Электронные доказательства в суде: вопросы допустимости и подлинности скриншотов и переписки в мессенджерах

С тремительная цифровая трансформация общественных отношений привела к тому, что значительная часть юридически значимых коммуникаций переместилась из реального мира в виртуальное пространство. Обмен информацией посредством мессенджеров (MAX, VK Мессенджер, КИТ, Яндекс Мессенджер и др.) стал привычным способом взаимодействия не только для физических лиц, но и для субъектов предпринимательской деятельности. Заключение сделок, обсуждение существенных условий договора, признание долга, направление претензий и исполнение обязательств всё чаще фиксируются исключительно в виде электронной переписки. В случае возникновения судебного спора перед стороной, чьи права нарушены, встает закономерный вопрос о возможности использования данных сведений в качестве полноценного доказательства. Несмотря на то, что высшие судебные инстанции признают скриншоты и распечатки переписок допустимыми средствами доказывания, на практике правоприменители сталкиваются с серьезными затруднениями при оценке их юридической силы. Проблема допустимости и достоверности подобных материалов остается одной из самых дискуссионных в современном цивилистиче-ском процессе, что обусловлено специфической технической природой электронного следа и отсутствием единообразных законодательных критериев его верификации.

Для уяснения сущности рассматриваемого вопроса необходимо обратиться к правовой природе скриншота. Действующее процессуальное законодательство (АПК РФ, ГПК РФ) не содержит легального определения таких понятий, как «электронное доказательство», «цифровой след» или «скриншот». Статья 55 ГПК РФ и ст. 64 АПК РФ относят к числу доказательств письменные и вещественные доказательства, а также «иные документы и материалы, выполненные в форме цифровой, графической записи, полученные в том числе посредством сети Интернет».

Согласно ст. 55 ГПК РФ, доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основании которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

В системной связи со ст. 67 ГПК РФ из данной нормы вытекают требования к относимости, допусти- мости и достоверности доказательств, применимые в том числе к цифровым материалам.

Исходя из ст. 56 ГПК РФ, каждая сторона обязана доказать обстоятельства, на которые она ссылается. Порядок представления, раскрытия и истребования доказательств регулируется ст. 57–60 ГПК РФ, что определяет процессуальные рамки использования цифровых данных в суде.

Цифровые доказательства, включая скриншоты, электронные письма и иные файлы, как правило, относятся к письменным доказательствам. Согласно ст. 75 ГПК РФ, письменными доказательствами признаются документы и материалы, содержащие сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела, в том числе выполненные в электронной форме.

При необходимости установления подлинности цифровых материалов суд вправе назначить экспертизу. Согласно ст. 79–82 ГПК РФ, экспертиза применяется для разрешения вопросов, требующих специальных знаний, включая анализ цифровых файлов, их метаданных и признаков возможного изменения.

Скриншот (снимок экрана мобильного устройства или компьютера) по своей сути является фиксацией информации, отображаемой в интерфейсе программного обеспечения в конкретный момент времени. С одной стороны, будучи распечатанным на бумажном носителе, он тяготеет к письменным доказательствам, так как содержит сведения об обстоятельствах дела в визуально воспринимаемой текстовой форме. С другой стороны, он неразрывно связан с электронным носителем и программным кодом, что сближает его с вещественными доказательствами. В науке процессуального права утвердилась позиция, что скриншот является производным электронным доказательством, поскольку он копирует содержание оригинала переписки, хранящейся на серверах мессенджера или в памяти устройства [1]. Эта двойственность и порождает главную сложность: суду необходимо проверить не только содержание текста, но и неизменность технического источника.

Ключевой проблемой, с которой сталкиваются участники процесса, является обеспечение допустимости скриншотов. Допустимость как свойство доказательства означает его получение с соблюдением установленной законом процедуры. Для письменных или вещественных доказательств процедура изъятия и фиксации подробно регламентирована. В отношении цифровой переписки таких четких правил нет до сих пор. ВС РФ в Постановлении Пленума № 10 от 23.04.2019 предпринял попытку восполнить этот пробел, разъяснив, что информация в интернете, подтвержденная скриншотами, является допустимым доказательством. Однако это разъяснение не сняло всех вопросов. На практике часто возникает ситуация, когда сторона приносит в суд самостоятельно сделанную распечатку переписки, не заверенную нотариусом. Суды нередко критически относятся к таким материалам, мотивируя отказ в их принятии невозможностью идентифицировать отправителя и отсутствием гарантий от фальсификации [2]. Например, визуально невозможно достоверно установить, действительно ли аккаунт с определенным ником и аватаркой принадлежит ответчику, или это фейковый аккаунт, созданный третьими лицами.

Второй, не менее значимой проблемой, выступает достоверность (аутентичность) электронных доказательств. Если бумажный документ можно проверить методами почерковедческой экспертизы, то цифровой файл легко подвергается неавторизованным изменениям без видимых следов вмешательства. Современные технологии позволяют без специальных навыков изменить текст переписки, дату сообщений или даже создать полностью поддельную переписку в интерфейсе, имитирующем популярный мессенджер, с помощью специальных программ-фей-керов или графических редакторов. В связи с этим перед судом стоит задача оценки целостности информации. Если сторона предоставляет только бумажную распечатку без обозрения оригинала переписки на устройстве, суд не имеет технической возможности проверить, не была ли удалена часть сообщений, меняющих контекст разговора, или не вставлены ли фразы, которые в действительности не направлялись [3]. Многие ученые-процессуалисты отмечают, что достоверность цифрового доказательства напрямую зависит от метода его сбора и фиксации. Примитивный скриншот экрана в отличие от заверенного протокола осмотра нотариусом или судом на месте не обладает достаточной доказательственной надежностью.

Различные подходы к оценке одних и тех же средств доказывания формируют противоречивую судебную практику. В арбитражном процессе суды более лояльно относятся к распечаткам скриншотов, если стороны в основном договоре согласовали возможность обмена юридически значимыми сообщениями посредством мессенджеров и указали конкретные номера телефонов или аккаунты для связи. В таких случаях деловая переписка по утвержденным каналам связи фактически приравнивается к электронному документообороту. В судах общей юрисдикции подход зачастую более строгий: судьи требуют нотариального удостоверения переписки, кото- рое является дорогостоящей и длительной процедурой. Нотариус в рамках обеспечения доказательств составляет протокол осмотра, в котором описывает порядок доступа к переписке, фиксирует ее содержание построчно, проверяет отправителя и даты. Однако даже нотариальная фиксация не всегда решает проблему, если осмотр проводился не на устройстве самого участника, а на удаленном сервере, доступ к которому технически сложен. Кроме того, остро стоит вопрос оперативности: пока сторона собирается к нотариусу для фиксации доказательства, недобросовестный контрагент может удалить переписку, лишив возможности восстановить информацию.

Специфической технической проблемой является идентификация абонента в мессенджере. В отличие от электронной почты, где существует система доменных имен и заголовков, указывающих на IP-адрес отправителя, мессенджеры используют шифрование end-to-end. В судах сегодня набирает обороты практика, при которой бремя доказывания принадлежности номера телефона конкретному лицу фактически перекладывается на заявителя. Простой ссылки истца на то, что номер, с которого велась переписка, давно висит на доске объявлений компании, может быть недостаточно. Суды ориентируются на необходимость предоставления детализации телефонных соединений от мобильного оператора, подтверждающей, что именно в это время осуществлялся обмен данными, либо на факт признания переписки самим ответчиком [4]. Однако ответчик, умышленно желающий уйти от ответственности, легко может заявить, что он не имеет отношения к указанному аккаунту, а скриншот сгенерирован с помощью технических средств, что ставит добросовестную сторону в тупик.

Еще один аспект касается объема фиксируемой информации. Суд сталкивается с ситуацией отрывочности данных. Часто сторона предоставляет скриншоты выборочно, исключая невыгодные для себя фрагменты диалога. Использование сплошного скриншота, когда фотографируется экран смартфона целиком, считается более предпочтительным, чем обрезанная версия. С технической точки зрения достоверность повышается, если скриншот демонстрирует непрерывную историю сообщений с видимой полосой прокрутки диалога, а также содержит информацию о переходе по ссылкам или метаданных. В противном случае даже нотариально заверенный фрагмент диалога может быть оценен критически, так как нотариус не может констатировать отсутствие иных сообщений в цепочке, которые могли бы изменить смысл зафиксированного.

Анализируя перспективы развития законодательства и судебной практики, можно выделить несколько путей решения обозначенных проблем.

Во-первых, назрела необходимость легального закрепления в АПК РФ и ГПК РФ дефиниций «электронное доказательство» и «электронный образ документа», а также установление единых требований к процедуре их приобщения. В частности, следует нормативно закрепить, что в случае спора о достоверности доказательств суд вправе обязать сторону предоставить оригинал электронного сообщения для обозрения непосредственно в интерфейсе мессенджера на конкретном устройстве с обеспечением доступа к сети Интернет [5].

Во-вторых, важным шагом является расширение практики использования экспресс-экспертиз. Несмотря на то, что на рынке программного обеспечения существуют инструменты для анализа метаданных графических файлов (Exif-данных) и выявления следов монтажа в интерфейсах, суды нечасто прибегают к компьютерно-технической экспертизе скриншотов из-за высокой стоимости и сроков. Внедрение упрощенных методик проверки, например, автоматизированной верификации цифровых подписей мессенджеров (если такие используются), могло бы разгрузить экспертные учреждения и повысить скорость процессов.

В-третьих, с точки зрения практических рекомендаций, участникам делового оборота следует тщательнее относиться к фиксации своей цифровой идентичности. В тексте договора нужно прямо указывать не только номера телефонов, но также специально оговаривать, что стороны признают юридическую силу за сообщениями, направленными посредством мессенджеров. В процессе доказывания предпочтение следует отдавать целостному видеопротоколированию: запись экрана смартфона в режиме реального времени с демонстрацией входа в приложение и открытием диалога является более убедительным доказательством, нежели статичная распечатка [6]. Такая видеозапись, приложенная на материальном носителе, позволяет суду воочию убедиться в отсутствии программ-надстроек, имитирующих интерфейс.

Наконец, наилучшим способом обеспечения сохранности цифровых следов было бы создание депозитарных систем или типовых облачных решений, интегрированных с государственными сервисами, куда сообщения пересылались бы для фиксации времени их отправки [7]. Однако в ближайшей перспективе основным способом защиты останется оперативное обращение к нотариусу.

В заключение считаем логичным рассмотреть некоторые предложения по улучшению системы оценки электронных доказательств.

Законодательно закрепить дефиниции «электронное доказательство» и «электронный образ документа». Данная мера позволит унифицировать подходы к оценке цифровых сведений, исключив двоякое толкование их правовой природы судами. При этом по наиболее социально значимым категориям дел (например, защита прав потребителей) требования к форме фиксации доказательств должны оставаться более гибкими, чтобы не создавать непреодолимых барьеров для доступа к правосудию.

Внедрить обязательное исследование первоисточника . В случае возникновения сомнений в достоверности скриншота суд должен по ходатайству стороны или по собственной инициативе обозревать оригинал переписки непосредственно на устройстве с доступом в сеть Интернет. Отказ стороны от предоставления устройства для осмотра без уважительной причины предлагается расценивать как основание для признания электронного доказательства недопустимым.

Развить институт нотариальной и внесудебной фиксации цифровых следов. Целесообразно расширить применение дистанционных нотариальных действий по осмотру интернет-страниц и мессенджеров, а также активнее внедрять технологии независимого заверения электронной переписки с помощью доверенных сервисов, автоматически проставляющих цифровые метки времени и проверяющих целостность сообщений. Это снизит нагрузку на судебную систему в части исследования технической стороны вопроса.