Экономическая политика Ивана Грозного

Конец XVI в. – время окончательного закрепощения всех слоев населения государственному тяглу, образования из них тяглых сословий с одновременным созданием служб земских старост и целовальников, ведавших сбор податей в общине и местные общинные повинности, а также таможенных и верных голов с целовальниками, часто присылаемых на места из числа верных московских мужей. Государство заботилось лишь о том, чтобы все необходимое для него попадало в казну. Разоряли посадских воеводы и приказные; брали всем: не только деньгами, но и пирогами, налимами, свечами и лопатами, брали сами, брали дочери и жены. Промышленное и крестьянское население оказалось одинаково закрепощенным. Государству, разоренному войнами и опричниной, должны были служить все и всем. Неподъемное тягло и непосильные поборы разоряли народ вчистую.

Дальнейшее закрепощение крестьян (заповедные лета, отменившие право перехода в Юрьев день) в середине XVI в. явилось следствием прикрепления крестьян к тяглу, чрезвычайного роста долговых обязательств, которыми землевладельцы опутывали крестьян. Крестьянское разорение и непрерывные войны неизбежно приводили к депопуляции населения, сокращению возделываемых площадей, расстройству хозяйств. Законодательная неуточненность и безрегламентность управленческой иерархии порождали неправовой тип управления страной на базе тягловой сословной системы и обернулись многовековым властным беспределом (противоправным тоталитаризмом).

Современник Грозного и участник событий, немец Г. Штаден, справедливо заключает: «Хотя всемогущий Бог и наказал Русскую землю так тяжко и жестоко, что никто и описать не сумеет, все же нынешний великий князь достиг того, что по всей Русской земле, по всей его державе один царь, одна вера, одна мера. Только он один и правит! Все, что ни прикажет он, все исполняется, и все, что запретит, действительно остается под запретом. Никто ему не перечит: ни духовные, ни миряне. И как долго продержится это правление, ведомо Богу-вседержителю!» [1].

Грозный завершил создание единой государственной системы измерений (мер длины, объема, площадей, веса) и единой денежной системы в соответствии с задачами централизованного государства. Счетными единицами стали рубль, полтина, гривна, алтын. Монетарная политика Ивана Грозного заключалась в административном запрещении государственной властью вывоза денег и вообще драгоценных металлов из страны (первая стадия политики меркантилизма). Деньги, привозимые из-за границы, облагались пошлинами. Это показывает, что в России XVI в. использовалась теория денежного баланса.

Была осуществлена и налоговая реформа, выражавшаяся во введении т.н. большой московской сохи. До этого в различных областях Московского государства употреблялись различные окладные единицы: выти, обжи, луки и местные сохи и сошки различных размеров. Размеры официально признанной большой московской сохи колебались в зависимости от качества земли в 400–500–600 десятин. В городах каждые 100 дворов торговых людей составляли соху[1].

Величина налогового тягла определялась размером земельной площади, качеством земли, сословием владельца. К примеру, монастырские земли облагались большим налогом, чем поместные. Монастыри лишены были и особых тарханных грамот, освобождавших ранее духовенство от таможенных и торговых пошлин.

Любопытно, что покушение государства на земли монастырей происходило не только в России. В 1536–1539 гг. король Англии Генрих VIII, растратив оставленную отцом казну, начал с упразднения мелких монастырей с ежегодным доходом менее 200 ф. ст.; за ними последовали и крупные, владевшие от одной пятой до одной трети всех земель в стране. Всего было упразднено более трех тысяч монастырей с общим годовым доходом до 161000 ф. ст. Постоянно усиливающаяся протестантская партия в Англии встретила это разграбление спокойно, не враждебно.

Судебная реформа Ивана Грозного свелась к принятию нового «Судебника» (1550) и единому для всей страны судопроизводству на основе суда присяжных. «Судебник» отменял рабство за долги, поощрял практику наемного труда и ограничивал холопство; в нем вводилось понятие служилой кабалы, то есть работы на хозяина определенный договором срок вместо уплаты процента по займу. Обладание вотчиной с середины XVI в. для каждого землевладельца обусловливалось службой царю, хотя вотчина по-прежнему была несравненно более полной формой собственности, чем поместье.

Массовая местная торговля в центральной России сочетала продажу продуктов личного производства с реализацией купленных оптом товаров и глубоко входила в быт товаропроизводителей. В сельской местности торговля развертывалась вокруг монастырей, около речных пристаней и перекрестков гужевых дорог. На подобных торжках приезжие и местные торговцы скупали сельскохозяйственные продукты, а затем перепродавали их в городах, приобретая для деревни соль, железо, инструменты, а также дорогие ткани, верхнюю одежду, сукно, обувь и т.д. В процессе этих взаимосвязей промышленного и сельскохозяйственного производств на всероссийском рынке, кроме форм ярмарочной и базарной торговли, развивалась передвижная форма внутренней торговли, представителями которой стали скупщики, прасолы, офени.

Рыночная торговля оснащалась техническими средствами - начиная от стационарных лавок и кончая прилавками с товарами для показа. Вскоре возникают лавочные ряды, специализирующиеся на продаже отдельных товаров. Напротив Московского Кремля в 1546 г. по указу Ивана Грозного были построены каменные торговые ряды (шапочный, сапожный, коробейный, восчаный, медовый, пряничный, калачный и др.), названные Гостиным двором.

Результатом войн Ивана Грозного против остатков ханского владычества были разгром и присоединение к Москве Казанского (1552), Астраханского (1556), Сибирского (1555–1600) ханств и Ногайской орды (1558).

Ливонская война, которую разорительно для казны и неудачно в военном отношении вел Иван Грозный, не принесла России желаемого выхода в Балтийское море. Наоборот, усилила экономическую и культурную блокаду крепнущего русского государства. Польский король Сигизмунд II

(1520-1572), стремясь восстановить Англию против Москвы, писал Елизавете Английской (1533–1603): «Московский государь ежедневно увеличивает свое могущество приобретением предметов, которые привозятся в Нарву; привозятся не только товары, но и оружие, до сих пор ему неизвестное; не только привозятся произведения художеств, но приезжают художники, посредством которых он приобретает возможность побеждать всех» [1].