Юридическая природа решений Конституционного Суда Российской Федерации (на примере уголовно-процессуального законодательства)

Не вызывает сомнений, что Конституционный Суд Российской Федерации (далее – Конституционный Суд РФ) оказывает значительное воздействие на формирование всего российского законодательства. При этом полемика о юридической природе и свойствах решений Конституционного Суда РФ началась с момента создания данного органа и продолжается по настоящее время. В частности, изучением данного вопроса занимались и занимаются такие ученые, как А. В. Белякова, Н. С. Бондарь, Г. А. Гаджиев, М. В. Кривенкова, Л. В. Лазарев, М. Н. Марченко, В. С. Нерсесянц, Н. А. Тарабан, В. А. Туманов и другие. Большинство указанных ученых являются специалистами в области теории государства и права либо конституционного права, поэтому проводимые ими исследования носят преимущественно теоретический характер.

Обращение к нормам отраслевого законодательства позволило авторам данной статьи более аргументированно обосновать свою точку зрения и наглядно проиллюстрировать сделанные выводы.

Выдвигается гипотеза, что акты Конституционного Суда РФ имеют двойственную природу: они могут рассматриваться в качестве как актов толкования норм права, так и специфичных источников права, непосредственно воздействующих на нормы права и правоотношения.

Целью настоящей статьи является выявление способов воздействия Конституционного Суда РФ на регулирование отраслевых правоотношений и обоснование юридической природы его решений. Несмотря на то что исследование проведено на основе анализа уголовно-процессуальных отношений, его результаты могут быть применены и в других отраслях права.

В процессе исследования использовались такие общенаучные методы, как статистический, анализ и синтез.

Статистический метод позволил выявить роль решений Конституционного Суда РФ в развитии уголовно-процессуальных отношений. Метод анализа использовался для установления способов и степени влияния решений Конституционного Суда РФ на формирование уголовно-процессуальных норм, а метод синтеза позволил обобщить полученные результаты и на примере уголовно-процессуальных отношений определить юридическую силу решений Конституционного Суда РФ.

Основные точки зрения на юридическую природу решений Конституционного Суда РФ

С момента учреждения Конституционного Суда РФ велись споры о юридической природе его решений. Все точки зрения по данному вопросу можно разделить на три группы.

Первая группа ученых, в качестве представителя которой можно указать В. С. Нерсесянца, указывала, что решения Конституционного Суда РФ не являются источниками права, так как акты судов на территории России не имеют свойства нормативности и являются исключительно правоприменительными актами [1, с. 36].

Вторая группа ученых, к представителям которой можно отнести Л. В. Лазарева, обосновывала позицию о том, что решения Конституционного Суда РФ являются источниками права. Так, Л. В. Лазарев указывал, что итоговые решения Конституционного Суда РФ в иерархии правовых актов стоят сразу после Конституции Российской Федерации и по юридической силе приближаются к ней [2, с. 17]. Судья Конституционного Суда РФ Н. С. Бондарь указывал на то, что «решения Конституционного Суда, “обволакивая” Конституцию РФ, составляют вместе с ней особый вид конституционных источников права, существующий наряду с иными видами правовых источников» [3, с. 76]. Этой

Siberian Law Review. 2026. Volume 23, no. 1 ривать в качестве источников права [8, с. 13]. Аналогичное мнение высказывают В. В. Игнатенко и А. А. Петров [9, с. 195].

Таким образом, в научной литературе не сложилось единого подхода к юридической силе решений Конституционного Суда РФ.

Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федера-ции»1 (далее – ФКЗ о Конституционном Суде РФ), устанавливая юридическую силу решений Конституционного Суда РФ (ст. 79), также не дает ответа на поставленный вопрос. Более того, ч. 4 ст. 79 ФКЗ о Конституционном Суде РФ устанавливает, что для исключения нормативного предписания, признанного противоречащим Конституции РФ, правотворческому органу, принявшему нормативный акт, нормы которого признаны неконституционными, необходимо исключить неконституционную норму своим нормативным актом (то есть закон подчеркивает, что изменение нормативного правового акта возможно только тем же органом, который его принял). И если в отношении пробелов, обнаружившихся в законодательстве, такая позиция законодателя закономерна, то при исключении норм, признанных неконституционными, представляется, что принятие отдельного акта не является обязательным, учитывая положения ч. 3 ст. 79 ФКЗ о Конституционном Суде РФ, которая устанавливает, что акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу, то есть фактически исключаются из нормативного регулирования.

Для решения вопроса о том, можно ли рассматривать акты Конституционного Суда РФ в качестве источников права, необходимо провести анализ способов воздействия решений Конституционного Суда РФ на уголовно-процессуальное законодательство.

позиции также придерживался В. А. Туманов [4, с. 11].

Третья группа ученых, в целом соглашаясь с тем, что решения Конституционного Суда РФ необходимо рассматривать в качестве источников права, указывала на невозможность этого с точки зрения сложившейся в России правовой доктрины. Так, Г. А. Гаджиев писал, что в качестве источника права следует рассматривать не само решение Конституционного Суда РФ, а содержащуюся в нем правовую позицию [5]. М. Н. Марченко указывал, что «признание итоговых решений Конституционного Суда РФ в качестве самостоятельного источника права означало бы, с одной стороны, признание судейского правотворчества наряду с парламентским правотворчеством в России, а с другой – ознаменовало бы собой нахождение некоего “компромисса” в споре между сторонниками полного признания судебной практики в качестве источника права в России и сторонниками ее полного отрицания» [6, с. 129].

Современные авторы также придерживаются различных точек зрения на юридическую природу решений Конституционного Суда РФ. Как справедливо отметила Ю. С. Митькова, «по-прежнему стоит проблема отнесения решений КС РФ к источникам уголовно-процессуального права, что неизбежно порождает неопределенность в их применении органами уголовного судопроизводства» [7, с. 144]. Рассматривая сложившиеся мнения о правовой природе решений Конституционного Суда РФ, Ю. С. Митькова делает вывод о том, что они не могут рассматриваться в качестве источников права, являясь актами толкования конституционных норм.

Ю. А. Крохина отмечает такое свойство решений Конституционного Суда РФ, как нормативность, указывая на то, что данные акты можно рассмат-

Способы воздействия решений Конституционного Суда РФ на уголовно-процессуальное законодательство

Анализ постановлений Конституционного Суда РФ, которыми признаются неконституционными нормы законодательства, позволяет сделать вывод, что отнюдь не во исполнение всех постановлений были приняты соответствующие нормативные акты. Для иллюстрации данного положения обратимся к нормам Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ). Следует отметить, что Конституционный Суд РФ оказал существенное влияние на развитие уголовно-процессуальных норм. На сегодняшний день в УПК РФ на основании актов Конституционного Суда РФ внесены изменения 37 раз2, что, безусловно, подтверждает значимость Конституционного Суда РФ в формировании нормативного регулирования и практическом применении уголовно-процессуальных норм.

Так, на основании анализа постановлений Конституционного Суда РФ, которыми вносились изменения в УПК РФ, можно выделить две группы данных актов:

• 1)    постановления, на основании и в соответствии с которыми были приняты федеральные законы во исполнение содержащихся в них предписаний (большинство постановлений);

• 2)    постановления, которые действуют напрямую, поскольку федеральные законы в целях их исполнения не были приняты (меньшинство постановлений).

Постановления

Конституционного Суда РФ, на основании которых были приняты федеральные законы

В качестве примеров постановлений первой группы можно привести Постановление Конституционного Суда РФ от 17 июня 2021 г. № 29-П, в котором рассматривалась конституционность ст.ст. 106, 110 и 389.2 УПК РФ. Были признаны неконституционными положения ст. 389.2 УПК РФ «в той мере, в какой они исключают возможность обжалования в апелляционном порядке судебного решения,… которым отказано в удовлетворении ходатайства об отмене меры пресечения в виде залога или изменении ее на более мягкую, до вынесения итогового судебного решения»3.

Указанное Постановление Конституционного Суда РФ потребовало внесения изменений в УПК РФ Федеральным законом от 7 октября 2022 г. № 383-ФЗ, в соответствии с которым ч. 3 ст. 389.2 УПК РФ была дополнена положением о том, что до вынесения итогового судебного решения апелляционному обжалованию подлежат постановления мирового судьи «об отказе в удовлетворении ходатайства об отмене меры пресечения в виде залога или изменении ее на более мягкую меру пресечения»4.

Необходимость принятия федерального закона в данном случае была вызвана тем, что в своем Постановлении Конституционный Суд РФ признал норму неконституционной не полностью, а в той части, в которой в ней не закреплена возможность обжалования решений об избрании меры пресечения. Конституционный Суд РФ указал на этот пробел, но в силу своего правового положения не мог самостоятельно заполнить этот пробел.

Аналогичная ситуация отражена в Постановлении Конституционного Суда РФ от 23 сентября 2021 г. № 41-П, в котором рассматривалась конституционность п. 4 ч. 1 ст. 135, ст. 401.6 и п. 1 ч. 2 ст. 401.10 УПК РФ5. Конституционный Суд РФ постановил, что ст. 401.6 УПК РФ не в полной мере соответствует Конституции РФ в той части, в которой в ней не указан период времени, в течение которого можно пересмотреть решение о возмещении реабилитированному лицу расходов с целью возврата излишне выплаченных ему сумм. Отметив это обстоятельство, Конституционный Суд РФ, не обладая возможностью изменения законодательства путем внесения в него новых нормативных предписаний, фактически дал поручение федеральному законодателю внести изменения в действующий УПК РФ с целью приведения его в соответствие с Конституцией РФ, обозначив, что законодатель может «вклю- чить соответствующие нормы не в статью 401.6 УПК Российской Федерации, а в другие его положения, либо предусмотреть иной срок, ограничивающий пересмотр судебного акта о возмещении причиненного реабилитированному вреда»6.

Во исполнение указанного предписания Федеральным законом от 7 октября 2022 г. № 384-ФЗ7 ст. 401.6 УПК РФ была дополнена частью 2, в котором установлен срок пересмотра постановлений суда о возмещении реабилитированным лицам причиненного им имущественного вреда – один год.

В то же время есть постановления Конституционного Суда РФ, которые, признавая норму неконституционной, не требуют устранения пробелов в законодательстве, а указывают, что достаточно исключить ее из текста нормативного акта. В качестве примера можно привести Постановление Конституционного Суда РФ от 29 июня 2004 г. № 13-П8, признавшее неконституционной ч. 6 ст. 234 УПК РФ, поскольку данная норма не давала возможности судам удовлетворять «ходатайства стороны защиты о вызове свидетеля для установления алиби подсудимого, если оно не заявлялось в ходе предварительного расследования и не было отклонено дознавателем, следователем, прокурором». Во исполнение указанного Постановления был принят Федеральный закон от 3 июня 2006 г. № 72-ФЗ9, исключивший ч. 6 ст. 234 УПК РФ из текста закона.

Следует обратить внимание на то, что часто между вынесением постановления о признании нормы неконституционной и принятием соответствующего закона проходит достаточно длительное время. Это связано с тем, что постановления Конституционного Суда РФ по большей части сформулированы неоднозначно. В них содержатся указания о признании норм не соответствующими Конституции РФ в той мере, в какой они в системном толковании с нормами других актов мешают развитию тех или иных отношений. В таких обстоятельствах необходимо в первую очередь провести комплексный анализ предложенных Конституционным Судом РФ изменений и затем системно вносить их в законодательные акты во избежание появления противоречий в законодательстве, что требует значительного времени. Так, Постановлением Конституционного Суда РФ от 16 мая 2007 г. № 6-П10 признавались неконституционными положения п. 2 ч. 2 и ч. 3 ст. 413 и ст. 418 УПК РФ, при этом законодателю было дано шесть месяцев для внесения соответствующих изменений в уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации, но на устранение выявленного несоответствия в итоге потребовалось шесть лет11.

Однако в некоторых случаях, когда задача, поставленная Конституционным Судом РФ, является достаточно простой и ясной и не требует значительных трудозатрат от законодательного органа, внесение соответствующих поправок в УПК РФ занимает, на наш взгляд, неоправданно длительное время. Примером такого правового регулирования может служить исполнение предписаний Постановления Конституционного Суда РФ от 20 июля 2012 г. № 20-П12, которым ч. 1 ст. 125 и ч. 1 ст. 152 УПК РФ признавались несоответствующими Конституции РФ в той части, в которой они не устанавливали четкое территориальное определение подсудности жалоб на действия (бездействие) должностных лиц межрайонных следственных отделов. Установление такой подсудности не является сложной задачей, для ее решения необходимо только указать орган, в компетенцию которого входит выполнение указанных действий. Тем не менее Федеральный закон о внесении соответствующих изменений в УПК РФ был принят только в конце 2015 г.13

Постановления Конституционного Суда РФ, которые действуют напрямую Во вторую из выделенных групп входят постановления Конституционного Суда РФ, которые действуют напрямую, поскольку федеральные законы в целях их исполнения не были приняты (меньшинство постановлений). Как было указано выше, в большинстве случаев отсутствие федеральных законов, которые должны быть приняты во исполнение постановлений Конституционного Суда РФ, обусловливается тем, что законодателю необходимо значительно больше времени для разработки изменений, полностью встраивающихся в систему действующего законодательства и не вызывающих в ней противоречий.

Постановлением Конституционного Суда РФ от 19 мая 2022 г. № 20-П неконституционными признаны ст.ст. 24 и 27 УПК РФ «в той мере, в какой они по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, позволяют следователю без согласия (при наличии возражения) подозреваемого, обвиняемого вынести постановление о прекращении уголовного преследования в связи с истечением срока давности»14. Несмотря на то что в данном Постановлении также давалось поручение законодателю «внести в действующее правовое регулирование надлежащие изменения, вытекающие из Постановления», соответствующие изменения в УПК РФ до сих пор не внесены. Представляется, что это связано с тем, что в данном случае исполнение поручения Конституционного Суда РФ требует анализа и доработки не только указанных статей, но и других связанных с ними норм права, что не позволяет законодателю оперативно внести в УПК РФ соответствующие изменения.

Постановление Конституционного Суда РФ от 18 июля 2022 г. № 33-П15, как и упомянутое выше Постановление Конституционного Суда РФ от 19 мая 2022 г. № 20-П, признало частично неконституционной ч. 2 ст. 27 УПК РФ, устанавливающую возможность с согласия подозреваемого (обвиняемого) прекращения уголовного преследования по истечении срока давности, а также во взаимосвязи с ней п. «в» ч. 1 ст. 78 Уголовного кодекса

Российской Федерации (далее – УК РФ), устанавливающую срок давности привлечения к уголовной ответственности для тяжких преступлений 10 лет. Данные нормы признаны неконституционными в той части, в которой они допускают неопределенность правового положения лица, обвиняемого (подозреваемого) в совершении преступления, если указанное лицо отказалось от прекращения уголовного дела по такому основанию, как истечение срока давности. Конституционный Суд РФ указал, что должен быть установлен срок для достижения состояния определенности правового положения такого лица применительно к подозрению или обвинению в совершении преступления.

Кроме того, Конституционный Суд РФ предписал внести соответствующие изменения в ст. 27 УПК РФ, ст. 78 УК РФ. Однако предложенные Конституционным Судом РФ поправки требуют анализа значительной части законодательства в целях изменения не только указанных статей, но и других нормативных актов, в связи с чем соответствующие изменения до настоящего времени не внесены.

В некоторых случаях, как представляется, проходит достаточно времени, чтобы внести поправки в законодательство, даже с учетом трудоемкости поставленной задачи, но изменения в законодательство так и не вносятся.

Так, например, Постановление Конституционного Суда РФ от 14 июля 2011 г. № 16-П16 признало неконституционными положения п. 4 ч. 1 ст. 24 и п. 1 ст. 254

УПК РФ в их взаимосвязи в части закрепления в качестве основания прекращения уголовного дела смерти подозреваемого (обвиняемого), за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего, в той мере, в какой эти положения в системе действующего правового регулирования позволяют прекратить уголовное дело в связи со смертью подозреваемого (обвиняемого) без согласия его близких родственников. Однако до настоящего времени соответствующий федеральный закон так и не принят, а указанные нормы УПК РФ действуют с учетом данного Постановления.

Юридическая природа решений Конституционного Суда РФ Если исходить из того, что в мировой практике источниками права признаются правовые нормы, нормативные договоры, обычаи, судебные прецеденты, а на уровне России в качестве источников права признаются правовые нормы, нормативные договоры и обычаи, то становится очевидным, что решения Конституционного Суда РФ не относятся ни к одному из признанных в России источников права.

С. В. Лозовская указывает, что решения Конституционного Суда РФ следует относить к нормативным правовым актам исходя из формальных признаков, так как указанные решения «создаются специально уполномоченным органом, содержат нормы права, подлежат официальному опубликованию и имеют непосредственное действие» [10, c. 11].

На наш взгляд, признавать решения Конституционного Суда РФ нормативными правовыми актами некорректно. Как справедливо отмечала М. А. Александрова, данные акты стоят особняком в системе источников права17. Они иерар-хично выше законов и подзаконных актов, поскольку могут вывести их из правового поля, признав неконституционными. Более того, решения Конституционного Суда РФ, в отличие от нормативных правовых актов, не обладают свойством порождать, изменять или отменять нормы права. Они могут только толковать акты или прекращать действие тех или иных нормативных предписаний в случае признания нормы неконституционной. Возможность порождать или изменять нормы права у Конституционного Суда РФ отсутствует.

Таким образом, можно сделать вывод о невозможности признать акты Конституционного Суда РФ нормативными правовыми актами.

Многие ученые предлагают считать акты Конституционного Суда РФ судебными прецедентами. Такой позиции, например, придерживаются Е. В. Маркина и В. А. Шарыпова [11, c. 169] и другие. Обосновывая точку зрения, что решения Конституционного Суда РФ являются прецедентами, В. В. Лазарев и Х. И. Гаджиев предлагают признать судебный прецедент источником права, закрепив это в законодательстве и разделив прецеденты на прецеденты – источники права и прецеденты – толкования права, при этом последние не будут рассматриваться в качестве источников права [12, c. 20].

Представляется, что данная позиция также не совсем корректна. С точки зрения российского законодательства и всей системы романо-германского права судебный прецедент не является источником права и никогда не рассматривался в данном качестве. Судебный прецедент предполагает возможность применения судебного решения, принятого по конкретному делу, при решении аналогичных дел судами одного уровня. Он не обязателен для вышестоящих судов, которые могут разрешить дело иным образом. Он основан

Siberian Law Review. 2026. Volume 23, no. 1 ституционного Суда РФ действуют напрямую, без принятия соответствующих законов, что позволяет рассматривать указанные акты в качестве источников права. В то же время после принятия соответствующих законов указанные акты Конституционного Суда РФ можно рассматривать как акты толкования права, которые имеют прецедентное значение.

Соглашаясь с мнением о двойственной природе решений Конституционного Суда РФ, считаем, что в данный момент невозможно безоговорочно отнести акты Конституционного Суда РФ к той или иной существующей видовой группе источников российского права. Можно заключить, что данные акты – уникальный, самостоятельный источник права, имеющий двойственную природу. Данную точку зрения разделяет И. В. Мешков [9, c. 148].

Заключение

Проведенный анализ постановлений Конституционного Суда РФ в сфере уголовно-процессуального регулирования позволил сделать вывод об их двойственной природе. Акты Конституционного Суда РФ, обладая некоторыми признаками таких источников права, как судебный прецедент и нормативный правовой акт, тем не менее не могут быть отнесены ни к одному из них. Считаем, что данные акты следует рассматривать как уникальный, самостоятельный источник права, который играет значительную роль в формировании правового пространства России.

на решении конкретных вопросов конкретного дела, в то время как Конституционный Суд РФ в своих актах на основании сопоставления норм права делает обобщенные выводы о соответствии или несоответствии конкретной нормы права Конституции РФ и возможности дальнейшего существования рассматриваемой нормы. Так, решение Конституционного Суда РФ, в отличие от прецедента, не только толкует, но и изменяет законодательство путем исключения из него неконституционных норм или дачи предписаний законодателю по их изменению.

Председатель Конституционного Суда РФ В. Д. Зорькин отмечает двойственный характер решений Конституционного Суда РФ по делам о проверке конституционности законов и иных нормативных правовых актов, указывая, что они, обладая нормативным характером (нормативной силой), в то же время имеют прецедентное значение [13, c. 4]. Данную точку зрения разделяют А. А. Васильев и другие авторы, указывая, что постановления Конституционного Суда РФ, которые содержат конкретные обязательные для правоприменителя правила поведения при производстве по уголовным делам, необходимо рассматривать в качестве источников права. Остальные – в качестве правоприменительных актов [14, c. 401].

Анализ постановлений Конституционного Суда РФ, произведенный в данной статье, показал, что данный подход достаточно обоснован. В настоящее время значительное число постановлений Кон-