Экзистенциальное дарение как способ преодоления отчуждения в пространстве любовных отношений: социально-философская трактовка

Введение . Отталкиваясь от положения Э. Фромма о том, что любовь можно трактовать как особую форму искусства (Фромм, 2018: 6), логично заключить, что она, как и любое творчество, требует к себе особого отношения. Искусство, как известно, не имеет утилитарной цели, предполагает лишь свободное наслаждение произведением человеческого гения – удовольствие ради удовольствия, и аналогичным образом искусство любви подразумевает способность получать удовольствие от самого созерцания объекта любви. Однако, в отличие от наслаждения произведением искусства как сугубо теоретического вида деятельности, любовное чувство означает активное практическое отношение к объекту любви, и в этом отношении отмечаемый И. Кантом (1994) неутилитарный аспект искусства проявляется в бескорыстной способности к дарению. Последняя, будучи выработанной в процессе освоения искусства любви, является не только проявлением любовного отношения, но и его подтверждением. Поэтому дарение – одна из ключевых составляющих интимного взаимодействия полов, сложная и противоречивая. Соответственно, феномен дарения, его противоречия и признаки его осуществления находятся в фокусе исследования.

Методология исследования . В исследовании субъект-объектного динамически развивающегося действия экзистенциального дарения в культурно-историческом измерении авторы прежде всего опираются на классические труды Э. Фромма (2018), поскольку его работы наиболее точно определяют и сам феномен любви как искусства, и контекст современного общества потребления. Соответственно, отбор материала фундирован представлением об экзистенциальном дарении как деле, освоение которого предполагает серьезную работу по трансформации субъекта интимных отношений в экзистенциальный регистр бытия. Методологически авторы опираются преимущественно на принцип единства логического и исторического, позволяющий проследить эволюцию экзистенциального дарения в развивающемся чувстве. Вместе с тем, используя герменевтический и концептуальный анализ, авторы раскрывают не только связи между ключевыми понятиями, маркирующими фазы развития дарения, но и содержание ключевых понятий на этом пути.

Противоречивость дарения . Неутилитарность дарения проявляется уже в том, что, одаривая, человек психологически не переживает чувства утраты или потери – в этом состоит важнейшее противоречие акта дарения, которое в конечном итоге фундировано в главном противоречии любви, сформулированном еще Платоном в диалоге «Пир» в мифе об андрогине: человек в любви становится полноценным лишь находя свою половину в другом человеке (Платон, 1970: 117). В дарении, собственно, и происходит воссоединение половин. Очевидно, что в таком дарении мы не имеем оснований говорить о передаче вещественного в рамках торговых отношений, основанных на обмене материальными благами. В нашем случае имеет место добровольное дарение части своей жизни, выражающее внутреннюю потребность самого дарителя. При реализации этой потребности происходит своего рода личностная самореализация человека, и потому этот тип взаимодействия относится к сфере личностных экзистенциальных отношений.

В подобном акте дарения человек раскрывает свою сущность, делясь сокровенным: чувствами, переживаниями, мыслями, знаниями. Направленные на поддержание жизни инициативы обладают удивительным свойством привлекать других индивидов, выводя их из состояния стагнации, спячки, стимулируя их развиваться, заставляя жить активной, яркой жизнью. В результате возникает взаимный процесс обмена жизненной энергией и опытом, что приводит к преодолению экзистенциального отчуждения и подлинному со-бытию полов. При этом сам акт дарения не предполагает немедленной и эквивалентной отдачи, поскольку сущность его заключается в свободном и творческом проявлении личности ‒ любящий стремится проявить свои лучшие качества. В.П. Полозова в этой связи отмечает: «Любить – это, прежде всего, отдавать, и отдавать неисчерпаемо, безмерно, неэквивалентно. Дарить, а не брать» (Полозова, 2021: 380).

Подобная щедрость приносит дарящему радость и удовлетворение и исключает разочарование, связанное с невыгодной сделкой. Дарение – это способность, предполагающая длительную работу над самим собой в направлении обогащения внутренним содержанием: когда человек не обладает душевным богатством, акт дарения не может состояться. В этом плане если сделка предполагает взаимные обязательства сторон и тот, кто дает, обязывает партнера к определенным действиям, то экзистенциальное дарение не может обязывать, и потому оно не содержит аспекта ограничения и подчинения. Любовь избирает другой путь: она ищет единения, а не владения, в отличие от телесного влечения, сущностью которого является обладание. Власть над любимым человеком и любовь имеют разнонаправленные векторы развития. Таким образом, в феномене дарения прослеживаются некоторые противоречия, наиболее важные из которых можно свести к следующим:

• – влюбленный бескорыстен, но своими действиями невольно создает условия для взаимности, засеивает поле, на котором может дать ростки ответное чувство. Рассчитывать на такое чувство наверняка нельзя;

• – влюбленный всей душой желает ответной любви, но настаивает на том, чтобы объект его любви был свободен в своем выборе, поскольку истинная любовь может быть рождена только из

  свободы другого. По справедливому замечанию Ж.-П. Сартра, сердце влюбленного человека желает взаимности, основанной на добровольном и осознанном выборе (Сартр, 1988: 212);

• – свобода другого не может быть абсолютной: по своей сущности любовь, как справедливо отмечает Ж. Лакан, – это скорее предначертание, нежели акт воли, поскольку полюбить или разлюбить кого-либо невозможно ни по своей воле, ни насильно. Любовь – это некий подарок судьбы, который мы можем только принять, а вызвать, сдержать или ускорить невозможно (Лакан, 2011: 112). Любовь, по выражению О.А. Поповой, всегда спонтанна (Попова, 2012: 158).

В этой связи мы считаем необходимым отдельно остановиться на сложном и напряженном субъектно-объектном фрейме, в рамках которого осуществляется экзистенциальное дарение и который создает напряжение чувств между внутренним и внешним в любовных перипетиях (Кулешов, Царева, 2023: 207).

Объектно-ориентированные механизмы дарения . Маркером вышеупомянутого душевного богатства вне зависимости от конкретных и всегда индивидуальных обстоятельств его формирования является прежде всего собственная духовная развитость, из которой проистекает глубокое осознание ценности другого человека – того, что И. Кант в широком смысле именовал достоинством, предполагающим готовность и желание принимать другого таким, каков он есть, способствовать его развитию, уважать его желания и стремления. В таких отношениях человек рассматривается как цель; содействие счастью человека, в контексте идей И. Канта, является главным мотивом для поступков в со-бытии, и любовные отношения как один из способов преодоления отчуждения не могут быть исключением. И. Кант в «Метафизике нравов» отмечает, что любовь бескорыстная, продиктованная желанием счастья для любимого человека, имеет все основания сделать самого любящего счастливым (Кант, 1994: 517). Чем более духовно зрелым является человек, тем более он способен испытывать уважение к человеческому достоинству. И, как справедливо отмечает О.А. Попова, «любовь, рассматриваемая в качестве ценности, возвышает и облагораживает человека как личность, и совершенно исключается возможность отношения к предмету своей любви как к средству, доставляющему радость и вызывающему восхищение» (Попова, 2012: 158). Из этого, если говорить о любовных отношениях, уже проистекают такие качества, как внимание, забота, терпение, ответственность, понимание.

Мы полагаем, внимание – первое качество, с которого начинается путь к сближению, заканчивающийся пониманием как финальной и высшей точкой единения. Внимание как стремление и желание посвятить себя и свое время другому, по существу – делиться самым ценным, что у тебя есть, т. е. самим собой, является формой дарения. Наш стремительный век задает человеку ускоренный ритм жизни, в рамках которого бывает сложно фокусироваться на простых, казалось бы, обыденных, но тем не менее бесценных для человеческих отношений моментах. Порождаемые самим человеком неестественные условия тотального дефицита времени приводят к отчуждению в близких отношениях, делают человека глухим и слепым к мыслям и чувствам другого, стремящегося к тому, чтобы его понимали и слышали. В такие моменты разговоры обретают глубину и смысл, обнажая общие нити переживаний, связывающие настоящее, прошлое и будущее собеседников. Как только человек перестает следовать стереотипам, жить по чужим правилам, он открывает для себя неповторимость другого и сам в свою очередь становится ярче и заметнее в своей уникальности.

Далее, внимание получает продолжение или подтверждение в заботе о человеке. Если внимание не развивается, то оно иссякает и не переходит в новую фазу. В экзистенциальной аналитике М. Хайдеггер говорит о заменяюще-подчиняющем и заступнически-освобождающем типах заботы. Первый тип, направленный на подручный мир, имеет место в том случае, если человек испытывает потребность в заботе о любимом человеке, ставит себя на его место. Однако М. Хайдеггер полагает, что при подобном типе заботы возникает некая зависимость от другого – от того, кто заботится. Такая забота чревата перерождением в опеку, что в дальнейшем приводит к появлению превосходства над любимым человеком (Хайдеггер, 1997: 116). Во втором случае забота имеет целью высвободить другого для его собственного существования. Мы считаем, что эти два типа заботы не предполагают разные действия, которые работают применительно только к одному из этих типов заботы и исключены в другом. Наоборот, одно и то же действие может иметь место в обоих типах заботы, но оказывать разное влияние на ситуацию. Например, в случае болезни любимого любящий идет за лекарством и освобождает от этой обязанности близкого. В этом случае мы будем говорить о заменяюще-подчиняющем типе, если речь идет о том, что больной просто не желает идти в аптеку и злоупотребляет своим состоянием, ‒ какого-либо экзистенциального измерения такое положение не подразумевает. Однако совсем другое дело, если человеку действительно нужна помощь и он не в состоянии оказать ее себе сам.

Далее, забота не может состояться в полном объеме, если не сопровождается терпением, поскольку она требует постоянных усилий от человека при построении прочных и долгосрочных отношений. Однако в наш современный информационный век приоритетными становятся другие качества: оперативность выполнения профессиональных задач, работоспособность и мобильность. Э. Фромм считает, что качества, определяющие преуспевающего человека сегодня, в действительности в большей мере характеризуют экономику и машины, нежели человека (Фромм, 2018: 42). Парадокс современной жизни и современных людей заключается в том, что последние, будучи крайне нетерпеливыми, считают время потраченным напрасно, если они не сделали что-то быстро. Одновременно, если появляется дополнительное время, которое не нужно тратить на работу или повседневные хлопоты, они не понимают, что с ним делать. А терпение – качество личности, способствующее оказанию заботы близкому человеку, и здесь спешка и суета неуместны, поскольку в этом случае забота может выглядеть неестественной, неискренней.

Участие в жизни и судьбе любимого человека не может обойтись и без ответственности, интенсифицирующейся по мере реализации отношений. Чем дольше и глубже связь между людьми, тем крепче чувство ответственности. В момент, когда человек осознает, что судьба близкого ему человека теперь тесно связана с его собственной, он начинает чувствовать ответственность за другого. И если речь идет о подлинных чувствах, то отказаться от такой ответственности, однажды безвозмездно и добровольно взяв ее на себя, уже нельзя.

Список вышеуказанных качеств будет неполным, если не прибавить к ним стремление к пониманию, движение к которому осуществляется с самого начала. Это умение может сформировать основу для дружбы между близкими людьми, построенной на общем мировоззрении, и в случае притупления любовных чувств именно дружба может стать серьезной опорой. Любовь и уважение невозможно мыслить без понимания как принятия человека таким, какой он есть. В связи с этим в искусстве любви главным является не присутствие «достойного» объекта, а умение вырабатывать это чувство уважения в процессе проникновения в неповторимый внутренний мир другого. И эта способность дает возможность преодолеть чувство одиночества, с которым мы приходим в этот мир. Г.М. Тихонов справедливо отмечает, что «одиночество – болезненное осознание внутренней отделенности от других людей и возникающая на этом основании тоска по человеческой связи и придающим жизни смысл отношениям» (Тихонов, 2010: 48). Ведущим здесь является принцип конкретности. Он предполагает наличие определенных факторов, условий, контекста, в которых находится человек в момент встречи с другим на определенном этапе своего становления.

Ряд личных качеств, включающих в себя возраст, воспитание, мировоззрение, культурные предпочтения, духовные ценности, а также предыдущие отношения, непосредственно влияет на глубину взаимопонимания между близкими людьми. Таким образом, умение мыслить конкретно позволяет видеть неповторимость человека, выделяющую его на общем фоне, и находить общее – тождество в различии. Дуальная природа когнитивно-эмоционального переживания позволяет, с одной стороны, быть объективным и улавливать самую суть близкого человека, а с другой, – быть субъективным, глубоко личным, поскольку оно доступно лишь любящему. Вчувство-вание, постижение индивидуальности близкого человека, раскрывающей особенности его становления, которые связывают его с прошлым и настоящим, предполагают целостное понимание человека в единстве его качеств, характерном лишь для любящего.

Субъектно-ориентированные механизмы дарения . Все перечисленные выше качества всегда уже держат в обзоре человека, на которого направлены. Между тем другая категория качеств саморефлексивна и имеет в виду прежде всего самого субъекта любовных отношений. Поскольку дарение в практическом отношении – это поступок, к качествам человека предъявляется ряд важных требований, без удовлетворения которых этот поступок не может состояться. Работа над собой, в процессе и результате которой «повышается качество» любящего, является не менее важным компонентом любовных отношений. К таким качествам относятся энергичность, самодисциплина, решительность, благодаря чему происходит мобилизация для совершения поступка.

Любовь наполняет нас энергией и дает импульс нашим жизненным силам, которые необходимо направлять в конструктивное русло. Энергия – базис, на котором надстраиваются прочие личностные качества, необходимые для трансформации или «сублимации» любовного чувства.

Сублимирование не происходит без самоограничения, и применительно к проблематике статьи таковым выступает самодисциплина индивида. Именно самодисциплина служит организующим фактором для человека, позволяющим придать стройность и направленность его деятельности для достижения любых целей. Успех существенно зависит от способности человека планировать и последовательно воплощать задуманное. Несомненно, успех в профессиональной деятельности человека во многом зависит от самоорганизации, самоконтроля, дома же открывается возможность для другой реальности: можно снять напряжение, отдохнуть, пойти на поводу у своих желаний. В этом кроется естественная опасность для межличностных интимных отношений, ибо эти составляющие успеха также нельзя упускать и в общении с близкими. В противном случае происходит потеря внимания к ближнему – любовная сила тратится дисперсно, а проявляется спорадически; личная жизнь превращается в нечто сумбурное и беспорядочное. Самодисциплина сказывается положительно в любом начинании.

Э. Фромм акцентирует внимание на значимости самодисциплины в жизни человека и говорит о простых, но одновременно эффективных правилах повседневного существования: своевременные пробуждение и отход ко сну, чувство меры в употреблении пищи, алкоголя и т. д. (Фромм, 2018: 31). Самодисциплина позволяет эффективно распорядиться временем, а значит ‒ высвободить его и для самого себя. Литература, музыка, кино и прочие виды искусства, собственно, и обогащают внутренний духовный мир человека, что позволяет придать значимость коммуникации с любимым человеком на небытовые темы. В.Ф. Шаповалов по этому поводу замечает: «В рамках любви в ее экзистенциальном понимании, то есть как особой формы человеческого бытия в мире, создаются наиболее благоприятные условия для саморазвития личности» (Шаповалов, 2011: 46).

Важно, чтобы эти правила становились частью жизни естественным путем, не вызывая неприятия, что характерно для восточных практик. Чтобы осуществить вышесказанное, необходимо найти время для себя, дистанцироваться от житейской суеты и обыденности, дать сознанию возможность не думать о повседневном и обратить внимание на себя самого. При таком подходе должна появиться возможность ощутить свое внутреннее Я как источник внутренних сил, которые напрямую воздействуют на бытие человека, позволяя ему взглянуть на свою жизнь в моменте, свободном от сторонних раздражающих факторов. Однако, погрузившись в пучину повседневных забот, человек, напротив, начинает ощущать себя неуютно наедине с самим собой, остро чувствовать свою неполноценность и зависимость от обстоятельств и вещей. Такому человеку нечем поделиться, кроме забот.

Любовь нередко заставляет людей страдать, испытывать разочарования, и множество жизненных примеров подтверждает это. Любя, человек дарит себя другому, но это не значит, что он может быть уверен во взаимности своего чувства: любовь – это почти всегда риск. В этом деле нельзя застраховаться от неудач и приходится рисковать, преодолевать почти непреодолимое, сражаться со своими собственными страхами или идти против общественного мнения. Поэтому решительность – завершающий элемент триады, состоящей из энергичности и самодисциплины. Это своего рода сублимация энергии любви, наступающая в момент, когда благодаря самодисциплине готовится подходящий для решительности случай. Натиск не может быть успешным, если он не подготовлен как следует.

Заключение . Дарение как конститутивный элемент любовных отношений предполагает высокоразвитую личность с богатым внутренним миром, и здесь напрашиваются классические метафизические аналогии, уходящие корнями в античную эпоху. Еще со времен античности божественное часто сравнивается с солнцем, что указывает на способность одаривать, ничего не теряя – в этом состоит феномен эманации. В этом отношении чувство любви, подобно солнцу, освещает жизнь не только возлюбленного, но и других людей, и потому вышеотмеченные признаки настоящей любви не предполагают их использования относительно одного конкретного человека. Только постоянное и систематическое воспитание этих качеств в своей жизни во всех ее проявлениях и сферах, т. е. ко всем окружающим людям, может способствовать построению крепких, здоровых отношений. Прочность, жизнеспособность и успех сложных, противоречивых любовных отношений не могут выстраиваться изолированно – отношение к отдельному человеку представляет собой отражение отношения к обществу, вещам, животным, т. е. в горизонте взаимоотношений с остальным миром. И здесь любовь представляет собой чувство, заставляющее нас выйти за рамки нашего собственного Я, преодолеть отчуждение, отделяющее нас от другого, и одновременно сохранить свою уникальность и неповторимость.