Эвергетические стратегии в управлении

Инновационное развитие регионов во многом связано с поиском инновационных стратегий управления ими. На современном этапе развития науки и практики управления такой поиск может вестись и ведется в самых разных направлениях, однако, вопреки множественности концепций управления и оптимизации, ответ на вопрос о сущности управления до сих пор оказывается в тени. В теории управления сложными сис- темами разработана эвергетическая модель управления. В.А. Виттих сравнивает информационно-модернистскую, рационалистическую модель общества и управления обществом и феноменологическую модель общества и управления им, делая вывод о необходимости пересмотра самого понятия «управление», а также дополнения традиционной модели управления феноменологической. В эвергетике, в отличие от пре- дыдущих моделей, развернуто ставится вопрос о том, каковы цели управления, что такое управление, как цели управления определяют его средства и технологии [1; 2; 3; 4; 5]. Эта попытка осмыслить глубинную суть управления, в отличие от традиционных попыток его исследования, выгодно отличает эвергетику в ряду управленческих теорий и моделей, позволяя ответить на вопрос: чем отличается плохое управление от хорошего или, точнее, в каких случаях можно говорить об управлении, а в каких – о его попытках, имитации.

Эвергетические модели управления названы учеными «кибернетикой третьего-четвертого порядка». В.Е. Лепский пишет, что эвергетика возникла в русле кибернетики. Кибернетика есть «искусство управления» – наука об общих закономерностях процессов управления и передачи информации в различных системах. В этой науке эвергетика представляет собой особый уровень анализа – это кибернетика третьего порядка: «Кибернетика третьего порядка могла бы сформироваться на основе тезиса «от наблюдающих систем к саморазвиваю-щимся системам». При этом управление плавно трансформировалось бы в широкий спектр процессов обеспечения саморазвития систем: социального контроля, стимулирования, поддержки, модерирования, организации, «сборки и разборки» субъектов и др.» [6, с. 793]. Другой специалист в области кибернетики, Д.А. Новиков, пишет, что эвергетика В.А. Виттиха – «…ценност-но ориентированная наука о процессах управления в обществе, объектом которой является ситуация, осознаваемая как проблемная группой неоднородных акторов, имеющих различные точки зрения, интересы и ценностные предпочтения» [7, с.23], «…эвергетика может быть определена как кибернетика третьего порядка для взаимодействующих субъектов управления. …в повседневной жизни общества процессы управления будут реализовываться” тандемом” обыденных и профессиональных управленцев-теоретиков: первые, находясь в конкретной проблемной ситуации в повседневности, приобретают конвенциональные (по А. Пуанкаре) знания о ситуации и определяют направления её урегулирования, а вторые создают методы и средства, необходимые для осуществления их деятельности. Включение в процессы управления в обществе “простых” людей из повседневности - важная тенденция в развитии науки об управлении». Концептуальные кибернетики третьего и четвертого порядков разрабатывают, помимо В.А. Виттиха, и другие, в том числе зарубежные, ученые, фиксирующие интерсубъектность и интерсубъективность управления [8; 9; 10; 11; 12; 13]. Эвергетика опирается на идеи социальной сложности. Эти идеи дают возможность изучения общества как системы, основанной на принципах многостороннего и многоуровневого социального партнерства. Субъект, осознающий себя «внутри» проблемной ситуации и выполняющий в рамках ситуации и сообществе те или иные функции, продуцирует смысл ситуации. Он делает это с учетом «смыслообразующей» деятельности иных субъектов, находящихся в этой ситуации. Таким образом, участники ситуации совместно придают смыслы и ценностный статус фрагментам (объектам и процессам) ситуации. Они осознают проблемность ситуации, в поиске форм изменения ситуации и разрешения проблемы они вынуждены вступать в диалог, выстраивая в процессе переговоров приоритетные направления своей деятельности, определяя ее цели, критерии эффективности и успешности, достигая консенсуса.

В управлении государством, организацией, человеком можно выделить разные эвер-гетические стратегии – способы управления, опирающиеся на те или иные идеологии как системы ценностно-смысловых представлений субъектов о социальном мире и его компонентах.

Модель однородного, гомогенного сообщества как относительно простого и функционирующего по раз и навсегда заданным законам феномена используется в класси- ческом, традиционном менеджменте. Она представляет людей обезличенными: рассматривая «человека вообще» (a man), ученый видит его «со стороны», но не столько «объективно», сколько со стороны общества или государства, со стороны менеджера или «научного идеала», созданного и разделяемого этим сообществом. Этот взгляд с легкостью редуцирует социальные связи, организационные мосты и даже семейные «узы», которыми человек связан с миром, к предписанным внешним миром устойчивым правилам и смыслам, сводя богатство и полноту переживаний к схематически выраженным функционально-ролевым отношениям между «начальниками» и «подчинёнными»), бедными и богатыми и т.д. [1]. Решение принимает «бюрократический монолит», не считающий мнение, деятельность и даже жизни управляемых сколь-нибудь важными, если они не имеют отношения к поставленным данным «монолитом» целям: «цель оправдывает средства». С точки зрения представления о гомогенности общества, человек - функция коллективного производства.

Иное представление существует в феноменологических, эвергетических моделях социальной сложности, моделях общества как сложной развивающейся системы. В этих моделях социальные связи, организационные мосты и семейные узы людей – важные компоненты социального капитала, который служит развитию людей, организаций, общества. Он так же важен, как и человеческий капитал: «полноценно функционирующие» личности (люди, реализовавшие и реализующие себя как личности, партнеры и профессионалы). Полноценное функционирование означает, что человек выступает как актор, субъект управления, действующий и принимающий решения вместе с другими, неоднородными, акторами, а не его безличный или обезличненно-однородный объект. В эвергетике как теории интерсубъективного управления общество предстает как сложная, гетерогенная развивающаяся система. Каждый человек

( the man), с его субъективными представлениями о себе и о мире, осмысляет себя в диалоге с другими людьми. Само общество как «сложная, развивающаяся система», рассматривается актором как «калейдоскоп ситуаций» и отношений, в которые он включен и по поводу которых он стремится достичь консенсуса как оптимального, удовлетворяющего всех решения. Интерсубъективность сознания и жизнедеятельности побуждает людей совместно искать выход из сложившейся ситуации, создавая «интеграционную платформу» знаний, умений, идеологий, используемых для принятия управленческих решений. Отношения между людьми строятся на принципе лоурархии (lowerarchy): «нижестоящие» элементы предстают как источники ресурсов, и в том числе и власти для «вышестоящих». Лоурархия как социальное партнерство и служение, взаимопомощь дает обществу возможность сохранять гибкость, выживать.

Представление о гетерогенном обществе обусловливает внимание к нуждам, ценностям и жизни конкретных индивидов и групп, являющихся одновременно и субъектами, и объектами управления. Это представление существует в рамках постнеклассической рациональности, которая учитывает «соотнесённость получаемых знаний об объекте не только с особенностью средств и операций деятельности, но и с ценностно-целевыми структурами».

Таким образом, эвергетика – модель управления, разработанная в рамках постнеклассической рациональности. Она описывает отношения интерсубъективного управления как управления человека с человеком, осуществляющееся в рамках конкретной культуры. Человек и каждая субкультура этой культурной общности так или иначе заинтересованы в сохранении и приумножении культурного наследия как основы человеческой жизни, отличной от жизни животного и «жизни» неживых объектов. «Благо» человека и общества выступает как ведущий ориентир такого взаимодействия: консенсус не есть соглашение побежденных или ком- промисс, консенсус как принятие решения по спорным вопросам на основе общего согласия, отсутствия принципиальных возражений у заинтересованных лиц. Консенсус как цель явно или не явно направлен на реализацию идеологии социального служения, взаимопомощи и партнерства.

Проблемы управления развивающимся сообществом, ее инновационной активностью, таким образом, связаны с идеологией, господствующей в сообществе.

Ранее, во времена классической рациональности, господствовали идеологии «первого пути», поддерживающие «бюрократические монолиты» и примат интересов государства / управленцев.

Во времена неклассической рациональности формировались и формировали мир идеологии «второго пути», отражающие интересы «демократического большинства» и примат интересов этого «большинства». Возникла идея «гражданского общества» как совокупности квалифицированных потребителей, объединенных в определённые социально-экономические группы, транслирующих и лоббирующих интересы этих групп во взаимодействии с другими группами.

К. Поланьи поставил целью поиск «третьего пути» - создание идеологической и теоретической основы идеального общественного устройства, в которой человек является главной ценностью. До него и наряду с ним еще целый ряд других исследователей и критиков ушедших в прошлое и современных диктатур и демократий, такие как К. Мосс, К. Леви-Стросс, М. Са-линз, А. Чаянов, Б. Малиновский, В. Зе-лизер, А. Кайе, Р. Титмусс и др., исходили из того, что люди взаимодействуют друг с другом на основе принципов: дарообмена (то есть взаимности, реципрокности), централизованного перераспределения (отчужденной редистрибуции) и рынка (аномичного обмена) [14; 15].

К. Поланьи отмечал, что в мире демократии и рынка рабочая сила продаётся и покупается, а человеческие существа стано- вятся своеобразными, хотя и фиктивными, товарами, управляемыми законами спроса и предложения: происходит коммодификация. Коммодификация («commodification») -процесс, в ходе которого люди и их деятельность обретают денежную стоимость и становятся товарами, покупаемыми и продаваемыми на рынке. Коммодификация означает вытеснение духовных, человеческих ценностей денежными. Приоритет коммодификации и денег над «человеческим жизнеобеспечением» приводит сейчас к тому, что деньги становятся способом сакрализации людей и вещей. Таким же образом, по сути, была осуществлена коммодификация науки, которая в современном мире включает более или менее разрозненные правдоподобные мнения, соответствующие конкретному идеологическому («политико-экономическому») заказу, игнорирующему объективную истинность знания. Исчезает и истина, и ценность: аномия и консюмеризм поддерживают все более агрессивное уничтожение человеческого [15].

В исследованиях социальной аномии и иных работах, посвященных проблемам «дикого капитализма», отмечается, что рыночные отношения предполагают более или менее взаимную калькуляцию выгод и издержек, обмен дарами осуществляется свободно, без гарантий и требований возмещения затрат и т.д.

Однако даже рыночная система для своего удовлетворительного функционирования требует учета культурных, идеологических аспектов, в том числе нравственных норм: честности, трудолюбия, ответственности, доверия партнёров и т.п. [14; 15]. Вместе с тем превозносимая многими управленцами рыночная система далеко не стабильна и разрушает саму себя и, в первую очередь, признаки поддерживающей ее культуры. Она способствует нестабильности и инволюции общества, замене «демократического» рынка централизованным перераспределением и нерабовладельческими отношениями: переходу от полулегальной и полулегитимной этакратии, еще пытающей- ся сохранить видимость попыток учета интересов сообщества, к криптократии, полностью от этих интересов отказавшейся.

В эпоху постмодерна социальная аномия как отсутствие идеологических предпочтений уходит в прошлое, на смену ей приходит коммодификация и идеология социального каннибализма: личность с рождения усваивает идеологию обмана (симулякров) и подавления (репрессий), сквозящую даже в самых «нравственных» формах социальной активности, культуры, науки и образования. Сущность этих форм, вопреки декларациям, во многих «цивилизованных» странах практически утеряна: образование и воспитание, наука и культура оцениваются по своей способности приносить доход, принуждаются к «коммерционализации» и оцениваются по ее результатам.

В моделях «сайентифицированной» и «мифологизированной» «масскульт» стран, руководители которых практически игнорируют вопросы нравственной и иной цензуры, нет необходимости уважительного отношения к традиционным сакральным ценностям, субъект приучается обществом к фамильярно-потребительскому отношению к обществу и людям: сакральным становятся лишь то и те, что «дорого стоят» [7]. Создание «масскульт» приводит к бескультурью и укреплению на фоне всеобщего демократического «паноптикума» власти крипток-ратии. Вопреки работам, осуществленным исследователями социального и человеческого капитала, работам, подчеркивающим интерсубъективность управления, его эвер-гетичность, показывающим, что наиболее прибыльным является вложение в людей и в отношения между людьми, криптократия систематически игнорирует ценность человека и общественных отношений как таковых. Управление полностью заменяется репрессиями, профилактикой и подавлением сопротивления.

Одно за другим в стадию коллапса вступают все новые общности и государства.

По мере усиления проявлений такого коллапса, в соответствии с выявленными его исследователями подстадиями социальных перемен, формируются сначала «масскультовый», «внутренний пролетариат», создающий и поддерживающий «всеобщую церковь» как идеологию, обслуживающую интересы криптократии [16]. Эти интересы транслируются им и ретранслируются ими как интересы государства и общества.

Затем возникает «внешний пролетариат», образующий «стаю варварских военизированных банд», защищающих криптографическое меньшинство от попыток расправы и непредсказуемых восстаний – потенциальных и реальных протестных движений [16]. В него естественным образом включаются представители «силовых ведомств» государства.

Последними в процесс вступают как самостоятельная сила автономные по отношению к бюрократическому монолиту, его бандам и коммодифицирующей бытие «церкви» субъекты [16]. Это силы целенаправленного и осознанного протеста. Они «рекрутируют» сами себя из числа традиционно подлежащих уничтожению психически больных, уголовных и политических преступников, иных политических и идеологических оппонентов. Автономные субъекты живут в поисках новых решений. Они трансцендентируют смыслы и проблемы сообщества и в период наиболее активного социального распада приводят его к рождению новой идеологии или «церкви», вокруг которой может возникнуть следующая цивилизация. В последнее время на нее претендуют поддерживаемые ведущими религиями мира и духовными лидерами человеческой цивилизации идеологии социального служения и социального партнерства.

В рамках данных идеологий развивается также идея самопомощи-взаимопомощи: активизации собственных ресурсов личности и группы и фасилитации активизации ресурсов всего населения в противостоянии страхам и угрозам уничтожения со стороны государства, его банд и «всеобщей церкви» [5; 9; 10; 11; 16]. На этом фоне традици- онное и «демократическое» управление все больше обнаруживает свои цели, разоблачая тех, кто управляет, и тех, кто соглашается быть управляемыми. Кроме того, обнаруживаются пробелы и проблемы в самой теории управления: возникает необходимость пересмотра и расширения представлений о сути управления. Одной из попыток такого пересмотра и стала эвергетика.

Взгляд на происходящее в мире постклассической рациональности с точки зрения эвергетики позволяет выделить в управлении государством, организацией, человеком так называемые «эвергетические стратегии» – способы управления, опирающиеся на социальные идеологии как системы ценностно-смысловых представлений субъектов о социальном мире и его компонентах. Параллельно можно выделить следующие дискурсивные стратегии изучения управления, такие как:

• 1)    манипулирование «хозяином» своими «рабами» - превращения субъектов производства в «объекты», ее реализует антиэвергети-ческая и, по сути, антиуправленческая стратегия – социальный каннибализм и мальтузианская модель общества «контроля инстинктов выживания» за счет целенаправленного снижения рождаемости и повышения смертности, селекции и иных мер направленного геноцида;

• 2)    руководства «человеческими ресурсами», чей «человеческий капитал» составляют, прежде всего, профессиональные и связанные с ним ресурсы, а социальный капитал – «облегчает», либо «фасилитирует», производственные процессы, реализуется в рамках псевдоэвергетической стратегии и ее идеологии социальной аномии и «рыночных» моделей управления;

• 3)    полилогического сотворчества, социального партнерства, взаимопомощи и взаимного обучения, в процессе которого реализуется и развивается, накапливается и воспроизводится человеческий и социальный капитал - идеология социального служения и концепции эвергетики – рассматривают именно процессы управления,

описывают подлинно эвергетические его стратегии.

Выбор «правильной» идеологии и стратегии управления имеет огромное значение для эффективного функционирования и накопления социального и человеческого капитала в переходе России, а также иных стран и сообществ к пятому, а затем шестому и седьмому технологическим укладам: обществу необходимо конкурентоспособное качество жизни, включая безопасность, относительно комфортные условия жизни, а также свобода изучения себя и мира при наличии прочной духовно-нравственной основы, направленной на развитие человека и общества, сформированных идеологических ориентиров жизнедеятельности и управления.

Обществу необходимо отойти от ставшей привычной сакрализации государственной власти как части процесса коммодификации, сфокусироваться на способах решения проблем, существующих в ацефаличных, лишенных государственности сообществах. Необходимо перейти от подавления и репрессий, отчуждения и рынка, от закрепления привилегий и все большей изощренности и произвола «закона» к восстановлению и реституции, к ценностям «человеческого жизнеобеспечения» (livelihood) и дарообмена (gift relationship), идеологии взаимопомощи и нравственным принципам жизни [14; 15]. Ацефа-личные, то есть свободные от государственности, клановые сообщества, как известно, предпочитают мирные способы разрешения споров, они реализуют экономическую и политическую социальную кооперацию, тяготея к эгалитарности, и по отношению к нарушениям, к компенсациям и восстановлению, а не ретрибуции (наказания) и десоциализации [17; 18; 19; 20]. И чем раньше будет обращено внимание на важность накопления и развития социального и человеческого капитала, тем эффективнее и продуктивнее будут инновации и антикризисные мероприятия. Тем более гладко и быстро, без больших потерь в нравственном и материальном отношении, может быть осуществлен переход к новому технологическому укладу.

Модели общества и эвергетические стратегии

Таблица 1

s 5 ©	Классическая, рационалистическая модель (развития) общества	Неклассическая модель (развития) общества	Постнеклассическая модель (развития) общества
© © © 5 to О	Рациональность, гомогенность, универсальность, однотипность, простота, отношения хозяев и рабов, «человеческий материал», «рабочая сила»	Иррациональность, внешняя гетерогенность, хаотичность, сложность, отчужденность, человеческие «ресурсы», «человеческий фактор»	Гармоничность, гетерогенность, мультистратегичность, сложность, социальное партнерство, социальный и человеческий капитал
К S s V 4 a « в >> в s H	Антиуправление: коммодификация и псевдоценности, псевдотехнологии управления, достижение собственных целей за счет организации (общества)	Рамочное или делегирующее управление «по ситуации», псевдоуправление, отказ от управления, технологии, замещающие управление	Партисипативное, «управление по целям» ценностно-целевое, сотрудничество и взаимопомощь в развитии как ведущая технология управления
s =a s	Социальный каннибализм и взаимное потребление, репрессии и принудительная редистрибуция	Социальная аномия и отчуждение, имитации отношений и дикий рынок	Социальное служение и взаимопомощь, дароообмен и милосердие
s s	Фатическая (формальная) коммуникация, игнорирование мира как «среды» существования субъекта управления (потребления), вертикальные обезличенные коммуникации	Монолог субъекта управления, вертикальные коммуникации субъектны, горизонтальные коммуникации обезличены и пресекаются	Полилог, многоуровневая и многоаспектная коммуникация субъектов с собой и миром, вертикальные и горизонтальные коммуникации интерсубъектны

В связи с необходимостью минимизации трудностей перехода к новому укладу и сохранения достигнутого возникает вопрос о том, какая стратегия или способ управления будут для этого оптимальны. Однако этот вопрос не может быть решен без рассмотрения того, что есть само управление. В современной, эвергетической, модели управления основным моментом является не способ управления, а его цель: вопрос не в том, как повысить эффективность управления социальным и человеческим капиталом - человеческими ресурсами и общественным развитием, а в том, каковы ценности и задачи этого управления. В том, что новые технологические уклады, по сравнению с предыдущими, будут ориентированы на людей, человеческие ценности во много большей степени, чем предыдущие. Иначе переход к ним будет невозможен, человечество уже нахо- дится на грани тотального нравственного и физического самоуничтожения.

Новый технологический уклад с его новыми вызовами, возможностями и ограничениями требует переосмысления процессов управления: не только и не столько производством, сколько обществом. По мере развития сообществ и производства роль человеческого и социального капитала повышается, поскольку повышается осознание обществом и людьми целей производства и управления – жизнь человека, его благополучие и развитие, служение людьми друг другу и реализация «высшего предназначения» человека и общества, невозможное без опоры на духовно-нравственные ценности и идеологию служения и взаимопомощи. И чем раньше будет обращено внимание на накопление и развитие социального и человеческого капитала, на необходимость трансформации государ- ства-«хозяина» в государство – «церковь», тем эффективнее будут инновации и продуктивнее – антикризисные мероприятия (таблица 2).

Попытка осмыслить глубинную суть управления, в отличие от традиционных попыток исследования его феноменов, выгодно отличает эвергетику в ряду классических и даже многих неклассических современных управленческих теорий и моделей, позволяя ответить на вопрос: чем отличается плохое управление от хорошего или, точнее, в каких случаях можно говорить об управлении, а в каких – о его попытках, имитации.

Развитие человеческого капитала связано с развитием общественного, и при доминировании нравственных ценностей в сообществе этот капитал активно накапливается и включается в производство не только товарно-денежное, но и производство

Таблица 2

Управление, направленное на развитие, инновации в управлении, политике и экономике	Управление, направленное на поддержку функционирования, совершенствование практик управления	Управление, направленное на деструкцию и коллапс, воспроизведение традиционных репрессивных практик
социальное служение и взаимопомощь модели взаимопомощи взаимные инвестиции доверие и принятие взаимопонимание связи, мосты, узы профессионализм здоровье души и тела нравственность глубинная демократия творчество, свобода продуктивная конкуренция осмысленные инвестиции системные инновации, накапливаются и развиваются социальный капитал и человеческий капитал, трансформируются (восстанавливаются) их «антикапиталы»	социальная аномия модель взаимного потребления, социальная аномия, накопление и вклады отчуждение и толерантность шаблонность осмысления изоляция, одиночество потребление нормативное существование либерализм псевдодемократия подавление, репрессии дикая конкуренция коррупция и преференции хаотические инновации, накапливаются экономический капитал и политический капитал, человеческий и социальный антикапиталы	социальный каннибализм мальтузианская модель отношений в сообществе, направленный геноцид, вынужденное использование, вражда и неприятие манипулирование сознанием захват и подавление бандитизм болезни души и тела безнравственность криптократия расправы, уничтожение выживание воровство - "освоение " отказ от инноваций накапливаются социальный антикапитал и человеческий антикапитал

Приоритеты и особенности развития сообществ с разным инновационным потенциалом

культуры. При доминировании потребительских ценностей и прогрессирующей коммодификации социальный и человеческий капиталы в должной мере не используются и не развиваются, превращаясь в элемент манипуляции отношениями и жизнями людей и организаций, товар.

Заключение. Концепция эвергетики В.А. Виттиха при внешней очевидности вопроса о ценностях и целях управления обладает значительным теоретическим и практическим потенциалом, связанным с ревизией традиционных и современных моделей управления, самого понятия “управление”. Вводя в научное исследование представление о тесной связи ценностей и целей управления с его сущностными характеристиками, В.А. Вит-тих формулирует новый поворот в осмыслении управления как такового. Этот поворот, интегрирующий концепции и модели, парадигмы изучения управления в единую трансдисциплинарную и трансдискурсивную модель, значим и теоретически, и практически: не имеет смысла говорить о механизмах управления, об эффективности и продуктивности управления, тем более управления развитием, там, где не определена сама суть уп- равления, не отрефлексированы его образующие - процессы и компоненты.

Еще один важный момент связан с тем, что исследующий управление при этом согласно В.А. Виттиху также является актором, «утрачивая привилегированную позицию абсолютного наблюдателя и выступая лишь как участник социальной жизни наравне с другими» [21; 22]. Субъект и творит, и познает мир: актор находится «внутри» объекта (общества) и коммуницирует с другими акторами в общей для них проблемной жизненной ситуации [23]. В стремлении найти выход, решение проблемы акторы вырабатывают соглашения как интерсубъективные знания, систематизируют их для принятия коллегиального решения. В традиционной модели «вынесение человека «за скобки» не позволяет использовать его индивидуальные возможности в процессах управления», они просто игнорируются. При этом «человеческий», или «субъективный», фактор отражает «помехи» и «трудности» управления. Поиск смысла ситуации ее участниками – всего лишь артефакт, а не центральный аспект управления. Однако понимание смысла раскрывает и путь его изменения, то есть и путь управления изменением [24; 25; 26].