Эпос «Хан Харангуй»: сюжетосложение и мотивы

Epic; “Khan Haranguy”; introduction; motif; miraculous birth; hero; strongman; betrothed; horse; sworn brother; duel.

«Хан Харангуй» – выдающееся эпическое наследие монгольских народов, дошедшее до нас как в письменной, так и в устной форме [Санжеев 1937; Санжеев 1960; Хан Харангуй 1978; Хан Харангуй 1993; Хан Харангуй 2006]. В нем описываются героические подвиги главного героя Хана Харангуя, его противоборство с могущественным небесным противником Эркем Хара. Несмотря на структурные и тематические параллели с такими эпосами, как «Ге-сер», «Дайни Кюрюл» и другими ойратскими сказаниями, «Хан Харангуй» обладает неповторимым стилем, выражающимся в своеобразной экспозиции, развитии сюжета и уникальных сюжетных элементах.

Целью исследования является рассмотрение сюжетосложения и архаических мотивов в эпосе «Хан Харангуй». Материалом исследования являются опубликованные Г. Д. Санжеевым тексты героического эпоса «Хан Харангуй»

на старописьменном монгольском языке и в переводе на русский язык [Санже-ев 1937, Санжеев 1960].

Сказание «Хан Харангуй» принадлежит к архаичным эпическим традициям монголов. Его характерная черта – обширное вступление, где сказитель знакомит слушателей с эпическим миром, представляя героя и хронотопы в строгой последовательности: время, пространство, герой.

В отличие от зачинов монголо-ойратских эпопей, где сказитель представляет архаическую модель мироздания, в котором первоначальные компоненты невелики по своим размерам, а затем вселенная вырастает и расширяется, в эпосе «Хан Харангуй» данный мифологический фон заменяется картиной зарождения и расцвета буддийского времени будды Дипанкары (первый из двадцати четырех Будд Прошлого) и будды Шигемуни (Шакьямуни – Будда настоящего времени ). Эти образы буддийской мифологии свидетельствуют о широком распространении буддийской религии и глубоких знаниях религиозных аспектов в народной среде.

Вступительная часть эпоса «Хан Харангуй», будучи обязательным композиционным элементом архаического сказания, представляет владения будущего героя: «Айхан тохой было его кочевьем, Алаг ула – его опорой; Молочное море было его кочевьем, гора Сумбер – его опорой; широкая равнина была его кочевьем, Хухэ ула – его опорой» [Санжеев 1937, 47]. На фоне эпической страны героя появляются многочисленные его табуны: «По всему Алтаю бродят его сто тысяч темно-пегих табунов, по всему Хангаю пасутся его двести тысяч темно-соловых табунов» [Санжеев 1937, 47].

В монголо-ойратской эпической традиции герои архаических повествований владеют стадами скота четырех видов и богатыми пастбищами. Ойратские эпопеи склонны изображать отца будущего богатыря ханом-владельцем бескрайних кочевий, «где подымаются нагроможденные Алтайские горы... белеют пятьдесят возвышенностей со снеговыми хребтами», плавно «колышутся десять великих целительных вод-морей... текут, струясь, источники, целебные от всех болезней». Далее следует, что отроги Алтая и Хангая заполнены табунами разномастных коней, стадами разномастных коров, «красных и желтых верблюдов», «белых, как раковина, овец» [Владимирцов 1923, 55–57].

В архаических сказаниях сказочно-мифологические черты героя, такие как его необычное рождение, быстрый рост и непокорное детство, как правило, описываются после чудесного зачатия, однако в изучаемом эпосе герой Хан Харангуй представлен уже сформировавшимся богатырем с соответствующей портретной характеристикой, которая подчеркивает его могучую силу: «Родился он [таким могучим, что мог] соразмеряться [своей силой с самой] Землею, [что мог] он состязаться с тэнгринэрами» [Санжеев 1937, 47].

Мотив чудесного рождения, являясь одним из распространенных мотивов, обнаруживает архаичные элементы, где герой наделяется сверхъестественными способностями, дарованными ему как божественными покровителями, так и мифологическими существами: «На темени у него было благословение Дзонхавы, на челе – величие Махакалы, у горла – [величие] Хоншим-боди-сатвы, на его двух плечах утвердилась сила двадцати одной Дара-эхе, в груди у него утвердилась мощь тринадцати драконов, на пояснице – сила царей драконов» [Санжеев 1937, 47].

Характеристики сводятся к сопоставлению физической мощи богатыря с мифологическими существами, такими как драконы и царь драконов. Кроме того, отмечается перечень божественных покровителей различных частей тела героя: темя находится под защитой Дзонкавы, чело – Махакалы, горло – Хон-шим-бодисатвы, а плечи – Дара-эхе. Эта система, где божества оберегают конкретные части тела, является отголоском древних верований в парциальные души, то есть души, связанные с отдельными частями тела [Кичиков 1992, 27].

По мнению Б. С. Дугарова, «наиболее выразительно характеризует Хан Харангуя в качестве апологета буддизма сравнение его с Махакалой (санскр. ‘Великий черный’), относящимся к разряду чойджинов – грозных божеств, хранителей буддийского учения. В монгольской иконографии он изображался многоруким, темно-синего цвета, имеющим устрашающий облик. Считалось, что гневная ипостась божества способствовала его особой репутации как антропоморфного божественного символа в пантеоне буддийской мифологии. <...> В описании могущества Хан Харангуя «участвуют» и драконы (монг. лу), которые в центральноазиатском буддизме контаминировали с индийскими на-гами – змееподобными полубожествами. Последние нередко выступают в священных текстах как горячие приверженцы учения Будды. В характеристике Хан Харангуя их мощь и сила подчеркивается символикой сакрального числа 13 и указанием на их статус как царей драконов, что соотносится с известным индобуддийским персонажем Нагараджей (санскр. ‘Царь змей’)» [Дугаров 2018, 134].

Предназначенный герою конь является ключевым элементом его образа, воплощая собой архетип сказочно-эпического скакуна. Этот волшебный помощник не только обеспечивает богатырю возможность преодолевать колоссальные расстояния, но и играет решающую роль в его победах над врагами. Образ коня – чудесного помощника героя сохраняет отголоски древних мифологических представлений о животных-покровителях, которые уходят корнями в тотемистические верования. Конь богатыря Хана Харангуя так же, как и его хозяин, обладает чудесными свойствами: «Меж ребер [этого коня] не было промежутка, в задней части не было сустава. Длиною он был девяносто шагов, уши были в девять четвертей. [А посмотреть на него, так казалось, что] он покрыт признаками восьмидесяти верховых коней» [Санжеев 1937, 47].

После представления Хана Харангуя следует описание его отлучки из дома на охоту. Эта отлучка, мотивированная подготовкой к будущим сражениям, является характерным структурным элементом эпоса, предваряющим основные события. Хотя охота преследует практические цели, она приводит к неожиданному развитию событий: герой получает известие от своей предназначенной судьбой невесты – прекрасной дагини Толи Гоа, дочери хана Аги Бурал, живущего на востоке. Хан Харангуй немедленно отправляется к ней, и его стремительная езда, вызывающая сотрясение земли, служит традиционным для эпоса средством оповещения о значимом перемещении персонажа. Хан-отец, узнав о поездке сына, посылает вслед за ним младшего сына, Уладай Мергена. Встреча братьев с мангусом, типичным путевым вредителем, является еще одним каноническим элементом, функция которого – демонстрация героической силы и боевых качеств как самого героя, так и его коня.

В сказочно-эпической традиции монгольских народов мангас является мифологическим существом, олицетворяющим противника героя. Как отмечает С.Ю. Неклюдов: «Как правило, основной противник фольклорного богатыря зовется мангас (mangγus, мангаа, бурят. мангад, мангадхай, монгор. мангудзэ и т.д.). Это огромное многоголовое существо, людоед, разоритель родины героя, похититель женщин, причем похищенная жена или невеста богатыря вынуждена в плену сожительствовать с чудовищем и родить от него полудемонического сына (после убийства похитителя он, как потенциальный мститель за отца, также подлежит уничтожению)» [Неклюдов 2019, 107].

Тема героического сватовства тесно переплетается с обрядом инициации, который знаменует трансформацию героя в статус жениха. Сюжетная линия, где герой предстает в облике плешивого, соотносится с его неузнаваемостью и выступает как маркер прохождения обряда инициации, выделяя его среди прочих претендентов и однозначно идентифицируя как предназначенного суженого невесты.

Аналогичная тема в калмыцком героическом эпосе «Джангар» порождает сюжет о похождениях героя в ином мире: скитания Хонгора, вступление его в границы владений Замбал-хана, превращение себя в мальчика-тарху, а своего коня – в «плохонького» жеребенка. Прибытие Хонгора на вражескую территорию в облике плешивого мальчика также связано с обрядом инициации и знаменует переход героя на новую ступень [Калмыцкий героический эпос «Джангар» 2025, 104–105].

Встреча плешивых братьев с верблюжатником Бурал хана открыла Хану Харангую тайну магических способностей его суженой, которые заключались в ее умении «устранить бедствия двенадцати прошедших лет и уничтожить бедствия будущих двенадцати лет, вырастить плоды на засохшем дереве и достать воду на засохшем месте, воскресить умершего, обогатить обедневшего человека» [Санжеев 1937, 54]. Следы древнего мотива светоносности встречается в описании красоты и лучезарности дагини Толи Гоа: «Она так прелестна, что когда она спит, повернувшись лицом назад, то люди задней [северо-западной] стороны от ее блеска поднимаются [с постели], открывают дымоход юрты, выносят [ночной] пепел и доят коров, думая, что с утренним рассветом взошло солнце. Она так прелестна, что когда она спит, повернувшись лицом вперед, то люди передней стороны поднимаются [с постели], открывают дымоход своей юрты и доят своих коров, думая, что настала утренняя заря. Такова наша дагини с таким красивым и лучезарным лицом, блеск от которого проникает сквозь юрты, сияние от которого проходит сквозь войлочные обшивки» [Санжеев 1937, 54].

Столкновение плешивых с представителями ханского двора Аргай Бухэ и Шаргай Бухэ привело Хана Харангуя к богатырскому поединку с силачом Наран Саран Тулаем. Расправившись с ним, Хан Харангуй отправляется во дворец Бурал хана.

Кульминацией темы героического сватовства является принятие плешивым своего прежнего вида и участие в трех видах состязаний с претендентом на руку невесты. Чтобы определить избранника своей дочери, Бурал хан объявляет брачные состязания, которые включают скачки, стрельбу из лука и борьбу. «Семантика мотива “трех видов брачных состязаний” (скачек, стрельбы из лука и борцовского поединка) восходит к весьма древнему обрядово-ритуальному комплексу, широко распространенному у монгольских народов, – так называемым „трем видам мужских игрищ“ ( эрин һурвн наадн ), имеющих инициационный характер» [Селеева 2019, 74]. Во всех трех состязаниях побеждает Хан Харангуй и получает в жены ханскую дочь – суженую Толи Гоа.

Хан Харангуй женится на Толи Гоа, а его младший брат Уладай Мерген женится на младшей дочери Бурал хана Уйлэн Солонго. После свадебного пира братья изъявляют желание вернуться на родину. Сообщение об отъезде воспринимается как сигнал об обязательном выделении приданого дочерям.

На обратном пути в родные кочевья герой преодолевает новые препятствия. Так, братья встречают богатыря Хиргис Сайн Буйдэра, который превращается в осу и пытается ужалить Хана Харангуя, проникнув к нему через ноздрю. Однако ему не удается найти подходящего места для укуса, ведь у хана «в ребрах не было промежутка, а в задней части – сустава» [Санжеев 1937, 66]. Выйдя из ноздри Хана Харангуя, богатырь сообщает своим воинам, что не одолеть этого богатыря, тело его словно состоит из твердого камня. Данный мотив характеризует Хана Харангуя как чудеснорожденого героя, обладающего магической неуязвимостью. Мотив магической неуязвимости встречается и в ойратском эпосе «Егиль-Мерген», где главный герой также обладает чудесными свойствами: «пошарили, говорят, у него по спине и не нашли позвонка, который мог бы согнуться, поискали, говорят, у него в ребрах и не нашли места-промежутка, куда можно было бы ввести черный булат» [Владимирцов 1923, 205]. Попытка нападения Хиргис Сайн Буйдэра не удалась: при виде грозного богатыря враг переменил намерение и решил стать побратимом Хана Харангуя.

Вскоре герой сталкивается с серьезными испытаниями: пятью драконами, богатырем-антагонистом Хатан Цэнгэлем и его огромным войском. Хан Ха-рангуй успешно преодолевает все эти преграды и продолжает свой путь. Однако его действия вызывают гнев высших тенгриев, которые решают отомстить ему за причиненные беды и обращаются к Эрлик Номин хану, хану мангу-сов и хану шулмусов, обещая победителю Хана Харангуя целое государство и благословенную религию. Эрлик Номин хан и хан шулмусов отказываются, признавая бессилие перед Ханом Харангуем. Только девяностопятиголовый черный мангус, предводитель своего племени, соглашается принять вызов и сразиться за обещанную награду [Санжеев 1937, 69].

В поединке с девяностопятиголовым черным мангусом Хан Харангуй никак не может одолеть врага. В этот критический момент его верный конь подсказывает герою, что душа мангуса в облике двух змей (золотой и серебряной) будет высовываться из конских ноздрей и надо суметь их поразить. Благодаря этой подсказке Хан Харангуй побеждает девяностопятиголового черного ман-гуса [Санжеев 1937, 70].

Представления о том, что у человека и других существ есть несколько душ – одна, постоянная в теле, одна, покидающая его во время сна, и одна, всегда находящаяся вне тела, – лежат в основе анимистических образов эпической мифологии. Эти верования определяют тактику богатырей в борьбе с противниками. В зависимости от типа души, которую нужно поразить, богатырь либо наносит удар в уязвимое место тела, где сосредоточена основная душа, либо уничтожает душу, временно покидающую тело. В случаях, когда физическая неуязвимость или равенство сил не позволяют одержать победу обычным способом, богатырь вынужден истреблять «внешнюю душу», существующую отдельно от тела. Нередко, чтобы ослабить врага, богатырь уничтожает его «внешние души» еще до начала поединка.

С.Ю. Неклюдов проводит параллель между мотивом души мангаса, выходящей из ноздрей коня в виде двух змей (золотой и серебряной), и широко распространенными поверьями, согласно которым душа покидает тело через ноздри в момент смерти, а иногда и вовсе считается, что ее местоположением является нос [Неклюдов 2019, 124].

Все дорожные приключения – от вражеских нападений до похищений сводятся к единому архетипу: похищению Толи-Гоа бывшим соперником «небесным» Эрхим Хара. Похищение обусловлено нарушением запрета сна, вследствие чего сакральное пространство юрты (магического круга) оказывается уязвимым и врагу удается проникнуть в него. В долгом пути у Уладай Мэргэ-на и Уйлэн-Солонго появляется чудеснорожденный сын. В основе распространенного мотива чудесного рождения лежат архаичные представления, выражающиеся в рождении ребенка, отмеченного чудесными признаками: «с золотой грудью и серебряным задом и медным лбом. Родившись утром, он днем стал ползать, а вечером уже ходить. Через десять дней ему исполнился уже один год, в двадцать дней он вырос как двухлетний и стал уже играть» [Санжеев 1937, 73]. Мать мальчика, обеспокоенная судьбой Уладай Мэргэна, отправляет своего безымянного сына-младенца на поиски отца. Сын приходит на помощь отцу, участвует в истреблении опасных врагов и вместе с караваном отца прибывает к родным кочевьям, одновременно подходит и караван матери. При возвращении домой герои застают нападение на их родителей, учиненное злобным врагом с многочисленным войском. Битва завершается победой хана Харангуя и его братьев.

На празднике по случаю возрождения страны благословение родителей получают волшебные красавицы-снохи. На пиру сыновьям богатырей дают имена: сына хана Харангуя нарекают именем «Всепобеждающий и совершеннейший хан Соно», сына Уладай Мэргэна – «Непобедимым вражьими силами и неуязвимым стрелою Харалдзан Бэтэгэ», сына Хиргис Сайн Буйдэра – «Одолевающим приходящих врагов и всеми непобедимым Боролдзон Бэтэгэ» [Сан-жеев 1937, 78]. В сказочно-эпической традиции тюрко-монгольских народов мотив наречения именем обусловлен совершением первого подвига юного богатыря и наступлением воинского совершеннолетия. Наречение именем героя «играет весьма существенную роль в эпической биографии как магическое благословение и предсказание его будущего героического пути» [Жирмунский 1974, 233].

Изучение эпоса «Хан Харангуй» показало, что сюжетная линия, связанная возвращением героев в родные кочевья , представляет собой множество событий, где переплетаются мотивы героической борьбы, магических испытаний, похищение жены главного героя его бывшим соперником, её увод в верхний мир, последующая расправа с похитителем и рождение сыновей у героев. Она демонстрирует важность роли не только центрального героя, но и его ближайшего окружения – братьев, побратимов и чудеснорожденного младенца, которые активно участвуют в разрешении трудных ситуаций. Особое внимание уделяется женским персонажам, чьи советы играют ключевую роль в развитии событий, и похищенная жена, которая, несмотря на свою уязвимость, проявляет мудрость. В эпосе «Хан Харангуй» сохранились древние мотивы (чудесного рождения, внешней души, магических способностей, героического сватовства, трех брачных состязаний и др.) и традиционные темы (описание чудесной силы героя, седлание и восхваление коня, одевание героя, преодоление пространства и др.), принадлежащие к ранней ступени развития эпоса. Эпос «Хан Харангуй» представляет собой ценный материал для изучения эволюции архаических сказаний в героический эпос. Анализ этого процесса в контексте эпического наследия монгольских народов открывает новые горизонты для всестороннего исследования разноаспектных проблем фольклорного текста.