К истории открытия госпиталя при Нерчинском горном начальстве и о его первых служителях (1740–1750 годы)
Журнал: Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: История, филология @historyphilology
Рубрика: Российская история
Статья в выпуске: 8 т.25, 2026 года.
Бесплатный доступ
На основе документов Государственного архива Свердловской области, впервые вводимых в научный оборот, освещается начало организации медицинского обслуживания населения, трудившегося на Нерчинском заводе и его рудниках. Раскрываются вопросы назначения туда подлекарей, их биографии, уровень подготовки, предшествующий опыт работы. Особое внимание уделяется действиям по организации медицинской службы, процедурам отправки лекарств и инструментов. Отмечены длительные сроки и сложности с отправкой документов, людей, припасов из Екатеринбурга на Нерчинский завод. Установлен факт отсутствия при Нерчинском горном начальстве вплоть до конца 1749 г. нормативных актов о порядке выдачи жалованья за дни лечения в госпитале, при несчастных случаях, произошедших на рабочем месте; болезнях, приобретенных по собственной вине. Сделан вывод о значительном увеличении объема лекарств, отправляемых в Нерчинский госпиталь к середине XVIII в.
Короткий адрес: https://sciup.org/147255355
IDS: 147255355 | УДК: 94(47).065+61(091) | DOI: 10.25205/1818-7919-2026-25-8-32-44
On the History of the Opening of the Hospital at the Nerchinsk Mining Authority and Its First Employees (1740–1750)
This article uses newly introduced archival documents from the State Archive of Sverdlovsk Oblast to shed light on the early organization of medical services for the workforce at the Nerchinsk Plant and its mines. It shows that the initiative came from the head of the Nerchinsk Mining Authority in 1739, who petitioned for a feldsher (podlekar) and medicines, rather than from the Office of the Main Administration of Siberian and Kazan Plants, which managed hospitals at other enterprises. The study details the appointment procedures, biographies, training, and prior experience of regional feldshers, focusing on Petr Trumler (1740–1745), son of a retired hammer master at Yekaterinburg Plant. Trumler's education at a German school and experience at the Yekaterinburg Hospital equipped him with pharmacy and medical skills, including herbal remedies, minor surgery, and tooth extraction. Medical instruments manufactured at Yekaterinburg were also sent alongside medicines. For over a year, Trumler made home visits before the hospital opened. In 1745, he was succeeded by Egor Tomilov, who gained clinical experience at Goroblagodatsky Plants and Yekaterinburg Hospital. The article explores logistical challenges in transferring personnel, documents, and supplies from Yekaterinburg to Nerchinsk. It shows there were no formal regulations on wages for hospital treatment days, workplace injuries, or negligence-related illnesses until 1749. By the mid-18th century, the volume of medicinal supplies sent to Nerchinsk had increased significantly.
Текст научной статьи К истории открытия госпиталя при Нерчинском горном начальстве и о его первых служителях (1740–1750 годы)
,
,
В литературе по истории медицины в России первой половины XVIII в. имеются очень краткие сведения, касающиеся Сибири. Так, М. Б. Мирский, раскрывая значение Генерального регламента о госпиталях 1735 г., упоминает о появлении госпиталей и подготовке лекарских учеников в Сибири в 1750-е гг. [Мирский, 1996, c. 96–98, 104]. В статьях, посвященных здравоохранению в Сибири, сообщается об открытии госпиталей в Тобольске, Иркутске, на Колывано-Воскресенском заводе А. Н. Демидова в 1730–1740-е гг. [Акишин, 2004, с. 25; Шуляк, 2019, с. 123–124]. Участие немецкого ученого доктора Д. Г. Мессершмидта в лечении населения в Тобольске и Иркутске во время его научной экспедиции в Сибирь в 1719– 1727 гг. раскрывается в статьях сотрудников Санкт-Петербургского филиала Архива РАН [Зенкевич, 2021; Бондарь, 2021].
История медицины в Сибири оказалась тесно связанной с деятельностью первого госпиталя Екатеринбурга как поставщика первых лекарских учеников в госпитали, открывавшиеся при казенных заводах этого края. Благодаря прибытию в Екатеринбург вместе с В. Н. Татищевым новой команды медиков в октябре 1734 г. (доктора, лекаря, аптекаря), более основательной подготовке при местном госпитале лекарских учеников уральская Канцелярия начала открывать госпитали и при других предприятиях: в 1735 г. – на Егошихинском заводе и при Колывано-Воскресенском, перешедшем в казну от А. Н. Демидова; в 1738 г. – при Красноярском горном начальстве, где начали строиться Луказский и Ирбинский заводы. В 1739 г. открылся госпиталь при строящихся Гороблагодатских заводах [Сафронова, Копы-рина, 2025, с. 557–558]. В 1740–1741 гг. начинается история медицинской службы при Нерчинском заводе, первому десятилетию ее организации и посвящается наша статья. Нерчинский серебряный завод был удален от центра управления – Канцелярии Главного правления Сибирских и Казанских заводов – на 4 538 верст, дальше, на расстоянии 5 195 верст, находился лишь Тамгинский железоделательный завод в Якутии 1. Дальность расстояния накладывала особый отпечаток на взаимоотношения центра управления и далекой окраины – почта, специалисты, направляемые туда, грузы шли месяцами, ответная реакция на поступавшие указы, доношения, рапорты была замедленной.
В Государственном архиве Свердловской области в фонде 24 «Уральского горного управления» отложился огромный комплекс документов о казенных заводах, действовавших на территории от Волги на западе до Нерчинска и Якутска на востоке. В делах, объемом до тысячи листов, встречаются лишь единичные «вкрапления», касающиеся организации медицины. Это доношения горных начальств, лекаря госпиталя Екатеринбурга, главы аптеки, лекарских учеников, справки по ним, определения и указы Канцелярии Главного заводов правления. Из-за отсутствия комплекса документов о медицине даже на уровне одного дела, выявление документов о зарождении медицинской службы при Нерчинском заводе сопряжено с большими трудностями. Неслучайно лишь в одной статье имеются краткие сведения о подготовке подлекарей в Екатеринбурге для этого завода [Сафронова, Копырина, 2025, с. 562, 567–568], а упоминания о начале подготовки своих лекарских учеников при Нерчинском госпитале лекарем Е. Томиловым относятся уже ко второй половине XVIII в. [Копылов, 1974, с. 85; Акишин, 2004, с. 26]. Данные о начале формирования медицинской службы при Нерчинском заводе фактически впервые вводятся в научный оборот.
Если открытие госпиталей при казенных заводах Урала и Сибири в 1730-е гг. инициировалось уральским начальством, то при Нерчинском заводе госпиталь появился по инициативе управляющего заводом, поручика Елизара Назарьева, отправленного из Екатеринбурга и с января 1739 г. приступившего к своим обязанностям. Человек малограмотный, из отставных военных, мало понимавший в заводской службе [Цеменкова, Черноухов, 2022, с. 241– 242], в доношении в Екатеринбург от 5 июля 1739 г., затем повторно, 10 февраля 1740 г., он поставил вопрос о присылке туда лекаря, так мотивировав его необходимость: «При серебряном же заводе служителем и мастеровым людем почасту случаютца незапные болезни. Иные ж и в шахтах от разваления камня вредятца и в плавильных обжигаютца, отчего и в заводском действии бывает не бес помешательства. А лекарей при заводе не имеетца и не токмо б от другой какой болезни получить от кого способ, но во время случающейся от натуги и крови пустить некому». При этом справедливо указал, что по действовавшему законодательству «при выдачах служителем окладного жалованья по указом на гошпитал и медикамент по копейке от рубля вычитаетца». Поэтому просил уральское начальство, «чтоб для того повелено было прислать к серебряным заводам из Екатеринбурха хоть подлекаря искусного с принадлежащими лекарствы» 2.
Первое доношение было получено в Екатеринбурге зимой 1740 г., и 16 января члены Канцелярии приказали: «о подлекаре, есть ли из гензелов достойной, справясь с лекарем, предложить немедленно» 3. Лекарь Екатеринбургского госпиталя немец Иоганн Христиан Шнезе 9 февраля рапортовал: «имеетца при мне ученик, достойной быть гезелем (т. е. подлекарем. – А. С. ), из иноземцов Петр Михайлов Трумлер. Как видно по его науке и прилежности, быть достоин с надлежасчим ему по окладу подлекарскому жалованьем, ис коего б он мог быть исправен покупкою книг, кои по наставлению моему принадлежат к должности лекарской, по которым может он себя в положенной на него должности завсегда содержать в твердой памяти» 4. 20 марта 1740 г. члены Канцелярии определили: «Трумлеру по представлению лекаря гейзелем быть, и по требованию Нерчинского горного начальства от 5 июля 1739 г. послать ево туда. Жалованье давать с числа сего определения из докторского окладу, положенного в стате 1735 года», – по 36 руб. в год (доктор Грив отбыл в июне 1737 г. в Самару. – А. С. ); выдать за майскую треть, также и подорожную на подводу в счет Нерчинского начальства 5. Ясно, что подлекарь должен был отправиться к месту назначения сразу же после таяния снега, т. е. летним путем.
Биография этого молодого человека не совсем обычна. С ноября 1735 г., как только открылась латинская школа в Екатеринбурге, он обучался с детьми иностранцев у Лаврентия Сехтинга, присланного из Академии наук по просьбе В. Н. Татищева. Сехтинг не знал русского языка, имел хороший опыт преподавания в школе Марбурга. 24 октября 1735 г. он прибыл в Екатеринбург в качестве учителя и пастора для иностранцев, служивших на заводах Урала и Сибири. Стал обучать детей немцев, шведов, финна, англичанина. Петр Трум-лер – сын молотового мастера, трудившегося в Екатеринбурге под русской фамилией Ми- хайлов. Как выяснилось из других документов, в 1735 г. вышел в отставку, но остался жить в Екатеринбурге, вполне вероятно, из-за появления возможности дать хорошее образование сыну. Согласно ведомости, поданной Сехтингом в октябре 1736 г., Петр Трумлер, показанный шведом, «к совершению чтения пришел»; «выучил Вокабулы и Донат», «в грамматику вступил с толкованием Разговоров Лангиевых», их переводил, толковал правила этимологии и синтаксиса; учил географию по учебнику И. Гюбнера, дошел до Венгрии и Турции; в арифметике подошел «к тройному правилу», которым обычно и завершали ее освоение, второй раз читал «Моральную книгу» – катехизис Мартина Лютера. 30 ноября 1737 г. «отстал» от обучения – как сообщили Сехтингу иностранцы, семья покинула Екатеринбург [Сафронова, 2024, с. 275–284].
Сведения о возвращении Петра Трумлера на Урал мы находим в выписках делопроизводителей Канцелярии. Он прибыл из Москвы с бергмейстером Людвигом Христианом Мейн-дерсом, получившим назначение главным провизором Екатеринбургской аптеки. В доноше-нии уральскому начальству 29 марта 1739 г. Мейндерс заявил, что в Москве отец Трумлера « вручил ему… сына своего Петра для домовых ево услуг и обучения аптекарской должности » (здесь и далее курсив наш. - А. С. ) 6 . От Москвы они плыли по Москве-реке, Оке, Волге, Каме до Егошихинского завода, потом до Екатеринбурга добирались на лошадях. В Екатеринбурге объявились 8 августа 1738 г. 7
По прошествии 8 месяцев Мейндерс сообщил Канцелярии, что он Трумлера, «сколько мог, аптекарской должности и обучил, но из ево охоты присмотрел… что более он, Трумлер, склонность ко обучению лекарской должности имеет, ибо он несколько и латинского языка обучен». Поэтому просил определить его в ученики к лекарю с надлежащим жалованьем с оговоркой, «а что в латинском языке не доучил, то может между тою должностию доучить» 8. 6 июня 1739 г. Трумлер был определен учеником при госпитале Екатеринбурга с жалованьем 12 руб. в год при лекаре Шнезе 9. В декабре 1739 г. Сехтинг объявил в Канцелярии, что трое лекарских учеников, в том числе Петр Трумлер, ходят к нему и « обучают латино-немецкую граматику о медицинских наречиях » 10 . Так они совершенствовали свои познания путем занятий медицинской терминологией для освоения названий лекарств, чтения медицинской литературы на немецком языке, имевшейся в библиотеке Екатеринбурга. Трумлер смог гораздо быстрее обучиться лекарскому искусству, поэтому его и рекомендовал Шнезе в подлекари на Нерчинский завод.
В выписках Канцелярии 1752 г. отмечалось, что назначение Трумлера подлекарем в марте 1740 г. произошло вопреки только что введенному Медицинской канцелярией порядку. 9 августа 1740 г. из этого учреждения, ведавшего организацией медицины в России, Шнезе пришло личное «сообщение», предписывавшее уведомлять об окончании обучения лекарских учеников. Констатировалось: «произведение подлекаря Трумлера непорядочным путем идено, понеже… в Медицынскую канцелярию ничего не сообщено», а «произведение и определение жалованья под дирекциею Медицынской канцелярии» 11.
Трумлер 2 апреля подал в Канцелярию челобитную о повышении ему жалованья, поскольку «определенным мне жалованием в таком дальном месте не точию одеждою и обувью, но и одним пропитанием содержать себя никак невозможно, ибо... в тамошних местах платье, обувь и съестные припасы весьма находятся здешняго дорожее». «К тому же мне… есть против протчих не безобидно»: в половине пути от Нерчинска, при Красноярских заводах, гезелю дается в год по 60 руб., «которой всегда требует присылкою отсюда лекарств, а собою ничего оных еще учинить не может. Я же… по науке моей оные и сам ис подлежащих траф сочинить могу… и ежели оные травы тамо находиться могут, некоторую часть без присылки отсюда, как выше сего означено, отправлять могу» – сказалось обучение аптекарскому делу. Из наведенных справок выяснилось, что по штату 1735 г. при госпитале положен оклад подмастерья 48 руб., а посылавшимся ранее в Нерчинск жалованье давали «с довольною прибавкою». Поэтому члены Канцелярии 8 мая решили: «для дальней посылки и для покупки потребных к ево должности книг и для выше писанных разсужде-ниев» из докторского оклада прибавить в год 24 руб. и давать с прежним 60 руб., «пока в Нерчинску будет»; жалованье выдать до конца года и отправить немедленно 12.
-
27 мая Шнезе представил Канцелярии роспись лекарств, которые надлежит из аптеки Екатеринбурга послать с Трумлером в Нерчинск, «без коих ему в первой случай оботтись не можно, к тому ж и инструменты, кои деланы в здешной слесарной фабрике » . В этот же день начальство предписало: все отпустить на счет Нерчинского начальства.
В « Каталогус медикаментам, которые в Нерчинскую экспедицыю потребны », лекарь Шнезе включил 74 названия лекарств, наряду с ними отправлял 2 ланцета, губку, «вески 8», «мот», «клистир» (клизму), «малинькой» шприц, «завязок белых одну свяску». Среди инструментов « к ампутациону » (для ампутаций) – «пилу», видимо, малую, для ампутации мелких костей, пальцев, предплечья; «кривой ножик» и «прямой», «на обоих сторонах востра»; «криву иглу», «аббесер» – вероятно, нож для вскрытия абсцессов (глубоких нарывов); «на етця инструменты штук 9» – непонятно, что это 13. Отправили в Нерчинск и « зубных инструментов: пеликан, клещи, геис аус ». «Пеликан», напоминающий клюв птицы, служил для удаления коренных зубов, «клещи» – щипцы для удаления обычных зубов. Под «геис аус» подразумевался роторасширитель конструкции Л. Гейстера, с помощью которого можно было раскрыть рот, зафиксировать челюсти.
Включение в список отправляемых в Нерчинск зубных инструментов в 1740 г. в корне меняет мнение, будто зубы начали лечить в Екатеринбурге во второй половине XVIII в.: «По крайней мере с 1758 г. штаб-лекарь Шнезе дергал всем желающим больные зубы, а в 1766 г. заказал себе новые зубные инструменты по собственному чертежу» [Корепанов, 2005, с. 71]. Поскольку Трумлер за время обучения у Шнезе успел овладеть этим искусством, на Екатеринбургском заводе изготавливали зубные инструменты, значит, удаление зубов уже стало повседневной практикой. Трумлер обучился и проведению операций на теле, и удалению больных зубов и мог применять свои умения в госпитале при Нерчинском заводе. Сам набор инструментов – бесспорное доказательство его умений.
-
28 мая первый член Канцелярии Л. Д. Угримов приказал: поскольку « известно, как он (Трумлер . – А. С. ), так и отец ево, хотя и немецкой природы, но российские подданные », привести к присяге и « дать надлежащую инструкцию лекарю Шнезе » 14. Иначе говоря, Трумлер, сын шведа, был подданным Российской империи. Остается сожалеть об отсутствии в деле текста инструкции, регламентировавшей его деятельность как подлекаря.
В течение месяца в аптеке Екатеринбурга готовились лекарства для отсылки, 24 июня 1740 г. Мейндерс сообщил в Канцелярию их список, среди припасов числились «вески ма-леньки» (номер 8 означал их размер), «иготь каменна» (ступка) за 60 коп., «завязок белых связка» за 25 коп., «скляницы, горшки, нитки, бумага, пузырьки в ящике» – на 1 руб. Итоговая цена лекарств и припасов для будущего Нерчинского госпиталя – 55 руб. 18 коп. Мейн-дерс уточнил, что по прежде присланному ему указу, по требованию маркшейдера Ионы о присылке ему лекарств, таковых «при сем отпуске довольно имеетца» 15. Иоганн Конрад Ион (Иона) – маркшейдер, специалист по поиску и плавке золотых, серебряных, свинцовых руд, уроженец Фрайбурга, прибыл на Урал в мае 1739 г. Во главе команды из 11 человек был направлен на Нерчинский завод, по пути обследовал рудники Красноярского начальства,
прибыл к месту назначения с 8 контрактерами-иностранцами в октябре 1740 г. [Черноухов, Уланов, 2025, с. 183–184]. Еще находясь на Красноярских заводах, заказал для себя лекарств, получил их уже на Нерчинском.
Между тем Трумлер подал доношение в Канцелярию с просьбой выделить ему вторую подводу: «посылающиеся медикаменты, положенные в немалом сундуке… никак уместить невозможно, ибо и одному на одной подводе с положением моего скарбишка и к пропитанию моему в такой дальной путь харчевого припаса ехати будет мне не без нужды». Но начальство отказало: хотя медикаменты убраны «в громоском немалом ящике, но тягость их, как ис каталога видно, весьма малая и особливой подводы для такого малого дела… дать неможно». Если ящик на телеге не уместится, «то взять ис того лекарств небольшое число… на первой случай», в том числе для Ионы, а остальные «отправить впредь с случаем» 16. Судя по протоколу от 12 июля, «часы, порох, лекарства» на Нерчинский завод были отправлены на подводе с «бывшим за серебром провожатым» 17.
Наконец, 25 июля 1740 г. был составлен указ Канцелярии Нерчинскому начальству об отправке Трумлера. Эта дата обозначена в доношении управляющего заводом в Екатеринбург от 9 июля 1741 г.: указом от 25 июля 1740 г. послан Трумлер «для лечения при заводе прилу-чившихся в болезнях заводских служителей… которой прибыл сего 1741 году февраля 15 дня» 18. Таким образом, подлекарь добирался до Нерчинского завода с июля 1740 г. до середины февраля 1741 г., почти полгода. Зимой добирались в два раза быстрее.
О первых действиях подлекаря по прибытии на Нерчинский завод новый комиссар Иван Утятников сообщил в Екатеринбург только в июле 1741 г. 19: «порученную по данной ему из Екатеринбурхского гошпиталя инструкцыи должность свою исправляет, а как с ним поступать и что ему от горного начальства ко исправлению ево должности потребно давать», о том ни в указе Канцелярии, ни в инструкции «не показано» – налицо была явная недоработка Канцелярии. Трумлер в апреле 1741 г. потребовал «к лечению больных» холста 15 аршин, использовавшегося для изготовления пластырей, припарок; 5 «ветошек» – лоскутов старой льняной или хлопчатобумажной ткани, которыми пользовались как тампонами при операциях, перевязках, протирали гнойные места. Ветошки стирали, передавали другим больным. Трумлер потребовал два котла «небольших медных или железных» для варения пищи больным, «в гошпитал в сторожи и для розсылок способного однаго человека», без чего «ему якобы пробыть невозможно» и «требует, чтобы для содержания больных построить ему гошпитал». Комиссар подчеркнул, что хотя в указе и инструкции ничего о выдаче припасов не сказано, их решено выдать: куплены холст и ветошки на 95 коп. Сторожем и для рассылок определен ссыльный. «А впредь давать или нет… также и гошпитал вновь повеле-но ль будет построить» Нерчинское начальство запрашивало Канцелярию. Это доношение, отправленное с оказией летом, пришло в Екатеринбург через полгода, 4 января 1742 г.
Рассмотрено оно было в Екатеринбурге лишь 23 марта. Канцелярия Главного заводов правления определила: «припасы, надлежащия к лечению болящих, бес которых миновать неможно… отпускать з запискою в росход и роспискою, а гошпитал, ежели при оных Нерчинских заводех токого покою не сыщется, то оной по состоянию тамошней команды построить новой и определить в оной сторожа из отставных мастеровых людей… с надлежащим жалованьем, указав, сколько им платится здесь ». В отпуске указа сообщалось: в Екатеринбурге сторож получал 9 руб. в год 20.
Почему-то уральское начальство высказалось против сторожа-ссыльного. В госпитале Екатеринбурга одного из двух сторожей в декабре 1738 г. из-за отсутствия «рачения и призрения» к больным, наоборот, заменили ссыльным, работавшим «неленостно», и в 1741 г.
Шнезе хлопотал, чтобы ему, получавшему по плакату 2 коп. в день, не вычитали за воскресные и праздничные дни, поскольку он, «из вечно осужденных», «завсегда… за болящими… денно и ночно в работах и от госпитала не отходит» 21.
Трумлер состоял в переписке со своим куратором Шнезе. Тот сообщил уральскому начальству 30 апреля 1742 г.: 6 февраля Трумлер «письменно мне репортовал (видимо, с какой-то новой оказией. – А. С. ), что тамо из мастеровых людей и из салдат больных довольно слу-чаетца, коих он, Трумлер, ходя, лечит по двором, понеже де казенного лазарета тамо нет и по представлению ево от горного начальства того лазарета не строят, а по квартирам де лечить оных неспособно и лекарства теряетца напрасно, ибо за теми болясчими всегда требует смотрения, как в способной по болезни пищи, так и в протчем ». Получается, что в течение первого года пребывания на Нерчинском заводе подлекарь лечил больных, обходя их по домам. Шнезе заявил: при Нерчинском заводе «надлежит построить хотя малой лазарет, дабы больные все были в собрании одном, где к пользе и смотрение может воспоследовать прилежнее, да и лекарствам трата напрасная миновать может» 22. Под его доношением помета: указ о госпитале 31 марта послан.
15 мая новый глава Нерчинского начальства берггешворен Петр Яковлев сообщил в Екатеринбург: по мнению Трумлера, определенный в сторожи ссыльный Кологривой способен к лечению, знает пропорции лекарств для мазей и припарок, обучился «кровь метать», «человек молодой и грамоте поученой», и подлекарь просил определить его при нем «к лечебной науке», поскольку «здесь больных случаетца довольно», если самому потребуется отлучиться или заболеет, то «смотрение за больными поручить будет некому». Запрашивалось и мнение Канцелярии: лечить ли крестьян, заболевших во время казенных работ, больных ссыльных; «к тому ж здесь и без гошпиталя быть нельзя… и при том учрежденной от лекаря больным пищи употребляемые на больных лекарства не совершенно действительны быть имеют, того ради и гошпитал, каким порятком повелено будет здесь иметь» 23.
Через 4 месяца, 15 сентября 1742 г., члены Канцелярии определили: «о гошпитале послать… дубликат с прежняго отпуска». Кологривому быть только сторожем, «а до другаго ни до чего не допущать, понеже он человек подозрительной и поверить ему в лечении и в лекарствах не можно, а отправлять то дело оному подлекарю Трумлеру одному, ибо тамо приказных и прочих служителей и мастеровых людей имеется невеликое число и исправляться ему в лечении можно одному». Ссыльных и крестьян казенными лекарствами не лечить, поскольку вычетов из жалованья у них на это нет; «кто же при работе повредится или разболится» те имеют право пользоваться госпиталем, как и прочие, но смотреть, чтобы притворных болезней не было. Кто из них захочет брать лекарства за плату из госпиталя, «тем не запрещается». Выписать, «кого же лечить надлежит», и сообщить в начальство. В указе Нерчинскому начальству от 30 сентября 1742 г. наряду с текстом этого определения сообщили выписку. В Адмиралтейском регламенте, главе 47, 6-м пункте напечатано: «в гошпиталы не надлежит принимать никого, кроме адмиралтейских служителей военных, мастерских и работных больных и раненых в бою или при работах, по чему и здесь поступается, и Нерчинскому начальству чинить о том по Ея императорского величества указу» 24. К сожалению, дубликат документа о содержании госпиталя в деле отсутствует.
По прошествии двух лет лечения больных на Нерчинском заводе, в феврале 1743 г., Трумлер запросил присылки новой партии лекарств: часть присланных «в росход употреблена, иных же по случающимся здесь болезням и не отправлено», приложил их роспись из 75 названий. Доношение Нерчинского начальства пришло в Екатеринбург в июне, через ме- сяц лекарства были приготовлены в аптеке на 63 руб. 95 коп. и высланы с отправляющимися туда целовальником и солдатом, 28 ноября 1743 г. переданы Трумлеру 25.
Между тем 8 июня 1743 г. Шнезе обратился в Канцелярию с просьбой « о перемене для дополнения в учении лекарскому искуству находящагося в Нерчинском горном начальстве подлекаря Петра Трумлера », присылке его в Екатеринбург, вместо него предложил направить Егора Томилова. При других госпиталях такие перемены были обычным явлением. Уральское начальство с этим согласилось, предписало: «подлекаря Трумлера… прислать сюда и на ево… место послать лекарского ученика Томилова, коему там быть подлекарем» с жалованьем 60 руб. в год 26. Но Трумлер вернулся из Сибири только весной 1746 г. В протоколе заседания Канцелярии 5 апреля 1746 г. записано: « в прошлом 1745 году, как Нерчинское начальство сюда представляло, он, Трумлер, оттуда отправленным от господина бре-гадира Беэра порутчиком Сухаревым взят », и по ордеру Беэра от Сухарева 29 марта сюда прислан». Другими словами, Трумлер задержался при Нерчинском заводе до 1745 г., ему пришлось послужить и при поручике Сухареве, видимо, исполняя обязанности медика 27.
3 апреля 1746 г. Шнезе сообщил, что Трумлер по возвращении «просил меня, чтоб ево отпустить от здешней команды в нынешнем караване в Питербург»: «у него тамо имеютца родственники и могут просить оной команды, чтоб ево определить при тамошнем Питер-бургском госпитале, где он может при родственниках своих своею наукою лутчее Ея импера-торскаго величества службу показать и охотнее». Но уральское начальство отпустило его в Москву, в Берг-коллегию, ибо «отец ево, Трумлера, находился в службе при здешних заводах в ведении оной коллегии и за тем ево в другое место здешняя Канцелярия уволить не может». Он был отправлен на судах в казенном караване «за указную до сего определенную плату» 28.
В Нерчинском госпитале Трумлера сменил Егор Томилов. Среди лекарских учеников Екатеринбурга он занимал особое положение. Был зачислен в команду В. Н. Татищева в Москве из Славяно-греко-латинской академии в июне 1734 г. с жалованьем по 36 руб. в год 29. Такого оклада не имел до него ни один лекарский ученик, платили по 12 руб. в год. В госпитале Екатеринбурга помимо обучения лекарству Томилов регистрировал лиц, прибывавших на лечение, за неполные пять лет учел, по нашим подсчетам, 1 807 человек, поступавших почти ежедневно, в некоторые дни – группами [Сафронова, 2025]. В марте 1739 г. Томилова назначили подлекарем на строившиеся Гороблагодатские заводы 30. По уточненным нами данным, Томилов трудился там в течение четырех лет, и во время нахождения их в собственности К. А. фон Шемберга, в апреле 1743 г. был возвращен в госпиталь Екатеринбурга 31. В именном списке служащих заводов за 1744 г., отправленном в Берг-коллегию 21 января 1745 г., показан 35-летним лекарским учеником при Шнезе с жалованьем 48 руб. в год 32, т. е. до конца 1744 г. находился в Екатеринбурге.
При отправке на Нерчинский завод в 1745 г. Томилов, как и Трумлер, был аттестован в подлекари, но жалованье ему оставлено прежнее. Судя по справке главного провизора Екатеринбургской аптеки Мейндерса, поданной 4 августа 1745 г. в Канцелярию, за период его руководства аптекой, с 1738 по неполный 1745 г., госпиталь Екатеринбурга получил лекарств на 1 674 руб. 24 коп., Пермский – на 124 руб. 55 коп., Гороблагодатские – на 292 руб. 19 коп., Нерчинский – на 145 руб. 52 коп. 33, т. е. до августа 1745 г. получил третью небольшую пар- тию лекарств на 26 руб. 39 коп. Партия лекарств, отправленных с Томиловым, нам неизвестна.
В 1746 г., 3 декабря, в Екатеринбурге заслушивалось доношение Нерчинского начальства о прибавке жалованья Томилову « за ево труды и искуство, и что тамо против других мест хлеб, харчевые припасы и платье дороже ». Уральское начальство, хорошо осведомленное о дороговизне продуктов питания и одежды в тех местах, вняло ходатайству и прибавило к 48 руб. еще 12 руб., которые Томилов начал получать с января 1747 г. 34, в то время как Трумлеру дали оклад 60 руб. накануне отправки. Между тем Ион, имевший как специалист-контрактник оклад 450 руб., жаловался по прибытии на Нерчинский завод: всё здесь дорого, «в пище и в одежде немалую нужду претерпеваю» [Черноухов, Уланов, 2025, с. 184]. Можно представить, как трудно жилось подлекарю Томилову на его 48 руб., сумму, почти в 10 раз меньшую.
14 декабря 1747 г. Томилов заявил, «что при здешнем лазарете ныне лекарства хотя имеются», но «в прибавок весьма быть надобны», приложил их роспись. 31 декабря Нерчинское начальство составило доношение в Екатеринбург, 4 апреля 1748 г. оно было рассмотрено 35. Приказывалось отдать роспись Шнезе, произведенному в 1746 г. в штаб-лекари, ему решить, «все ль требуемые лекарства отпустить должно или с некоторою убавкою», т. е. подлекари, отправленные по госпиталям, продолжали находиться под его присмотром. «Сathalogus medi-camentorum et matherialam», составленный Томиловым, по нашим подсчетам, содержал 126 названий лекарств и 7 разновидностей медицинских приборов. Среди последних – Sprice iniectionis (шприц для инъекций), железная ступка, 20 малых скляниц, «Lenful novi uln» – возможно, новые иглы – 50, старых рубашек – 20 36.
В ноябре 1748 г. Томилов запросил свое начальство: если из заводских и горных служителей явятся «в самохотных болезнях, яко во французских (так называли тогда сифилис. – А. С.), от пьянства, драки», показывать ли вычет на лекарства, «також на оныя их больные дни жалованье производитца будет ли», о том указа в лазарете нет. Нерчинское начальство вручило Томилову копию указа Канцелярии от 25 июля 1740 г., полученного 27 января 1741 г., о лечении таких больных «без упущения, со обстоятельною запискою» о затратах на каждого из них. При этом члены Нерчинского начальства, маркшейдер Ион и берггешво- рен Яковлев, запросили Канцелярию: кто явится «в самохотных болезнях», жалованье давать ли и сколько, вычет за лекарства чинить ли, о том в указе 1740 г. не сказано 40.
Только 17 апреля 1749 г. этот запрос в Екатеринбурге был заслушан, приказывалось: «как с таковыми больными по указом велено поступать и здесь поступается, о том, выправясь, в Нерчинское горное начальство сообщить». В отпуск указа Канцелярии от 19 мая 1749 г. были включены нормы основных законодательных и правовых актов, рассылавшихся ранее по госпиталям Урала и Сибири: Адмиралтейского регламента, главы 47, артикула 8 об удержании половины денежного жалованья за время лечения в госпитале и всего хлебного; определения Сибирского обер-бергамта от 13 апреля 1727 г., принятого на основе этого же артикула, об удержании за дни лечения в госпитале половины оклада или половины средней суммы за сдельную работу, которые должны идти «на содержание больных, посуды и белья», выдаче второй половины жалованья по выходе из госпиталя. Излагалось определение Канцелярии от 18 декабря 1734 г., принятое с участием В. Н. Татищева: заболевших мастеровых «осматривать самим управителям и ежели подлинно явится болезнь не притворная, а особливо огневая лихоратка и тому подобная, то давать им, пока будут больные, на пропитание как холостым, так и женатым, на день по три копейки, а которые от работы повредятся, яко несчастием сожгутся или убьются, то давать полное, кто что мог бы получить во время своей работы. Ежели же кому самохотная болезнь будет, яко француская или от пьянства и драки приключится, тому ничего не давать».
Далее следовало определение Канцелярии от 24 декабря 1739 г., согласно которому за дни лечения в госпитале удерживать половину жалованья у «всех непременно», а где они будут питаться, в госпитале или брать пищу из дома, «оставить на их воле ». Излагался указ Берг-коллегии от 26 января, полученный в Екатеринбурге 14 марта 1744 г.: «понеже де в Военном артикуле в 33 главе 5-м пункте напечатано», что «доктора и лекари повинны лечить всех в войске пребывающих, от вышних даже и до нижних ж без платежа, ибо они за то получают себе жалованье / однако ж с таких офицеров, которые наживают себе болезни француские, також де и раны, которые они достают в драке от своего произволения, кроме службы, и за то с них брать плату, смотря по случаю и рангу афицера / , а с урядников и рядовых отнюдь ничего не брать, от чего б им болезни приключились, но лечить их всех бес платы ». Канцелярии поступать по Военному артикулу, и по вылечении от болезней «от самовольства и невоздержания^ таковым в наказание и для страху другим чинить наказание по разсмотрению и умеренное ». Этот указ Канцелярии от 19 мая 1749 г. пришел на Нерчинский завод по прошествии полугода, 9 ноября, и Нерчинское начальство отрапортовало, что будет «чинить» по нему в вопросах о лечении «французской болезни» – сифилиса 41.
Таким образом, только на девятом году появления медицинского обслуживания на Нерчинском заводе туда поступили документы, регламентирующие нормы выдачи жалованья в случаях заболевания мастеровых, солдат, горных служителей, в том числе случившихся во время работы; за время лечения их в госпитале; в отношении «самохотных болезней», наказании получивших их. Благодаря инициативе подлекаря Томилова, самого Нерчинского начальства это важное упущение со стороны уральской Канцелярии – полное отсутствие информации о порядке выдачи жалования болевшим на Нерчинском заводе – было ликвидировано, и здесь начали действовать нормы, давно применявшиеся в госпиталях при других казенных заводах.
1 мая 1750 г. Томилов, ожидавший поступления предыдущей партии лекарств более года, подал новый заказ «в прибавок» к имеющимся лекарствам, чтобы начальство могло «забла-говремянно требовать» их. Роспись их 5 мая ушла в Екатеринбург, 28 сентября, через четыре с лишним месяца, поступила в Канцелярию, была отдана штаб-лекарю Шнезе для рассмотрения. Видимо, из-за ошибок, допущенных подлекарем на латинском языке, Шнезе «вновь сочинил особую роспись», объявил ее, но в деле подшит лишь «Сathalogus», подписанный
Томиловым, в котором числится 143 лекарственных препарата и «Subucul vefer nu 50, Pellis vifulin nu 8» с искаженными названиями 42. Мейндерсу приказывалось приготовить лекарства по каталогу Шнезе, «убрать в ящик и закупорить оные крепко, чтоб дорогою не могло быть повреждения», объявить для отсылки в Канцелярию с приложением росписи и цены. 23 ноября 1750 г. провизор аптеки представил список лекарств на 218 руб. 55 коп. Они были отправлены вместе с новым списком на Нерчинский завод с канцеляристом, привозившим в Екатеринбург дела 43. Таким образом, в течение десяти лет на Нерчинский завод было отправлено лекарств по меньшей мере на 609 руб. 61 коп.
Подведем итоги. Отправка подлекарей Петра Трумлера и Егора Томилова на Нерчинский завод, открытие там госпиталя положили начало организации медицинского обслуживания трудившихся на заводе членов администрации, приказных, мастеровых и работных людей, солдат, иностранцев-контрактников, горных служителей, рекрутов, крестьян и ссыльных, занятых на работах. Подлекари были хорошо обучены в госпитале Екатеринбурга и достойно выполняли свои обязанности. В связи с большой удаленностью Нерчинского госпиталя он с большими задержками обеспечивался лекарствами и инструментами, при этом в возраставшем объеме. Нормативные же документы о порядке организации госпиталя, нормах выплаты жалованья больным за дни лечения, рассылавшиеся своевременно в другие госпитали, поступили на Нерчинский завод лишь по прошествии нескольких лет, причем в связи с запросами, поступившими от подлекарей и членов Нерчинского начальства. В полную силу Нерчинский госпиталь заработал в 1750-е гг., в 1752 г. там трудились уже два медика – «за лекаря» Никифор Голомолзин, подлекарь Томилов; при них два лекарских ученика [Сафронова, Копырина, 2025, с. 564]. Дальнейшее выявление и изучение архивных документов позволит раскрыть развитие медицинской службы на Нерчинском заводе во второй половине XVIII в.