Электронное уголовное дело: за и против

Электронное уголовное дело — кульминация в развитии электронного документооборота. В этом направлении двигаются многие страны, находясь на разном уровне решения этого вопроса. Системы электронного судопроизводства внедряются в США, Канаде, Германии. В Бельгии еще в 2005 году был создан проект электронного правосудия «Phenix», в рамках которого помимо системы электронного документооборота

«электронный файл» мог пополняться полицией, адвокатом, сторонами и судом. Вопрос аутентификации решался использованием электронного паспорта (elD)1.

В Саудовской Аравии производство по многих делам заканчивается в течение двух дней. В этой стране перешли на электронные уголовные дела несколько лет назад, сократив сроки расследования на 80 %. Положительный опыт правоохранительной реформы можно наблюдать также Грузии, где в 2011 году был осуществлен переход на электронный формат уголовного дела. Заметно продвинулись в этом вопросе Южная Корея, Сингапур, Эстония. В 2011—2012 годах по линии Комитета государственных доходов в Астане и Карагандинской области Республики Казахстан запущен пилотный проект «Е-уголов-ное дело»1. В Азербайджанской Республике с 2016 года для расследования налоговых преступлений применяется программа «Электронное уголовное дело»2. В Российской Федерации предпринимаются попытки создания Электронного уголовного дела [18, с. 11].

В научных кругах необходимость и возможность активного использования Электронных уголовных дел в уголовном судопроизводстве обсуждается многими авторами. Представляется целесообразным рассмотреть положительные и отрицательные стороны развития этого явления. При этом надо иметь в виду, что результаты оценки развития информационных технологий для всех могут иметь разное значение. То, что для одних может стать позитивным, для других быть негативным, и наоборот. Это касается участников уголовного процесса, а также прав и свобод граждан, интересов общества и государства.

Прежде всего, существует проблема, которая видится пока в отрицательном значении для граждан, вовлеченных в уголовное судопроизводство — это сложность в обеспечении информационной безопасности. Проблемы использования современных технологий связаны с идентификацией личности, возможностью внесения извне изменений в сохраненные электронные документы, используемые в уголовном деле. Для решения этого вопроса потребуется качественное техническое решение. При этом технологии, поддерживающие, к примеру, Биткойн [19], вряд ли могут удовлетворить национальные потребности в этом вопросе. Подобные программы не в полной мере отвечают интересам государства, его безопасности. Прогнозируется, что отечественные аналоги могут быть получены спустя некоторое время при значительных материальных затратах.

Отрицательный момент просматривается и в возможности фальсификации следователем информации. Возможность иметь доступ к цифровой информации всегда будет вызывать сомнения в достоверности, и быть лишним поводом к ее дополнительной проверке. Несмотря на существующие различные методы защиты целостности цифровых данных, проблема связана с возможностью раскрытия персональных данных, кражи коммерческой, профессиональной, служебной и государственной тайны [11, с. 235]. Возникают вопросы, требующие дополнительной защищенности. Это относится к носителям электронной информации, а также к сведениям, содержащих секретную информацию (например, данные о лице, участвующим в уголовном деле в рамках государственной защиты под псевдонимом).

В силу легкости внесения изменений и дополнений в цифровую информацию, предоставление ее участникам уголовного процесса для ознакомления также имеет определенные риски. На практике уже имеют место случаи отказа обвиняемому осмотреть, находящуюся на электронном носителе, информацию на этапе ознакомления с материалами уголовно дела по окончанию расследования. При этом в случае обжалования суды поддерживают позицию следователя, считая, что любое подключение накопителей информации после проведения компьютерно-технических судебных экспертиз без использования специализированного криминалистического программно-аппаратного комплекса может повлечь нарушение целостности содержимого накопителей информации. Кроме того, положениями ст. 217 УПК РФ и ст. 47 УПК РФ, не предусмотрено снятие и получение обвиняемым при ознакомлении с материалами уголовного дела копии информации, содержащейся на признанных по делу вещественными доказательствами электронных накопителях³. А это уже затрагивает законные права и интересы участников уголовного процесса, которые если и не нарушаются, то существенно ограничиваются.

Известны также случаи, когда следователи отказывали в приобщении к материалам уголовного дела электронных носителей информации, а в дальнейшем сами официально запрашивали эту информацию из учреждений, организаций и предприятий. Таким образом, усложняется процедура получения нужной информации по делу.

Положительно для органов расследования и суда в Электронном уголовном деле то.

что оно удобно, компактно, мобильно, легко управляемо. Экономится время на пересылку материалов уголовного дела (от одного отдела полиции в другой по подследственности; от следователя прокурору или руководителю следственного органа для проверки [12, с. 42]; от прокурора в суд на рассмотрение и т. д.); сокращение бумажных расходов; удобства при ознакомлении участников уголовного судопроизводства с материалами уголовного дела; компактность хранения;легкость копирования.

В перспективе технические средства копирования, хранения, передачи электронной информации сделают ненужными бумажные уголовно-процессуальные документы, то есть возможен переход исключительно на электронный документооборот [13, с. 165]. Это также сэкономит расходы на канцелярские товары. Вместе с тем увеличатся затраты на приобретение более качественной компьютерной техники, сканеров, видеокамер и т. д.

Электронные документы могут рассматриваться в качестве конечного продукта проведения следственных действий. В данном случае возможна угроза разрушения стереотипного восприятия таких процессуальных действий. Это можно рассматривать и как отрицательный момент и как необходимость развития законодательства. Дело в том, что оперирование электронной (цифровой) информацией не вполне вписывается в традиционную систему следствен-ныхдействий. Так, например, в ходе осмотра носителя цифровой информации задействованы не только органы чувств, приходится, по сути, искать, сортировать информацию, выполнять технические и программные действия. Поэтому вряд ли это соответствует обычному осмотру. Американские ученые относят поиск файлов на цифровом устройстве обыском. При этом, доказательством является отдельный файл, а не сам жесткий диск, на котором он хранится. Жесткий диск — это хранилище доказательств. Таким образом, в США проводится обыск цифрового устройства [20]. Подобные предложения звучат и от отечественныхученых. В Германии и Южной Корее подобная процедура именуется как правомерная фильтрация информации для оценки ее доказательственного значения [21, с. 133].

В российской юридической литературе можно встретить предложения по введению в уголовный процесс таких новых следственных действий, как: обыск средств компьютерной техники [1; 9], электронное копирование информации [8], осмотр информационной среды, электронная выемка, электронный обыск [14, с. 246], арест электронно-почтовой корреспонденции [16, с. 14]. Кроме того, есть мнение о том, что действующая редакция ст. 185 УПК РФ не рассчитана на применение в сфере цифровых технологий и не учитывает специфики отправки и получения информации с помощью технологии электронной почты [5, с. 139].

В этой связи, следует согласиться с тем, что необходимо регулирование, в первую очередь, основных начал проведения следственных действий и иной деятельности с использованием информационных технологий и электронных документов путем формулирования норм о гарантиях подлинности электронных доказательств, например, о ее неизменности, защите от возможных посягательств и доступности для последующего изучения, депонировании электронных копий, обязательном участии специалиста при проведении следственных или судебных действий, связанных с копированием, депонированием, осмотром, изъятием электронной информации [13, с. 166].

В. В. Зозуля предлагает на законодательном уровне предусмотреть возможность осуществления видеозаписи при проведении следственных действий с автоматической системой видеозаписи в служебных помещениях органов предварительного расследования в уведомительном порядке [7, с. 50].

Внедрение в уголовно-процессуальную материю технологию удостоверения процессуального документа любым участником уголовного процесса вместо его обычной подписи позволит в режиме онлайн осуществлять процессуальные действия и подтверждать их. Это дает широкие возможности по дистанционному обеспечению прав и законных интересов участников. Однако на видеозаписи наглядно будут видны все ошибки и промахи лица, производящего расследование, что потребует более высокого профессионализма и навыков. Все это может стать предметом обжалования и прокурорского надзора. Сложности повлекут кадровые проблемы. Кроме того, просматривается возможность потери ритуальности, воспитательного воздействия уголовного процесса на общество через некоторые его процедуры с личным участием граждан в процессуальных действиях. Снижается ответственность.

Вместе с тем, в целом оценивая дистанционные формы как положительное явление, целесообразным будет дополнить содержание диспозиции ст. 278.1 УПК возможностью использования видео-конференц-связи не только в судебном заседании, но и на предварительном расследовании [4, с. 19].

Расширение возможностей информационных технологий уголовного процесса путем совершенствования программы реализации видео-конференц-связи (проведение с использованием данной технологии таких следственных действий, как допрос, очная ставка, опознание, частичное упразднение института понятых), должно осуществляться при решении вопросов, связанных с обеспечением достоверности и допустимости полученной таким образом информации, ее безопасности и сохранности, тайны следствия, с соблюдением прав и законных интересов человека и гражданина [13, с. 27—28].

К этому можно еще добавить то, что в Великобритании впервые в истории состоялся полностью виртуальный судебный процесс, в котором судья, истец и представитель ответчика общались между собой через специальную «закрытую» сеть, разработанную по заказу Минюста Соединенного королевства1.

Электронное уголовное дело позволит более широко использовать математические методы и алгоритмизации в поддержке принятия процессуальных решений. Сама идея не нова и имеет как положительные, так и отрицательные стороны. Применение такой тщательно разработанной программы посягает на внутреннее убеждение правоприменителя (следователя, дознавателя, судьи). Оценка доказательств (электронных, цифровых или иных) была и будет оставаться в сфере усмотрения субъекта оценки, основываясь на внутреннем убеждении. Последнее связано с логической мыслительной деятельностью, выступающей неким принципом оценки, позволяющей отойти от формальной теории доказательств [3, с. 47].

Однако компьютерная программа становится хорошим электронным помощником в принятии процессуальных решений, способствующим снижению коррупции, отступлении от субъективизма и предвзятости, сведение до минимума влияния человеческого фактора.

В общем контексте использования электронных (цифровых) средств уголовного судопроизводства предложения подобного рода выглядят вполне логично. Не углубляясь в конкретные разработки математических методов назначения наказаний, и обобщив их принципиальные подходы, можно выделить следующие используемые инструменты: балльная система; шкалирование; выстраивание отношений с помощью математических формул.

Стремление освободить судью при вынесении приговора от усмотрения является краеугольным камнем системы уголовного правосудия в странах общего права. Известны случаи, когда создаются подобного рода информационной системы назначения наказаний с предоставлением судьям различных юридических, фактических и статистических данных. Цель системы не лишить судью своего усмотрения, но лучше информировать его [23].

В настоящее время происходит переход от единичного использования электронных средств доказывания к комплексному построению цифровых систем уголовного судопроизводства. Вместе с тем, обращают на себя внимание традиционные ценности уголовного процесса, зарекомендовавшие себя как устои (основы) демократического, культурного и цивилизованного общества, которые непременно следует сохранить. К ним можно отнести: справедливость, состязательность, презумпция невиновности, оценка доказательств судом по внутреннему убеждению, установление истины по уголовному делу, всесторонне и полное расследование всех обстоятельств преступления, обеспечение безопасности участников уголовного процесса, тайна предварительного расследования и т. п. Однако уже сегодня можно наблюдать некоторую угрозу умаления (преуменьшения) значения данных феноменов в связи с нарастающей цифровой индустрией.

В связи с этим, наряду с развитием информационных технологий необходима защита традиционных ценностей, исторически доказавших свою состоятельность и важность при рассмотрении и разрешении уголовных дел. Представляется возможным выделить некоторые направления, по которым происходит развитие информационных технологий уголовного судопроизводства. С учетом этого можно определить процессуальные каноны и возможные угрозы их значению.

Какие угрозы таит в себе увлечение информационным подходом в науке уголовного процесса. Прежде всего, просматривается опасность стирания граней между информацией и доказательствами. В рос-сийскойуголовно-процессуальной науке это абсолютно разные категории. Может сложить впечатление, что любая информация.

имеющая отношение к преступлению (или уголовному делу), может быть доказательством. Но это больше заблуждение. Информация первична, она появляется в процессе уголовно-процессуального, оперативно-розыскного или адвокатского познания и становится их результатом. Такая информация может быть представлена следователю или суду, а также получена ими самими.

Доказательства — результат уголовно-процессуальной проверки и оценки лицом, в производстве которого находится уголовное дело. Вместе с доказательствами формируются знания, позволяющие установить объективную истину, то есть то, как все происходило на самом деле, кто виновен в совершении преступления и какое необходимо назначить наказание.

Информация не может рассматриваться как цель. Ее явно недостаточно для определения виновности лица, как бы очевидной она не была. Проверяемость — неотъемлемый атрибут информации и гарант достоверности последующих выводов. Требования к цифровой информации должны быть аналогичными любым сведениям, претендующим на статус доказательств, с учетом ее (информации) особенностей [2]. Это касается аутентификации (позволяющей определить подлинность), идентификации (используемой для определения субъекта создания и модификации), верифицируемости (дающей возможность для определения даты, время, способа создания и модификации электронного документа), целостности (неизменности) и воспроизводимости (способности демонстрации доступным способом) сведений.

Клод Шеннон в изданной еще в 1963 году монографии предупреждал: «Теория инфор мации, как модный опьяняющий напиток, кружит голову всем вокруг» [17, с. 668]. При этом информационный подход не является единственным возможным средством изучения действительности в уголовном процессе. В. А. Смирнов и К. Б. Калиновский выделяют помимо информационного есть еще логический и юридический уровень [15, с. 208]. И. А. Зинченко считает интересным и перспективным подход системомыследеятель-ностный, согласно которому источником знаний всегда выступает тот, кто их формирует [6, с. 25]. И это далеко не полный перечень альтернатив.

Эмили Уайтценбоук отмечает, что сегодня компьютеры являются не только средством коммуникации, которое обеспечивает и облегчает ведение электронной торговли, но и сами способны инициировать такую коммуникацию. Роль компьютера здесь развивается от роли пассивного инструмента до активного участника соответствующих процессов, способного генерировать соглашения самостоятельно, а не только быть средством генерации таких соглашений. И здесь возникает проблема правосубъектности таких агентов, которая необходима для придания юридической силы заключаемым ими договорам [22].

Таким образом, внедрение в практику уголовного судопроизводства Электронного уголовного дела с одной стороны решит многие существующие проблемы, но при этом создаст новые. Возникает вопрос: оправдано ли такое развитие информационных технологий? Ответ очевиден: объективный процесс нельзя оставить, его нужно законодательно регламентировать с учетом опыта других стран и собственных национальных интересов.