Этноязыковые процессы у коренного населения предгорий Северного Алтая в XX - начале XXI века

В ХХ в. произошли существенные сдвиги в сфере употребления родных языков коренным населением предгорий Северного Алтая (кумандинцами, тубаларами и челканцами). На сегодняшний день они практически полностью вытеснены из общественной среды русским языком, а в границах Республики Алтай отчасти алтайским, и ограничены внутрисемейными и родственными рамками. В настоящее время кумандинский, тубаларский и чел-канский языки находятся на грани исчезновения. Подобное положение дел вызывает обеспокоенность среди общественных деятелей кумандинцев, тубаларов и челканцев, предпринимающих усилия по их возрождению: издается учебная литера- тура, ведутся факультативы по изучению родных языков и т.д. При этом как в общественном, так и в академическом дискурсах отсутствует обсуждение причин кризисного состояния миноритарных языков Алтая (напр.: [Кандаракова, 2001; Малинов 2008; Озонова и др., 2003; Сарбашева, 2000; Чем-чиева, 2017]).

В данной статье рассматривается процесс этноязыковых трансформаций (и его причины) у коренного населения предгорий Северного Алтая в течение ХХ в., определивших кризисное состояние этноязыковой ситуации у кумандинцев, тубаларов и челканцев в XXI в. Источниковой базой исследования стали архивные, аккумулированные в Госу- дарственном архиве Алтайского края (ГААК, г. Барнаул), и полевые материалы автора.

Территория современного расселения куман-динцев, тубаларов и челканцев охватывает Красногорский и Солтонский р-ны Алтайского края, Турочакский и Чойский р-ны Республики Алтай. Численность рассматриваемых народов фиксировалась лишь в ходе проведения переписей 1926, 2002 и 2010 гг. и изменялась следующим образом: в 1926 г. было зафиксировано 6 335 кумандин-цев, примерно 4 500 тубаларов и 1 891 челканцев; в 2002 г. – 3 114 кумандинцев, 1 565 тубаларов и 855 челканцев; в 2010 г. – 2 892, 1 965, 1 181 чел. соответственно.

По данным на 2002 г. владело родным языком 1 044 (33,5 % от общей численности) кумандинца, 408 (26,6 %) тубаларов и 466 (56,2 %) челканцев; а на 2010 г. – 522 чел. (18,1 % от общей численности), 211 чел. (13,5 %) и 287 чел. (33,6 %) соответственно. Даже без учета декларативного характера части ответов на данный вопрос переписи (особенно в 2002 г.) показатели владения родным языком коренным населением предгорий Северного Алтая указывают на их утрату. Сокращение почти в два раза количества носителей миноритарных языков, среди которых значительно преобладают представители старших возрастных групп, в межпереписной период связано с прерыванием трансляции языковых компетенций от старшего поколения к младшему.

Начало трансформационных процессов в этноязыковой сфере у коренного населения предгорий Северного Алтая было связано с основанием Алтайской духовной миссии в 1828 г., которая в рамках прозелитических практик опиралась среди прочего на миссионерские поселения и школы. Именно в миссионерских поселениях и, в частности, в располагавшихся в них школах (по данным на 1910-е гг. – более 20 учебных заведений) распространялось знание русского языка среди автохтонов.

В одном из дел, в котором содержатся переписные карточки Всероссийской сельскохозяйственной переписи 1917 г. по с. Кебезень Верхне-Бийской вол. (совр. Турочакский р-н), сохранились пометки переписчика: «говорит по-русски» (ГААК. Ф. 233. Оп. 1а. Д. 139). Село Кебезень представляло собой миссионерское поселение, центр одноименного отделения миссии. В 1917 г. в его домохозяйствах, главами которых были автохтоны, проживало 314 чел., в т.ч. 29 мужчин и 4 женщины, говорящих по-русски, при 63 грамотных.

Несмотря на то, что эти данные, скорее всего, не полные, они позволяют сделать несколько выводов об этноязыковых процессах на рубеже 428

XIX–XX вв.: владеющие русским языком среди коренного населения составляли меньшинство даже в миссионерских центрах; среди них значительно преобладали мужчины, вовлеченные в большей степени в межэтническую коммуникацию; за пределами крупных населенных пунктов знание русского языка было еще ниже, если не исключительным (миссионеры либо пользовались услугами переводчиков, либо сами изучали местные языки). Этому способствовало сохранение моноэтничных населенных пунктов и ограниченность контактов с пришлым населением, а также устойчивость родственных и общинных связей. По сути, деятельность миссии привела к появлению лишь незначительной группы автохтонов, говорящих на русском языке, что подготовило дальнейшие трансформационные процессы в языковой сфере в 1930-е и последующие годы. В целом же среда функционирования миноритарных языков сохранялась даже в рамках новых поселений, которыми являлись миссионерские опорные пункты на Алтае, такие, как с. Кебезень.

Как и руководство Алтайской духовной миссии, советские управленческие структуры практически с первых дней установления новой власти на Алтае озаботились созданием школьной сети с целью формирования лояльного населения и интеллигенции. В новых политических условиях опыт и знания миссионерских учителей оказались не востребованными (привлекались к работе в школе лишь те, кто продемонстрировал лояльность новому режиму); советские руководители сделали ставку на молодежь.

Положения о Единой трудовой школе от 16 октября 1918 г. и постановление Наркомпроса РСФСР «О школах национальных меньшинств» от 31 октября 1918 г. на территории традиционного проживания коренного населения предгорий Северного Алтая стали реализовываться фактически только в 1920 г. В конце 1922 г. по итогам III Всероссийского съезда Завгубоно принимается резолюция «О просвещении среди национальных меньшинств», в которой, в частности, говорилось о «катастрофическом характере» народного образования среди национальных меньшинств и указывались меры по улучшению ситуации (ГААК. Ф. Р. 141. Оп. 1. Д. 276. Л. 17).

Скорее всего, приведенный выше документ в меньшей степени касался ситуации со школьным строительством на Алтае. Так, по данным на 10 августа 1920 г. функционировало 27 алтайских и 25 смешанных школ в Горно-Алтайском р-не (ГААК. Ф. Р. 141. Оп. 1. Д. 274. Л. 54), а по данным на 19 апреля 1921 г. в Горно-Алтайском уезде и г. Горно-Алтайске действовало 210 школ I ступе- ни, в т.ч. 114 школ национальных меньшинств и 20 смешанных (ГААК. Ф. Р. 141. Оп. 1. Д. 28. Л. 100). Параллельно с 1921 г. Алтайский губернский отдел по делам национальностей приступил к изданию учебной литературы на алтайском языке (ГААК. Ф. Р. 922. Оп. 1. Д. 2. Л. 48 об.). Сомнительно, что менее чем за год количество школ могло увеличиться в несколько раз, и была осуществлена подготовка необходимых педагогических кадров.

Важно то, что в течение 1920-х – начала 1930-х гг. кумандинцы, тубалары и челканцы, признанные самостоятельными народами, имели возможность учиться в национальных школах и трудиться в моноэтничных трудовых коллективах. Первые колхозы, создаваемые на территории традиционного проживания коренного населения, организовывались с учетом этнического фактора.

В течение 1930-х гг. завершило сь становление советской системы образования. В сравнении с прошлым большая часть коренного населения стала заканчивать начальную школу; безграмотными оставались лишь жители отдаленных аилов (ПМА, 2006–2008 гг., с. Красногорское, Солтон, Турочак). Именно с этим поколением связаны существенные трансформации в этноязыковой сфере: отказ от родного языка и переход на общение на русском языке.

Эти изменения были во многом предопределены социально-экономическими процессами 1930–1940-х гг.: организация коллективных хозяйств, в рамках которых формировались многонациональные по составу трудовые бригады; гибель старших родственников и молодых мужчин в годы Великой Отечественной войны и как следствие расширение контактов (в частности брачных) с пришлым населением; престижность всего «русского» и этнокультурное давление численно преобладающего русского населения.

Широкое распространение смешанных браков, ликвидация неперспективных сел, охватившая большую часть поселений коренного населения, а также нарастающая миграция, в т.ч. в города и районные центры, способствовали резкому сокращению сферы функционирования кумандин-ского, тубаларского и челканского языков во второй половине ХХ в.

На наш взгляд, в настоящее время именно процесс урбанизации становится основной проблемой в сохранении миноритарных языков. Всесоюзная перепись населения 1926 г. демонстрирует, вероятно, исходную точку формирования городского населения из числа автохтонов Алтая. Так, в г. Бийске в 1926 г. проживало 7 кумандинцев и 45 алтайцев. В 1928 г. с. Улала (ныне г. Горно-Алтайск), где в 1926 г. проживало

22 алтайца и 947 ойратов, было преобразовано в город. К 2002 г. доля городских кумандинцев составила 54,7 %, тубаларов – 9,6 %, а челкан-цев – 18,1 %; в 2010 г. – 48,4; 15,8; 20,8 % соответственно. В город переезжает в основном молодежь; в городских условиях коренное население проживает дисперсно, не поддерживая контакты друг с другом.

В целом, этноязыковая ситуация у коренного населения предгорий Северного Алтая динамично изменялась в рассматриваемый период. До середины ХХ в. русский язык постепенно распространялся среди автохтонов через миссионерские институты, а в последующем посредством советской школы и колхозного строительства. Со второй половины ХХ в. началось вытеснение миноритарных языков под давлением социально-экономических факторов, обусловивших современное кризисное состояние родных языков кумандинцев, тубала-ров и челканцев, носителями которых в настоящее время являются лишь старшие поколения. Фактически на сегодняшний день отсутствует среда, в которой могли бы функционировать миноритарные языки.