Эвристический потенциал сетевого подхода в реконструкции латентных структур цифровой идентичности

2,3Северо-Кавказский социальный университет, Ставрополь, Россия ,

,

,

,

,

,

Введение . В условиях тотальной цифровизации публичного пространства классическая социология сталкивается с фундаментальным вызовом, заключающимся в том, что привычные инструменты анализа перестают адекватно фиксировать реальность. Традиционные методы, ориентированные на выявление статичных партийных предпочтений и институционализированных форм участия, демонстрируют снижение эвристической чувствительности при работе с современным политическим ландшафтом. Это происходит в силу того, что последний в цифровую эпоху претерпевает радикальную онтологическую трансформацию. Политическая идентичность перестает быть монолитным конструктом, укорененным в социальной структуре, превращаясь в подвижную, ситуативную конфигурацию, которую О.В. Попова удачно характеризует как неустойчивую и фрагментарную, формирующуюся в логике клипового сознания и сетевых аффектов (Попова, 2013).

Теоретическим фундаментом для осмысления этих процессов выступает сетевая парадигма. Ключевой импульс ее развитию дали фундаментальные труды М. Кастельса, который концептуализировал переход от иерархических структур к сетевому обществу, в котором власть смещается из пространства мест в пространство потоков, а доминирующей формой социальной организации становятся гибкие, децентрализованные сети (Castells, 1996).

Не менее значим вклад Б. Уэллмана, сформулировавшего концепцию «сетевого индивидуализма». Согласно ему, современный индивид более не встроен в плотные, географически локализованные общины, а функционирует как автономный узел, самостоятельно переключающийся между множеством социальных кругов (Wellman, 2001).

Именно в этой логике формируется цифровая идентичность – не как отражение офлайн-ста-туса, а как самостоятельный перформативный акт.

Ученые указывают, что цифровое гражданство реализуется через управление профилями, лайками и репостами, создавая цифрового двойника, чьи политические реакции могут существенно отличаться от поведения в физической реальности (Молодежь России в цифровом пространстве: основания дифференциации стратегий интернет-поведения …, 2019). Идентичность здесь становится результатом непрерывного сетевого взаимодействия, «сборкой» из цифровых следов, оставляемых пользователем в различных тематических доменах.

Принципиально новую оптику в понимание этих процессов вносит акторно-сетевая теория (ANT). Развивая идеи Б. Латура и М. Каллона, ее сторонники предлагают рассматривать социальное как гетерогенную сеть, включающую не только людей, но и «нечеловеческих акторов», к которым ученые относят алгоритмы, интерфейсы, протоколы (Латур, 2014).

В исследованиях С.В. Володенкова и С.Н. Федорченко убедительно показано, как цифровая инфраструктура выступает активным агентом, модерирующим поведение и формирующим режимы видимости, тем самым напрямую влияя на конструирование идентичности (Володенков, Федорченко, 2021).

Современная российская социология интенсивно интегрирует этот теоретический багаж, адаптируя его к задачам анализа больших данных. Г.В. Градосельская обосновывает методологию сетевых измерений, показывая, как конфигурация связей определяет накопление социального капитала и структуру влияния1.

Д.С. Мартьянов и И.А. Быков демонстрируют эффективность графовых моделей для детекции узлов политической коммуникации (Мартьянов, Быков, 2018), а Д.А. Губанов, Д.А. Новиков и А.Г. Чхартишвили разрабатывают формализованные модели информационного управления в социальных сетях2.

Однако, несмотря на прогресс в области цифровизации социальных наук, проблема реконструкции латентных структур цифровой идентичности остается недостаточно разработанной. Существует методологический разрыв между техническим анализом топологии сетей и содержательной интерпретацией тех когнитивных и аффективных паттернов, которые удерживают эти сети в виде целостных и устойчивых образований.

Настоящая статья призвана восполнить этот пробел, рассматривая сетевой подход не просто как метод визуализации, а как мощный эвристический инструмент для проявления скрытых механизмов политизации. Мы исходим из гипотезы, согласно которой интеграция классических сетевых теорий и методологии ANT с современными методами глубокого обучения открывает возможность обнаруживать неочевидные связи между структурой коммуникации, эмоциональным режимом и политической стратегией субъекта.

Эпистемологический статус и эволюция сетевой парадигмы: от структурного анализа к акторно-сетевой сборке . Современная социологическая теория переживает фундаментальный сдвиг исследовательской оптики, который принято обозначать как реляционный поворот. В отличие от классического эссенциализма, полагающего, что свойства социального объекта имманентно присущи ему самому, сетевая парадигма постулирует примат отношений над атрибутами. Социальная реальность в этой логике не состоит из застывших сущностей, а непрерывно производится в точках пересечения коммуникативных потоков. Для анализа цифровой политической идентичности данный методологический принцип является определяющим: в виртуальном пространстве субъект существует лишь постольку, поскольку он включен в сеть взаимодействий.

Онтологическим базисом для современных исследований цифрового общества служат концептуальные разработки конца XX в., зафиксировавшие кризис иерархических структур. М. Кастельс, анализируя становление информационной эпохи, ввел ключевую дихотомию между исторически уходящим «пространством мест» и доминирующим «пространством потоков» (Castells, 1996). Согласно ему, власть и влияние больше не локализованы в географических центрах или бюрократических кабинетах, они растворены в архитектуре глобальных сетей, управляющих потоками информации, образов и капитала (Castells, 1996).

Эту макросоциологическую рамку существенно детализирует концепция сетевого индивидуализма Б. Уэллмана (Wellman, 2001). Он убедительно показал, что современный человек освобождается от тотальной опеки локальных общин и родственных групп, превращаясь в автономного «оператора» собственных социальных связей. Индивид самостоятельно конструирует персонализированные сообщества, переключаясь между различными социальными кругами. В контексте цифровой среды это объясняет фрагментарность политической идентичности. Один и тот же пользователь может одновременно быть включен в диаметрально противоположные дискурсивные поля, поддерживая слабые связи со множеством идеологических групп, но не укореняясь ни в одной из них глубоко.

В российской социологической традиции рецепция сетевой теории пошла по пути создания строгих метрик для эмпирического анализа. Г.В. Градосельская справедливо отмечает, что сетевой подход позволяет операционализировать категорию социальный капитал, превращая ее из метафоры в измеряемую величину (Градосельская, 1999). Анализ плотности связей, центральности узлов и структурных дыр дает возможность выявлять неформальных лидеров мнений, которые могут не обладать официальным статусом, но контролировать критически важные маршруты распространения информации.

Однако классический сетевой анализ (SNA) имеет существенное ограничение. Он блестяще показывает структуру, но часто игнорирует природу самих связей и смыслы, которыми обмениваются агенты. Преодоление этого дефицита связано с инкорпорацией элементов акторно-сетевой теории (ANT). Б. Латур предложил революционную для социологии идею: рассматривать в качестве полноправных действующих лиц (акторов) не только людей, но и иные объекты (Латур, 2014).

Именно поэтому современная методология требует перехода от простого картирования связей к выявлению устойчивых дискурсивных зон, где определенный эмоциональный режим сцеплен с конкретным образом будущего и типом сетевой солидарности. Только в этом случае становится возможной реконструкция глубинных оснований политического выбора, скрытых за фасадом повседневной цифровой активности.

Концептуальный базис и методологические императивы сетевого анализа . Переход от метафорического понимания сети к строгому аналитическому инструменту требует базовых принципов, определяющих исследовательскую оптику. В отличие от нормативного или атрибутивного подходов, сетевой анализ (SNA) исходит из примата структурной позиции над индивидуальными характеристиками агента. Сущность социального объекта в этой логике детерминирована не его внутренней природой (психологией, идеологией), а местоположением в топологии связей.

Первый и фундаментальный императив сетевого подхода можно обозначить как «анти-эссенциализм». В сетевой теории единицей анализа выступает не индивид, а диада (связь двух акторов), из множества которых складываются сложные конфигурации (Ластовкина, 2022). Это меняет понимание политической идентичности. Она начинает рассматриваться не как статический набор ценностей, а как динамический эффект взаимодействия.

Ключевым понятием здесь выступает структурная эквивалентность. Акторы, занимающие схожие позиции, склонны демонстрировать аналогичное поведение и политические установки, даже если они не знакомы друг с другом лично. Для анализа цифровых сообществ это имеет критическое значение, поскольку позволяет выявлять скрытые группы пользователей, которые могут не иметь прямой коммуникации, но структурно предрасположены к одинаковым формам политической реакции.

Вторым концептуальным столпом является теория «силы слабых связей», разработанная М. Грановеттером. Ее суть заключается в том, что для распространения новой информации (в том числе политических идей) критически важны не «сильные» связи внутри плотных, замкнутых сообществ (семья, близкие друзья), а «слабые» – «мосты», соединяющие разрозненные кластеры (Granovetter, 1973).

Первые часто консервируют нормативную стабилизацию (поддержание статус-кво), тогда как через вторые в сообщество проникают радикальные идеи или альтернативные образы будущего. Именно периферийные акторы, включенные в несколько разнородных сетей одновременно, становятся главными агентами диффузии политических инноваций.

Третий императив связан с концепцией структурных дыр Р. Бёрта. Социальные сети не являются гомогенными, они разрываются лакунами отсутствующих связей между кластерами (Burt, 1992). Актор, чьи связи перекрывают эти «дыры» (соединяют несоединимые группы), получает уникальный ресурс, к которому, прежде всего, относится социальный капитал брокерства.

В цифровой политике роль таких брокеров часто выполняют не официальные лидеры, а ситуативные инфлюенсеры или агрегаторы контента. Они выступают переводчиками смыслов, трансформируя, например, локальную бытовую проблему (ЖКХ) в политический нарратив, понятный широкой аудитории. Сетевой анализ позволяет математически вычислять такие точки брокерства, прогнозируя, где именно произойдет смысловая мутация и политизация нейтральной повестки.

Наконец, четвертым императивом является темпоральность. Современные модели подчеркивают, что сеть представляет собой не снимок, а динамичный и сложный процесс. Структура влияния меняется во времени. В моменты кризисов латентные связи могут активироваться, а плотные кластеры – распадаться. Для исследователя это означает необходимость лонгитюдного анализа. Политическая идентичность должна реконструироваться в динамике, отслеживая, как изменение топологии сети коррелирует со сменой дискурсивных стратегий.

Таким образом, методологический каркас сетевого анализа позволяет преодолеть описа-тельность традиционной социологии. Он дает инструмент для деконструкции «черного ящика» цифровой политики, показывая, как именно структурная позиция конвертируется в символическую власть, а разрывы в коммуникации становятся триггерами формирования новых идентичностей.

Гетерогенные сети и цифровая субъектность: акторно-сетевой подход в реконструкции политического . Трансформация политической идентичности в условиях цифровизации требует не просто расширения набора методов, а глубокой ревизии самой онтологии социального. В этом контексте акторно-сетевая теория (Actor-Network Theory, ANT), разработанная Б. Латуром, М. Каллоном и Дж. Ло, выступает не как частная социологическая концепция, а как фундаментальная эпистемологическая рамка, позволяющая адекватно описать гибридную природу современного цифрового участия (Балаян, Томин, 2018).

Центральным постулатом ANT является принцип генерализованной симметрии, который постулирует отказ от априорного разделения реальности на субъектов (людей) и объектов (технологий). Социальное в данной оптике понимается не как специфическая субстанция, удерживающая индивидов вместе, а как процесс непрерывной ассоциации и сборки гетерогенных элементов.

Для исследования цифровой идентичности этот принцип имеет решающее значение, поскольку политическое высказывание в социальных медиа не является продуктом исключительно человеческого сознания. Оно представляет собой эффект взаимодействия пользователя с алгоритмами ранжирования, интерфейсными аффордансами и программными протоколами. Современные цифровые платформы обладают собственной субъектностью, выступая актантами, задающими режимы видимости и форматируют способы предъявления политической позиции.

В рамках акторно-сетевого подхода цифровая идентичность концептуализируется не как внутреннее психологическое состояние, а как динамическая конфигурация, возникающая в точках пересечения материальных и символических потоков. Она является результатом сборки из множества цифровых следов, репостов, лайков и оценочных суждений, которые приобретают смысл только внутри конкретной сети ассоциаций.

Реконструкция политических ориентиров в данной логике требует анализа того, как латентные маркеры сцепляются с технологическими характеристиками платформ. Идентичность в данном случае представляет собой перформативный акт. Субъект определяется в процессе коммуникации, причем его политическая ориентация оказывается жестко детерминирована тем, в какие тематические и алгоритмические кластеры он интегрирован.

Ключевым процессом в ANT является процесс, в ходе которого акторы переводят интересы других на свой язык, создавая устойчивые ассоциации. В цифровом пространстве политизация часто протекает как трансляция бытовых, инфраструктурных проблем в плоскость институциональной ответственности.

Сетевая теория позволяет увидеть, как слабые сигналы недовольства, проходя через узлы сети, этапы проблематизации и «заинтересовывания», превращаются в мощные мобилизационные нарративы. При этом именно нечеловеческие акторы (боты, фильтры, алгоритмы распространения) могут выступать катализаторами этой трансляции, ускоряя или блокируя формирование коллективной идентичности (Серединская и др., 2022).

Одной из центральных метафор ANT является понятие «черного ящика», представляющего собой процесс или технологию, которая воспринимается как нечто само собой разумеющееся, чья внутренняя сложность скрыта за функциональностью. Политическая лояльность или нормативная стабилизация часто функционируют именно таким образом. Они кажутся естественным фоном, но на деле являются результатом огромной дискурсивной работы по легитимации порядка.

Напротив, ситуация кризиса или проектного радикализма вскрывает эти «ящики», делая видимыми скрытые механизмы управления и вызывая запрос на жесткую реформу и прозрачную систему. Использование методов глубокого обучения и рекуррентных нейронных сетей может выступать инструментом вскрытия подобных латентных структур политического, которые невозможно обнаружить линейными методами анализа.

Интеграция акторно-сетевой теории с методами классификации на основе алгоритмов глубокого обучения позволяет преодолеть разрыв между качественной интерпретацией и количественным анализом больших данных. Сетевой подход дает исследователю структурную карту взаимодействий, в то время как анализ дискурсивных стратегий позволяет реконструировать семантическое наполнение этих связей.

Таким образом, политическая субъектность в цифровой среде предстает как многоуровневая и динамическая система, где границы групп («мы – они»), нормативные рамки и аффективные режимы неразрывно связаны с технологической тканью сети. Это обосновывает необходимость междисциплинарного подхода, способного удерживать контекстные связи между сценарными, аффективными и идентичностными слоями цифрового бытия.

Таким образом, акторно-сетевая теория фундаментально переформатировала ландшафт современной социологии, предложив радикальную онтологическую альтернативу. В оптике Дж. Ло социальная реальность перестает быть исключительно полем межчеловеческих отношений. Она переосмысляется как гетерогенная сеть, где стабильность материальных артефактов является производной от устойчивости их связей, а социальный порядок поддерживается непрерывным взаимодействием человеческих и «не-человеческих» элементов (Ло, 2006).

Указанный поворот к симметричной антропологии требует пересмотра категории агентности. Исследовательский фокус смещается с интенций изолированного субъекта на саму архитектуру взаимодействий. Как демонстрирует Э. Сэйес, агентность не является имманентным свойством индивида, а возникает как эффект сети, а именно способность действовать распределена между множеством акторов, включая технологии и инфраструктуру. Именно эта распределенная агент-ность позволяет уловить сложность современных социальных конфигураций, недоступную для классических подходов (Sayes, 2013).

Тем не менее экспансия сетевой методологии сталкивается с обоснованной критикой. Оппоненты указывают на чрезмерный технологический детерминизм данного концепта и риск фетишизации материальных объектов в ущерб анализу глубинных социальных смыслов. Кроме того, акцент на микроуровне описания часто идет в ущерб макросоциологическому объяснению причинноследственных связей и структур неравенства, что создает трудности при операционализации теории в эмпирических исследованиях (Санников, Сурхаев, 2025).

Однако, несмотря на эпистемологические ограничения, сетевые теории остаются пока безальтернативным инструментом для анализа текучей современности.

Теоретический анализ сетевой парадигмы в контексте реконструкции цифровой идентичности позволяет зафиксировать фундаментальный сдвиг в социологической онтологии. Представленные в работе концепции указывают на то, что онтологическая трансформация идентичности требует отказа от субстанциального подхода в пользу реляционного.

Центральным пунктом дискуссии выступает неспособность классических методов интерпретировать подвижную и фрагментарную природу цифрового субъекта. В отличие от традиционной социологии, сетевой подход предлагает рассматривать идентичность не как социальную заданность, а как динамический эффект взаимодействия. Это позволяет переосмыслить феномен политической идентичности. Она перестает быть внутренним набором ценностей и становится результатом позиционирования в пространстве потока. Концепция «сетевого индивидуализма» Б. Уэллмана в данном контексте объясняет, почему цифровая идентичность неизбежно фрагментарна. Автономный узел-индивид, переключаясь между кругами, производит сборку своей субъектности из разнородных дискурсивных следов.

Особое место в обсуждении занимает интеграция классических теорий М. Грановеттера и Р. Бёрта в современную цифровую реальность. Мы полагаем, что «сила слабых связей» является ключевым механизмом трансформации «латентных» структур в активные. Если сильные связи внутри кластеров обеспечивают нормативную стабилизацию и сохранение статус-кво, то именно слабые «связи-мосты» выступают каналами диффузии радикальных идей. Аналогично концепция «структурных дыр» позволяет по-новому взглянуть на роль цифровых инфлюенсеров. Они функционируют не просто как лидеры мнений, а как «брокеры смыслов», осуществляющие трансляцию локальных проблем в политический нарратив. Сказанное подтверждает, что сетевой анализ обладает предсказательным потенциалом, позволяя вычислять точки будущей политизации еще до начала открытой мобилизации.

Симметричная антропология и проблема агентности . Переход к акторно-сетевой теории (ANT) ставит перед социологией сложный вопрос о границах социального. Принцип «генерализованной симметрии» Б. Латура заставляет признать, что цифровая идентичность конструируется не только человеком, но и «нечеловеческими акторами», что радикально трансформирует понимание политического участия. Субъект производится в процессе коммуникации, а его ориентация детерминирована технологической архитектурой платформ. Метафора «черного ящика» позволяет объяснить устойчивость политической лояльности как результат невидимой, автоматизированной дискурсной работы инфраструктуры.

Важным итогом дискуссии является признание необходимости синтеза «структурного» (SNA) и «содержательного» (ANT) подходов. В то время как SNA дает исследователю «карту» взаимодействий, ANT позволяет реконструировать «семантическое наполнение» этих связей. Именно такой междисциплинарный подход способен обнаружить неочевидные связи между структурой коммуникации, эмоциональным режимом и политической стратегией.

Несмотря на мощный объяснительный потенциал, сетевая методология сталкивается с обвинениями в «технологическом детерминизме». Критики указывают на риск потери макросоцио-логических структур неравенства за описанием микровзаимодействий. Однако концепция «распределенной агентности» и взгляд на социальный порядок как на гетерогенную сеть позволяют парировать эти возражения. Сетевой подход не игнорирует макроструктуры, он показывает, как они ежедневно «собираются» и поддерживаются через миллионы мелких взаимодействий.

Таким образом, теоретическая рамка статьи доказывает, что сетевой подход является не просто «методом визуализации», а фундаментальной оптикой, необходимой для понимания «текучей современности» и реконструкции скрытых механизмов формирования цифровой идентичности.

Заключение . По итогам проведенного теоретического анализа можно утверждать, что сетевая теория продолжает оставаться одной из наиболее продуктивных и перспективных исследовательских рамок современной социологии. Она не только предлагает расширенный язык описания социальной реальности, но и обеспечивает инструменты для анализа сложности, фрагментарности и многомерности, характеризующих позднемодерные общества. Переход от фокуса на отдельных акторах или изолированных институтах к рассмотрению конфигураций связей и структур взаимодействий позволяет иначе увидеть как устойчивость социальных порядков, так и механизмы их трансформации, кризисов и распада.

В то же время проведенный обзор показывает, что развитие сетевой теории сталкивается с целым рядом вызовов, которые препятствуют ее превращению в ведущую парадигму социологического анализа. Среди них выделяется необходимость более строгой и реплицируемой эмпирической проверки ключевых теоретических положений.

Сетевой подход позволяет отказаться от представления о социальных структурах как статичных и заранее данных, рассматривая их как результат непрерывно воспроизводимых паттернов взаимодействий. Это особенно важно в условиях стремительной цифровизации, когда социальные сети в буквальном и переносном смыслах становятся ключевыми инфраструктурами повседневной жизни, посредниками в доступе к ресурсам, каналами мобилизации и одновременно пространствами контроля и наблюдения.

Исследования Б. Уэлмана позволяют увидеть, что сообщество все чаще следует понимать не как территориально локализованную единицу, а как распределенную сеть персональных связей, в которой индивид одновременно принадлежит множеству пересекающихся сетевых окружений.

Один из ключевых выводов статьи заключается в доминанте необходимости дальнейшего развития методологических инструментов сетевого анализа. Отдельный теоретический и методологический ресурс предоставляет акторно-сетевая теория (ANT). Она демонстрирует, что в сложных социальных системах границы между социальным и техническим условны, а устойчивость порядка обеспечивается включенностью в сеть не только людей, но и вещей, технологий, документов, а также нормативных регламентов.

Несмотря на критику за возможный технологический детерминизм, сетевые теории остаются безальтернативным инструментом анализа «текучей современности». Настоящая работа доказывает необходимость перехода от простого картирования связей к выявлению устойчивых «смысловых капсул» и «дискурсивных перекрестков».

Сетевая теория сегодня выступает не только набором инструментов для анализа социальных структур, но и полем для интенсивного междисциплинарного диалога и интеграции знаний. Она позволяет связывать макропроцессы глобальной трансформации с микродинамикой повседневных взаимодействий, а институциональные рамки – с индивидуальными биографиями. Именно это делает сетевой подход одним из наиболее эффективных и незаменимых инструментов в арсенале современного социолога.

Перспективы будущих исследований в этой области представляются нам чрезвычайно широкими. Дальнейшее развитие сетевых теорий обещает не только новые теоретические открытия, но и улучшение практик анализа и управления сложными социальными системами. Усиление методологической строгости, расширение эмпирической базы и углубление теоретической рефлексии позволяют рассчитывать на то, что сетевая теория и в дальнейшем будет оставаться одним из ключевых направлений развития социологической науки, открывая все новые возможности для понимания и преобразования социальной реальности.