Эмотивность как проблема конфликтогенного дискурса современных массмедиа России и Германии

Сама по себе конфликтогенность современной коммуникации зиждется на агрессивной эксплуатации эмотивной лексики, которая обращена к устойчивым образам и реакциям психоэмоциональной сферы, позволяя манипулировать массовым сознанием, ученые обозначили этот феномен понятием «лингвотоксичность» [14]. Эмоции являются движущей силой жизнедеятельности человека, при этом они наглядно демонстрируют субъективность восприятия окружающей его действительности [1].

Данный процесс представляет интерес как для лингвистов, так и для психологов, поскольку социологическая, психологическая и чисто лингвистическая интерпретации соответствующих данных естественного языка (естественных языков)

дают возможность аргументированно представлять эмоциональные реакции как репрезентацию особых знаний, элементов концептуализации и категоризации мира. Эмоции максимально проявляются в массмедийном конфликтогенном дискурсе, обеспечивая интерес аудитории к излагаемой теме, направляя восприятие конфликтной ситуации [13].

Лингвистика эмоций – эмотиология – как научное направление лингвистических исследований сформировалась на стыке психологии и традиционной лингвистики. Она была и остается в центре внимания многих лингвистов-эмотиоло-гов – К.С. Анумяна [1], И.В. Арнольд [2], А. Вежбицкой [4], В.М. Зинченко [6], К.Э. Изарда [8], Э.Р. Нигматуллиной [12],

Вестник Российского нового университетаСерия «Человек в современном мире», выпуск 2 за 2022 год

Кириллов Андрей Викторович аспирант, Югорский государственный университет, город Ханты-Мансийск. Сфера научных интересов: конфликтология, германистика, конфликтогенный дискурс. Автор 2 опубликованных научных работ.

В.И. Шаховского [16; 17] и др. Все они при разнице в подходах и некоторых выводах сходятся в том, что обязательно следует разграничивать эмоциональность как психологическую характеристику личности, состояние его эмоциональной сферы и эмотивность как свойство языковых средств выражения эмоций в речевой деятельности человека, в каждом речевом акте, рожденном в определенной ситуации и направленном на оказание нужного воздействия на собеседника [5; 7; 10].

В.И. Шаховский в трудах по эмотивной лингвистике отмечал, что эмотивность является семантическим компонентом слова, поэтому эти эмотивные семы (эмосемы) могут занимать в семной структуре слова разные по значимости места [16; 17] Иными словами, они могут становиться главными, категориально-лексическими (статус значения), а могут оставаться второстепенными, просто выделяемыми (определяемыми) [19]. Это важное замечание о природе эмосемы напрямую связано с жизненным циклом конфликтогенного дискурса вне зависимости от языка, поскольку базируется на универсальных принципах функционирования человеческой психики, а нарушения в использовании эмотивной составляющей в лексическом значении слова приводят к лингвокогнитивному дисбалансу [20].

В связи c этим В.И. Шаховский разграничивал три типа эмотивности слова: собственно эмотивность (значение), эмотив-ность как одну из реализаций семантики слова (чаще всего коннотация) и контекстуальную эмотивность (уровень потенциала) [17]. На наш взгляд, эмотивность определяет конфликтогенный потенциал самого языка, позволяя выразить максимально возможные оттенки эмоций у носителя того или иного языка [6; 7; 11; 15] относительно того или иного факта, события, человека, явления.

Так, в немецком языке слово die Emotion соотносится с русским эмоция , что понятно из этимологии, при этом к лексемам чувство и das Gefühl близки по значению и их производные эмоциональный, чувствительный – emotional, fühlbar , а также словосочетания выразить, проявить эмоции – Emotionen äußern, zeigen . В то же время обозначение состояния «выразить, проявить чувства – Gefühle äußern, zeigen .

По мнению В.М. Зинченко, эмотивность языка градуированапостепени абстракции, при этом сама лексема эмоция расположена выше по отражению максимума степени абстракции, чем лексема чувство [6]. Хотя

Эмотивность как проблема конфликтогенного дискурса современных массмедиаРоссии и Германии

и в русском, и в немецком языках имя существительное эмоция этимологически восходит к латинскому глаголу emoveo – волнуюсь, возбуждаю . В русском языке в молодежном узусе недавно появился глагол эмоциониро-вать в значении «сильно волноваться, демонстрировать мощный спектр эмоций». Это слово впервые было употреблено на телепроекте «Дом 2» в значении «проявлять эмоции», что было обусловлено форматом реалити-шоу, когда участники пытаются совместить больший объем информации в меньшее количество времени С легкой руки участников шоу слово стало полноценно функционировать в русском языке, перейдя в современную художественную литературу: «Наше с вами знакомство только начинается, поэтому прошу вас меньше эмоционировать и быть посерьезнее» (Михаил Шуваев, «По ту сторону пространства», 2013); «– Эмо-ционировать надо было раньше! С тобой даже ссориться было не так интересно, как с ней!» (Арина Ларина, «Страсть замедленного действия», 2013)»; «Затем он по-звериному кричал в хорошо изолированном вакуумом кабинете, рыдал, “рвал” на себе волосы, но потом, так же внезапно, как и начинал, прекращал эмоционировать , брал себя в руки и создавал все заново» (Тимур Матч, «Фантастика и романтика», 2020); «– Он же… Он! – продолжала эмоционировать портниха. – Нет, вы точно видели?! Он…» (Кристина Зимняя, «Дикарь королевских кровей. Книга 1. Леди-секретарь», 2020) и так далее.

В немецком языке также появился аналог emotionalisieren, который отличается по степени проявления эмоций от fühlen в значении «чувствовать». Таким образом, лексемы эмотивного пространства содержат такие семы, как процесс, результат процесса, интенсивность процесса. Любопытно, что изначально лексемы die Emotion и эмоция были лишены этих компонентов. Мы согласны с А.С. Бутусовой и Л.Н. Бурой, которые подчеркивают, что именно глагол является приоритетом для передачи психоэмоциональных состояний человека [3].

Несколько иначе о различиях самой природы эмотивности в разных типах слов говорит И.В. Арнольд [2]. По ее мнению, слова, которые обозначают различные эмоции и чувства ( грусть, счастье, вина и так далее), отличаются от слов, в которых эмоциональность обусловлена определенными реакциями на сам денотат, денотативное значение ( боль, молния, смерть и так далее). Она указывает на то, что с лингвистической точки зрения это совершенно разные группы, поскольку эти слова имеют разные лексико-грамматические показатели (компоненты лексического значения, семантическая структура, синтаксические связи и так далее). Говоря об эмотивности, исследователи определяют разницу между эмоциями и чувствами следующим образом: эмоция (огорчение, радость, гнев, тревога, удивление и так далее) – это относительно кратковременное переживание, а чувство (любовь, уважение, ненависть и так далее) – это длительное, устойчивое отношение [1; 2].

Именно к этим базовым эмоциям апеллирует современный массмедийный дискурс с элементами конфликта, причем степень эмотивности регулируется посредством использования различных аффиксов. Например, уменьшительно-ласкательный суффикс - chen в немецком языке широко используется в массмедийном политическом дискурсе для передачи оттенков эмоциональной оценки в спектре от минуса к плюсу, что прекрасно иллюстрирует жизненный цикл конфликтогенного дискурса [9; 13]. Так, экс-министр экологии Германии Томас де Мезье для передачи собственного недовольства отношением к охране окружающей среды заявил: «Diese Jungchen sollen fuer die Verschmutzung bezahlen» («Der Spiegel», № 55, 2013, S. 43). В этой фразе немецкого

Вестник Российского нового университетаСерия «Человек в современном мире», выпуск 2 за 2022 год

политика нейтральное существительное der Junge (молодежь, молодые люди ) под влиянием суффикса - chen (со значением обесценивания и уничижения) становится ярко окрашенным словом с выраженным негативным значением эмоции гнева. Другой немецкий политик, Франк-Вальтер Штайнмайер в своем интервью для журналиста газеты «Bild», рассказывая о своем детском увлечении футболом, использует также существительное Kind с добавлением суффикса -chen : «So ein Baerchen war ich in der Kindheit nicht» («Bild», № 14, 2010, S. 23). Однако в этом словоупотреблении указанный аффикс -chen выполняет функцию уменьшительно-ласкательного, обозначая эмоцию радости. Немецкие политики сдержанны в вербальном публичном проявлении сильных эмоций, что соответствует нормам немецкого менталитета, для которого позиционирование неконтролируемых эмоций связано со слабым образом политика.

Соответственно, и А. Вежбицкая при анализе обозначений эмоций в разных языках приходит к выводу о наличии в этой сфере национально отличающихся по форме, но универсальных по сути понятий Она классифицирует названия эмоций следующим образом:

• 1)    эмоции, связанные с «плохими вещами»;

• 2)    эмоции, связанные с «хорошими вещами»;

• 3)    эмоции, связанные с людьми, совершившими плохие поступки и вызывающими негативную реакцию;

• 4)    эмоции, связанные с размышлениями и самом себе, самооценкой;

• 5)    эмоции, связанные с отношением к другим людям [4].

Европейский взгляд в лице представителя Парижской школы семиотики А.-Ж. Грей-маса рассматривает четыре основные манипулемы: искушение и запугивание (в плане обозначения возможности совершения действия), обольщение и про- вокацию (в плане обозначения обладания большим знанием) [18, с. 221]. Эти ма-нипулемы активно используют эмотивы в аспекте провокативности и поддержания конфликтогенного дискурса в современных массмедиа, что можно наглядно увидеть в массмедийном дискурсе «цветных революций» на постсоветском пространстве. Как правило, массмедиа выступают как манипулятор, при этом с опорой на модальность могут предлагаться реципиенту как положительные (в виде искушения, соблазна), так и отрицательные (в виде запугивания, нагнетания страха и паники) ценности, которые реализуются в прагматическом измерении. Например, это видно в рекламе установки VPN для обхода запрета закрытых сайтов в России (см. Рисунок).

90е возвращаются...

У 88.4К подписчиков

Судный час уже близок, на улицах России появилась реклама о помощи в установке VPN

Роскомнадзор предупредил, что ограничение на доступ к Instagram будет осуществлено 14-го марта в 00:00

90е возвращаются I Подписаться

Рисунок. Воскрешаем Инстаграм (из открытых источников)

Эмотивность как проблема конфликтогенного дискурса современных массмедиаРоссии и Германии

Экспрессия нагнетается с использованием таких слов и выражений, как судный день, воскрешаем, ограничение на доступ и др. В когнитивном измерении использования эмоти-вов мы можем видеть как положительное суждение (обольщение), так и отрицательное суждение (провокация). При этом происходит оценка потенциальных компетенций, которые необходимы для совершения определенного действия со стороны реципиента.

Таким образом, в русском и немецком массмедийном дискурсе эмотивность чаще выполняет роль провокативного фактора конфликта при передаче психоэмоциональной оценки. При помощи эмотивно-сти современные массмедиа выражают разные степени эмоциональности и оценки при обнаружении языковых универсалий, отражающих психоэмоциональные состояния человека.