическое значение трансформации существующей парадигмы. В процессе подготовки работы мы использовали разнообразные методы исследования, включая анализ существующих теорий и практик, а также критическое осмысление китайского подхода к модернизации, которые могут быть применены в контексте экологической трансформации.

Мы стремились не только проанализировать существующие проблемы, но и предложить пути их решения, которые будут актуальны как для Китая, так и для других стран, ориентированных на устойчивое развитие. Важно понимать, что только через осознание ценности природы и нашего взаимодействия с ней мы можем достичь настоящего прогресса в области экологии и устойчивого развития.

Основная часть . Некоторые ученые отмечают, что современная система экологического дискурса в китайском стиле претерпела системную трансформацию парадигмы, совершив переход от доминирования инструментальной рациональности к приоритету экологических ценностей (Ли Шишу, 2025).

Чжао Вэй и Ван Чжихуэй также считают, что модернизация в китайском стиле в соответствии с принципом «защита окружающей среды – это защита производительности» позволила выйти за рамки рациональных ценностей (Чжао Вэй, Ван Чжихуэй, 2024).

В.В. Анохина уверена, что философская предпосылка западной теории экологической модернизации ограничена эпистемологическими рамками неклассической науки и не затрагивает фундамент ценностной теории взаимоотношений между человеком и природой (Анохина, 2021).

Инструментальная рациональность имеет множество проявлений в процессе экологической модернизации. На эпистемологическом уровне она превращает природные объекты в чисто распознанные и преобразованные, а отношения между человеком и природой упрощаются ею до когнитивной модели «субъект – объект» и утилитарных отношений «средства – цель». Природа больше не является органическим целым со своим собственным жизненным ритмом и присущей ей ценностью, а представляет собой набор фрагментированных элементов, которые можно количественно разобрать и манипулировать ими. На техническом уровне экологический кризис понимается как результат несовершенных технологий, поэтому считается, что его можно устранить с помощью более совершенных технических средств. На рыночном уровне природа оценивается, экосистемные услуги включаются в анализ затрат и выгод, а права на выбросы углерода становятся предметом торговли. Этот вид процесса гомогенизации, который сводит все природные явления к вычисляемым и взаимозаменяемым, является высшим воплощением инструментальной рациональности в области экологии.

Однако такой путь технологического восстановления и маркетизации не привел к разрешению мирового экологического кризиса. Как отметил Юань Цзушэ, западная парадигма потребления привела к тому, что люди потеряли равновесие в тройственном отчуждении от природы, общества и самих себя (Юань Цзушэ, 2024).

Следует отметить, что хотя теория экологической модернизации пытается найти альтернативные решения проблемы, ей не удается фундаментально превзойти эпистемологические рамки современности – она по-прежнему ставит природу на противоположную сторону от человеческих субъектов, используя техническую рациональность и экономические расчеты в качестве инструментов для «устранения» экологических проблем, вместо того чтобы пересмотреть экзистенциальные отношения между человеком и природой.

Более глубокая проблема обнаруживается в структурном компилировании инструментальной и рациональной моделей экологического управления и западной логики увеличения капитала. Технологические инновации часто способствуют снижению издержек и повышению эффективности, в то время как рыночные механизмы превращают природу в товары, которые можно продать, еще больше укрепляя власть человека над природой. Хотя западные теории экологической модернизации признают, что природа обладает «инструментальной ценностью», они никогда не были в состоянии придать ей «самоценность» – природа всегда остается природой, существующей для людей, а не для самой себя. Экологическое управление под руководством западной инструментальной рациональности не может фундаментально решить дилемму тройного отчуждения: отчуждение человеком собственности на природу, устранение экологической ответственности сообщества и самоотчуждение индивидуального потребления. Экологическая критика инструментальной рациональности – это в конечном счете критика самой современности, и философское значение экологической модернизации Китая заключается именно в том, что она может обеспечить выход за рамки этой современности.

Причина, по которой экологическая модернизация Китая смогла обеспечить сдвиг парадигмы от инструментальной рациональности к ценности выживания, заключается, прежде всего, в ее глубоком философском фундаменте, созданном традиционной китайской экологической мудростью и марксистским взглядом на природу.

Даосизм утверждает, что люди должны подчиняться ритму природы, а не вмешиваться в него насильственно; конфуцианство предлагает «единство неба и человека», в рамках которого отношения между человеком и природой понимаются как органическая и целостная ассоциация; буддизм еще больше укрепляет концепцию «равенства всех существ». Это не разрозненные экологические принципы. Вместе они создают онтологическую предпосылку «человек встроен в природу». Бинарная структура, на которой основана инструментальная рациональность, – «субъект – объект» – устраняется из первопричины.

М.П. Чубик считает, что необходимо, чтобы процесс модернизации был направлен на поддержание сбалансированного состояния экологического круга, в результате чего система «человек – природа – общество» могла бы быть гармонизирована (Чубик, 2013). Традиционное китайское целостное мировоззрение обеспечивает глубокую культурную и психологическую основу именно для этой цели.

Марксистский дискурс о диалектических взаимоотношениях между человеком и природой представляет собой еще один важный философский аспект для решения экологической проблемы. К. Маркс указывал, что человек – это часть природы, а природа – это неорганическое тело человека; человек живет за счет природы (Маркс, 1981). Этот аргумент в корне отрицает двойственность отношений между человеком и природой. Следует отметить, что традиционный китайский холизм тяготеет к онтологии понимания жизни, подчеркивая интуитивное единство человека и природы; в то время как марксистский взгляд на природу основан на практическом материализме, использующем практику общественного труда в качестве посредника между человеком и природой, подчеркивая понимание и уважение законов природы.

Только объединив эти два философских подхода, можно создать целостный аксиологический фундамент, имеющий как культурные корни, так и практические аспекты выражения. Диалектический взгляд К. Маркса на природу, согласно которому «природа – это неорганическое тело человека», разрушает различие между субъектом и объектом в современной философии с материалистического уровня и формирует онтологическую параллель с традиционным китайским холизмом, хотя между ними существуют и фундаментальные различия: марксистский подход исходит из практической деятельности по преобразованию природы, тогда как даосизм предлагает принцип «у-вэй» (недеяния), воздерживающийся от активного вмешательства в природные процессы.

Некоторые ученые отмечают, что современный экологический взгляд в китайском стиле тесно связывает мысли К. Маркса о диалектических взаимоотношениях между человеком и природой с общим представлением о «единстве неба и человека» в традиционной китайской философии (Ши Цзытэн, 2025).

Т.Л. Ровинская при анализе концепции «экологической цивилизации» в Китае также отмечает, что она сочетает в себе традиционную экологическую мудрость с современными концепциями экологического управления. Основной особенностью данной теории, по мнению ученого, является трансцендентность и инновационное изменение ограничений, присущих западной современной модели экологического управления (Ровинская, 2024). Именно это фундаментальное различие в философских основах придало экологической модернизации Китая идеологический характер, который с самого начала выходил за рамки инструментальной рациональности.

Если философская основа дает возможность экологической модернизации Китая превзойти инструментальную рациональность, то диалектическая эволюция рациональных форм представляет собой этот трансцендентный реалистический путь. Экологическая модернизация Китая отражает диалектический эволюционный процесс с точки зрения отношения к рациональности. При господстве экономической рациональности рост капитала и финансовые выгоды являются единственными критериями, определяющими успешность взаимодействия человека и природы на основе одностороннего устранения экологических ограничений и бережного отношения к природе как к источнику ресурсов для поддержки экономического роста. Экологическая рациональность как противоположная ей устраняет проблемы ограниченности экономической рациональности только выгодой, подчеркивает целостность экосистемы и неотъемлемую ценность природы, но утрачивает границы между развитием и защитой. В этом контексте эколого-экономическая рациональность возникла как симбиоз предшественниц. Она ограничивает экономическую модель производства, основанную на выживании экосистем, опирается на высококачественное развитие для восстановления окружающей среды и не ставит экономическую ценность выше экологической, просто противопоставляет их друг другу, завершая интеграцию и объединение двойственной и односторонней природы.

Под эколого-онтологической ценностной ориентацией в данной статье понимается ценностная установка, которая исходит из онтологической предпосылки «общности жизни человека и природы» и рассматривает поддержание устойчивого существования всей жизненной системы в качестве основного ценностного критерия. Данная ориентация отличается как от антропоцентризма, так и от крайнего экоцентризма: первый абсолютизирует инструментальную ценность природы, второй - разрывает связь между выживанием человека и развитием общества.

Юань Цзушэ отметил, что практика модернизации в китайском стиле, направленная на содействие «гармоничному сосуществованию человека и природы», является не только преодолением капиталистической системы и ее методов производства, но и общим отказом от технологического отчуждения и его инструментальной рациональности (Юань Цзушэ, 2024).

Я.Б. Дицевич, А.В. Андрковский в сравнительном исследовании китайско-российской экологической политики отмечают, что за последние годы Китай значительно укрепил экологическую защиту окружающей среды путем политических преобразований. Его основной движущей силой является эволюция рациональных форм от единой экономической к экологической экономической рациональности (Дицевич, Юрковский, 2022). Уровни отказа от экономической, экологической и эколого-экономической рациональности в конечном итоге сходятся к фундаментальной категории - ценности выживания на общечеловеческом уровне. Эколого-экономическая рациональность - это образная форма функционирования ценности выживания в сфере экономического производства.

Ценность выживания основана на онтологическом уровне социальной философии. Она не только отказывается от модели антропоцентризма, которая рассматривает природу как вспомогательный инструмент, но и отвергает одностороннее утверждение крайнего экоцентризма, а также рассматривает общность человеческой и природной жизни как онтологическую основу и рассматривает поддержание устойчивого существования всей жизненной системы в качестве основного ценностного критерия. Это имеет как сходство, так и существенные различия с концепцией «неотъемлемой ценности», отстаиваемой в западной экологической этике: последняя по-прежнему ограничивается ценностной моделью субъект-объектного дуализма, в то время как первая основана на экзистенциальной предпосылке единства неба и человека и рассматривает ценность как основу для формирования ценности.

Система охраны окружающей среды, «красная линия» и экологический компенсационный механизм являются фундаментом ценности выживания. Они не только обеспечивают выживание природной системы, но и гарантируют здоровое ее развитие, избегая двойного зла – хищнического антропоцентризма и крайнего экоцентризма, отрицающего право на разумное развитие. В соответствии с этим ценностным видением природа больше не является внешним по отношению к человеку объектом, а выступает фундаментальным условием человеческого существования; люди больше не покорители природы, а члены природного сообщества, несущие особую ответственность.

Фундаментальной характеристикой ценности выживания является то, что она выходит за рамки «средств и целей», установленных инструментальной рациональностью, и преобразует отношения между человеком и природой из утилитарных собственнических отношений в отношения экзистенциального сосуществования.

На стратегическом уровне построение экологической цивилизации было преобразовано в «фундаментальный план устойчивого развития китайской нации», который содержит глубокую логику, основанную на ценности выживания.

На аксиологическом уровне концепция «общности жизни между человеком и природой» возвращает человечество к органической связи с природным сообществом (Чжао Вэй, Ван Чжихуэй, 2024).

На международном уровне Китай предлагает «совместно строить сообщество жизни на Земле», придерживаясь экологического взгляда на выживание, который рассматривает судьбу человека и судьбу природы как единое целое.

Конечно, практическое развитие ценности выживания по-прежнему сталкивается с трудностями. Современный механизм оценки и модель организации производства по-прежнему обладают рациональной инерцией инструментов, ориентированных на количественную оценку. Трансформация ценностей на институциональном уровне отстает от инноваций в идеях и концепциях. Это основная причина, блокирующая реализацию ценности выживания. Выход за рамки требует обновления идей, а также изменения систем и поведения.

Трансформация парадигмы экологической модернизации Китая от инструментальной рациональности к ценности выживания – это не только корректировка стратегий развития, но и теоретическое событие в критике современности и реконструкции цивилизации. На эпистемологическом уровне это выходит за рамки субъект-объектного дуализма западной экологической модернизации – концепции «единства неба и человека» и «общности жизни» рассматривают человека и природу как неразрывное органическое целое и в корне разрушают жесткие границы субъ-ект-объектного дуализма.

Как уже отмечалось, план экологической цивилизации Китая сам по себе является трансцендентальным и инновационным изменением ограничений, присущих современной западной модели экологического управления (Ровинская, 2024). На уровне теории ценностей он знаменует собой фундаментальную трансформацию от инструментальной к внутренней ценности, признавая наличие у природы собственной цели развития, не имеющей связи с потребностями человека. На практическом уровне это позволило выйти из тупиковой ситуации «развития и защиты» с нулевой суммой и открыло новый путь к совместному прогрессу.

С глобальной точки зрения трансформация парадигмы экологической модернизации Китая имеет цивилизационное значение, выходящее за рамки национальных границ. Я.Б. Дицевич, А.В. Юрковский отмечают, что трансформация экологической политики Китая не только изменила облик его собственной окружающей среды, но и послужила для других развивающихся стран примером «синергии между развитием и охраной» (Дицевич, Юрковский, 2022).

О.Б. Бальчиндоржиева рассматривает проблему с точки зрения социальной идентичности, выясняя, что причина, по которой стратегия экологической цивилизации Китая получила широкое общественное признание, заключается именно в том, что она пробуждает чувство экологической этики, глубоко укоренившееся в традиционной китайской культуре, и формирует модель социальной мобилизации, отличную от западного экологического движения на уровне управления снизу в виде участия общественности (Бальчиндоржиева, 2017).

Заключение . Основная ценность экологической модернизации Китая заключается в том, что она позволяет избежать ловушки модернизации по западному принципу «сначала загрязнение, затем управление» и капиталовложений в улучшение экологии большинства развивающихся стран, а также обеспечить новую парадигму экологической модернизации, которая отказывается от бинарного противопоставления «хозяина» и «гостя», ориентируясь на симбиоз и координацию, и адаптируется к реальным национальным условиям большинства развивающихся стран.

Институциональная инерция инструментальной рациональности, конкурентное давление местного развития и барьеры на пути сотрудничества в рамках общемирового экологического управления на основе сотрудничества вопреки тенденциям глобализации – все это реальные препятствия на пути полной реализации ценности выживания. Как усилить ориентацию на экологические ценности, сохраняя при этом скорость развития, и как способствовать диверсификации и девестернизации дискурса об экологическом управлении в глобальном масштабе, еще предстоит установить. Однако философское направление и практический путь, который оно открыло, предоставили человечеству идеологические ресурсы, которые нельзя игнорировать, чтобы иметь возможность размышлять о современности и исследовать новые формы цивилизации.

Трансформация парадигмы экологической модернизации Китая от инструментальной рациональности к ценности выживания – это не простая корректировка политики, а глубокая философская революция и сдвиг в цивилизации. Этот процесс завершил преодоление западного дуалистического мировоззрения на основе философии, осуществил диалектический синтез экономической и экологической рациональности в аксиологической форме и осуществил фундаментальную трансформацию от инструментальной ценности к внутренней. Сдвиг парадигмы предлагает социальной философии локализованное решение, позволяющее преодолеть отчуждение современности и обеспечивающее углубление самопонимания человека, а также возвышение его цивилизационного сознания.

Вместе с тем следует признать, что полная реализация эколого-онтологической ценностной ориентации сталкивается с существенными институциональными препятствиями, среди которых: инерция инструментальной рациональности в системе местных оценок, давление конкурирующих целей экономического развития и ограниченность глобального экологического управления. Дальнейшие исследования должны быть направлены на анализ конкретных механизмов институционализации данной ценностной ориентации и ее адаптации к различным национальным контекстам, в том числе к российскому.