К этимологии русских диалектных слов Прикамья: егер, пурга, сёрд, туман

ЕГЕР                       ‘маленькое чистое болото’ и др.⁴, при фин.-угор.

По данным «Словаря русских народных говоров» лексемы е́гер (Перм. 1857), е́герь (Сол. 1930; Красноуфим.) отмечены только на севере бывшей Пермской губернии в значении ‘плохой, чахлый сосняк на сыром месте’ (СРНГ 8: 315).

В прикамской топонимии нам известен пока единственный пример: р. Егерь , правый приток р. Шаква в Берёзовском р-не (ТК: O-40-91).

Соответствия находятся в коми диалектах: верх.-сыс., вым., ижем., нижн.-вычег., печор., удор. егыр , верх.-вычег. егир ‘болотистый лес, болотистое место с невысоким редким хвойным лесом’ (ССКЗД: 118), сев., зюзд., печор., ср.-сысол. jegi̮r , кобрин. jigi̮r ‘заболоченный лес (главным образом сосновый)’ (КЭСК: 99), ко-ми-перм. сев. егыр ‘болотистый лес’ (КПРС: 135), коми-перм. (Гайнск. р-н) егырь ‘болотистое место с невысоким хвойным лесом’ [Кривощёко-ва-Гантман 1974: 33]. Данные лексемы исконны в финно-угорской семье, так как, имея в ауслауте древний исконный словообразовательный суффикс - r , они располагают финно-угорскими когнатами, ср.: саам. (Норвегия) jægge ‘болото, топь’, луле jieggē , jäggē ‘болото, заболоченный луг’, кольск. (Gen.) jiekk нотозер. ‘болото (поросшее чахлым сосновым лесом); болото, топь’², хант. чеснак. jeŋk ‘открытое безлесное место на болоте’³, манс. нижн.-кондин. jɔ̈̄ŋk , верх.-лозьв. jāŋk ‘безлесное, очень топкое болото’, пелым. jaŋkəlmə ‘болото’, пелым. jāŋgelėm , сев. jāŋkėlmä

* jäŋkä ‘болото, топь, болотистое место’ [Wichmann 1924: 191]; (КЭСК: 99; UEW: 93).

Коми-зыр. егыр ‘сыроватое, плоское место с невысоким хвойным лесом’ (КРС: 74) участвует в топонимообразовании Коми: бол. Баня-Ёльегыр ⁵, бол. Лэпъюегыр ⁶, бол. Мичаегыр ⁷ (СГТК: 21), р. Дзоля егыр ёль ⁸, р. Егыра куш ёль ⁹ [Хозяинова 1984: 145, 146].

Очевидно, источником для прикамского рус. егер ( егерь ) послужили указанные выше лексемы верхне-вычегодского диалекта коми-зырянского языка или северного наречия коми-пермяцкого языка, иначе сложно объяснить отсутствие сходных данных в русских говорах территорий, смежных с Прикамьем. По вокализму в инлауте более подходит верхне-вычегодская лексема, однако на коми-пермяцкое происхождение может косвенно указывать тот факт, что до освоения русскими территории будущего Соликамского уезда на большей ее части проживали носители припермского диалекта северного наречия и усольского диалекта южного наречия коми-пермяцкого языка [Баталова 1975: 7–9]. Усвоенная от них субстратная лексема не получила широкого распространения в местных русских говорах, но, судя по СРНГ, с миграционными потоками занесена и в зауральский Красноуфимский уезд. В современных источниках по русским говорам Прикамья данный диалектизм не зарегистрирован.

ПУРГА

Записанное в д. Савенки Верещагинского р-на слово пу́рга наделено в словаре дефиницией ‘глухой, непроходимый лес’ с иллюстрацией: «В некоторых местах есть пурга. К Чуманам идти, весь лес – всё пурга. Там только одни мидвиди живут, больше никто не ходит туды» (СГТП: 322).

В прикамской топонимии отмечены: пос. Пурга в Гайнском р-не [Кривощёкова-Гантман 1983: 139]; д. Пурга в Гайнском и Очёрском р-нах (СГТП: 322); р. Пурга , приток р. Большой Сепыч, в Верещагинском р-не (ТК: O-39-72, O-40-61). См. также микротопонимы: «Здесь большой лес Пурга » у нас. п. Малая Сива Сивинского р-на (СГТП: 322); поле Пурган у д. Пантина Чердынского р-на [Чагин 2004: 81].

Предлагаемое Е. Н. Поляковой сравнение с саам. Кильдин purgka ‘нижнее разветвление рогов над мордой у северного оленя’ (СГТП: 322) нуждается в объяснении семантического перехода и отсутствия каких-либо параллелей в севернорусских народных говорах. С другой стороны, что также сомнительно, анализируемая лексема со значением ‘глухой, непроходимый лес’ может оказаться результатом сложной контаминации с рус. диал. пу́рга (лит. пурга́ ) ‘буран, метель, вьюга, снежный вихрь’, заимствованным, в свою очередь, из приб.-фин. языков/диалектов: ср. фин. purku ‘снежная метель’, кар. purgu ‘буря со снежным вихрем’, люд. purguta ‘снегопад’, вепс. puŕg ‘снежная метель’ и пр. [Kalima 1919: 190– 191; Матвеев 1959: 17]; (UEW: 406).

Полагаем, что анализируемая лексема, ввиду обозначаемой ею реалии, на самом деле является микротопонимом, поэтому ее можно сравнить с названием удм. рода пурга, возникшим из мужского эпонима Пор-эг [Чураков 2005: 54]. В пользу этого: 1) ареал на русской почве (Сивинский, Верещагинский, Очёрский р-ны Пермского края), граничащий с территорией современного проживания удмуртов; 2) аналогичные факты в топонимии Республики Удмуртия, см.: село Малая Пурга (Малопургин.) (ТК: O-39-131), село Ож-мес-Пурга (Завьялов.) (ТК: O-39-131), село Пурги (Якшур-Бодьин.) (ТК: O-39-106), села Большая Пурга, Пургинский и Тупал Пурга (Игрин.) (ТК: O-39-95, O-39-96), село Пурга-Бусо (Кез.) (ТК: O-39-72) (но ср. также коми названия: пос. Пурга (Печор.) (НПРК: 397), д. Парма (= Пурга) (Усть-Кулом.) (НПРК: 362), село Крас-нобор (= Пурга-яг) (Ижем.) (НПРК: 232–233), р. Пурга, руч. Пургашор (СГТК: 47)10, реки Большая Пурга и Малая Пурга, левые притоки р. Велью (Сосногорск) (ТК: P-40-15,16). Очевидно, что незадолго до русской колонизации Прикамья часть удмуртского населения проживала гораздо восточнее своего современного ареала обитания; например, слово би́гер ‘татарин’, записанное в Оханском р-не (СРНГ 2: 289), – это также название удмуртского родового имени [Чураков 2005: 53]; (РЭС 3: 175). Другой вопрос заключается в том, могут ли перечисленные прикамские лексические и топонимические факты быть удмуртским субсубстратом в составе более позднего финно-угорского (коми-пермяцкого?) субстрата в русских говорах и топонимии Прикамья или же перед нами результат относительно недавней дисперсной миграции удмуртов в Прикамье?

Возможно, (микро-)топонимия, отмеченная в Гайнском и Чердынском р-нах (см. выше), того же – удмуртского – происхождения, но более раннего: на самом севере Прикамья данный микротопоним мог возникнуть совместно с переселяющимся сюда во время монголо-татарского ига поволжским населением, включающим в свой состав и удмуртов [Чагин 2012: 43].

Наши догадки подтверждаются наблюдениями О. В. Вострикова, который возводит три прикамских географических названия (хутор Пурга в Верещагинском р-не, дер. Пурга в Очёрском р-не, р. Пурга в Сивинском р-не) к удмуртскому воршудному имени Пурга [Востриков 1987: 171].

СЁРД

Лексема сёрд не получила разработки в виде словарной статьи и встретилась только в «Словаре географических терминов в русской речи Пермского края» Е. Н. Поляковой в иллюстрации к слову яг : «По грибы я на сёрд хожу да на яг» в селе Коса (СГТП: 407). Судя по тому, что рус. яг наделено семантикой ‘лес’ (СГТП: 407), а его потенциальный этимон – коми-перм. яг – семантикой ‘молодой сосняк; пихтовый лес; бор || боровой’, диал. ‘кладбище’ (КПРС: 592), слово сёрд также может служить обозначением некоего лесного массива.

В локальной топонимии: поле Сёрдыб у д. Очго-Кошелева Чердынского р-на, луга Сёр-дыб (единожды записано как Сёрдоб ) и Подсёр-дыб у д. Крымкор Чердынского р-на и др. (МЭ). К финали топонимов см. коми-перм. ыб ‘поле || полевой’ (КПРС: 577).

Фиксируемый на более обширной территории коми термин сёрд наделен семантикой ‘топь; топкое торфяное место; низинный ельник за полями’ (СГТК: 50), см.: д. Сёрд (Сыктывд.), д. Сёрд (Сысол. – дважды) (НПРК: 430–431), д. Шиляево (= Сёрдла ) (Удор.) (КРК: 793), руч. Сёрдъёль (СГТК: 50).

Кроме того, ср. коми географический термин сьöрт ‘речная долина, поросшая лесом; сырое место в долине реки, поросшее лесом’, также проявляющийся в топонимии Республики Коми: Сёрт (= Сертская ) – нас. п. (в разное время – починок или деревня) на территории Сыктывкара

(СНГТ: 503; НПРК: 431), руч. Сертъёль (СГТК: 50).

Ср. сходно звучащие коми лексемы гетерогенного происхождения: 1) коми-зыр. сьöрт ‘речная долина, поросшая лесом’ (КРС: 185), нижн.-вычег., удор. с̓öрт ‘речная долина с густым еловым лесом’ [Лыткин 1955: 119]; 2) коми-зыр. сёрд верх.-вычег. (нас. п. Богородск), нижн.-вычег., присыкт. ‘еловый лес в низменной местности’ (ССКЗД: 334), присыкт. ‘лес позади полей’ (КЭСК: 253), присыкт. с̓оорд ‘еловый лес в низменности, за полями’, удор. с̓орд ‘пастбище для скота в лесу’ [Лыткин 1955: 119], коми-язьв., коми-перм. кочёв. s'ord ‘задняя часть какой-нибудь площади (полатей, поля)’ (КЭСК: 253), коми-перм. сев. сёрд ‘дальний, по представлениям местных жителей, участок земли: дальнее поле, дальний лес, задворки, кулички’ [Кривощёкова-Гантман 1974: 40]. Второе гнездо коми лексем возводится этимологами к общекоми * s'ord [Лыткин 1964: 95]; (КЭСК: 253).

Отдельно в связи со словом сёрд следует упомянуть о рус. сорд .

Семантика слова сорд – ‘роща’ – реконструирована на основе материалов топонимии и прикамских памятников XVII в., так как современным русским говорам Верхнего Прикамья данная лексема неизвестна в апеллятивном употреблении (СГТП: 358).

В местной топонимии отмечены: бывш. деревни Сам-Сорд ¹¹ и Октыль-Сорд ¹² в Косинском р-не; бывш. д. Сордва в Чердынском р-не; неизвестный географический объект в иллюстрации «За пиканами ходила на Оныл сорд » в селе Кочё-во (СГТП: 358); Сорд , Сорд увт ¹³, Сорд вевдцр ¹⁴ в Кудымкарском, Кочёвском р-нах [Кривощёкова-Гантман 1974: 40]; село Сордва на р. Вёлва в Кудымкарском р-не (ТК: O-40-26); р. Большая Сор-два и р. Малая Сордва , притоки р. Сордва , левого притока Камы в Гайнском р-не (ТК: P-39-143,144); [Чагин 2004: 76].

В прикамской письменности анализируемая лексема зафиксирована лишь в одном соликамском акте, датированном 1641 г., см.: сорд ‘роща’ в иллюстрации «В вѣре тому Роде пожни при-садные мѣста кошебные мѣста на Бадьякиче над Велвою-рекою оприч сорда» (СЛПП 2: 269). Е. Н. Полякова постулирует, что слово сорд «впоследствии и в русских, и в коми говорах Прикамья <...> вне топонимии не отмечается» [Полякова 2006: 107].

Топонимия Республики Коми располагает следующими примерами: д. Сорд (Сысол.) (ССКЗД: 342), д. Сорд (= Вылдор-Серд , Ул-дор-Серд )¹⁵ (Сысол.), д. Сорд (Прилуз.), бараки Сордвомын ¹⁶ (Удор.), д. Сордйыв ¹⁷ (Сысол.), д. Сордйыв (= Сорд-Ыв , Сорд-Ивская , Сорд-ильская ) (Усть-Кулом.), поч. Сорд-Кордон

(Прилуз.), нас. п. (бараки) Сордъёль (Княжпо-гост.), ж.-д. станция Сордъю по левую сторону р. Сордъю ¹⁸ (Княжпогост.), поч. Сордъюмодпон ¹⁹ (Сысол.) (НПРК: 440–441), пос. Чуб (= Сордъю-Чуб ) (Княжпогост.) (НПРК: 529).

Данное заимствование можно рассматривать как коми-пермяцкий субстрат; ср. топонимию Коми-Пермяцкого округа, упомянутую выше и в труде А. С. Кривощёковой-Гантман [Кривощё-кова-Гантман 1967: 152]. См. также пермский географический термин, отраженный в топонимии: коми-зыр. сорд ‘разновидность леса (роща?)’, удм. диал. юго-запад. sшrd , южн. сурд ‘роща’ из общеперм. * sö̭ rd ‘вид леса’ [Лыткин 1964: 64]; (КЭСК: 261).

Несмотря на формальное и семантическое сходство рус. сёрд и рус. сорд , а также частичное совпадение ареалов их распространения, указанные слова все же следует возводить к разным этимонам, которые ввиду различий в вокализме вряд ли могут быть когнатами, так как коми-зыр. вишер., вост.-вычег. ȯ (в остальных диалектах e̮ ), проявляющееся в коми-зыр. сёрд и коми-перм. кочёв. s'ord , происходит от общеперм. * ε , тогда как коми о (в верхне-сысольском диалекте o̬ ), удм. u в вышеперечисленных словах являются рефлексом общеперм. * o̬ (КЭСК: 23–24).

ТУМАН

Слово тума́н с семантикой ‘озеро’ в пределах Верхнего Прикамья зафиксировано лишь в говоре д. Акчим Красновишерского р-на (АС 6: 48).

Сходный топонимический материал в анализируемом регионе распространен южнее, чем апеллятивный: поля Туман , Туманова Гарь у д. Вершинино Кочёвского р-на [Чагин 2004: 87]; Туменные поля у д. Чигироб Соликамского р-на [Чагин 2004: 91].

Та же лексема в смежных русских говорах Северного Зауралья известна в значениях ‘озероподобный, обширный, но не глубокий постоянный водоем, образуемый разливом реки в месте прохождения ее через пониженный участок долины’ [Куклин 1938: 230], ‘озеро, образованное разливом реки. Проточное озеро. Туманы занимают обширные пространства, но обычно неглубоки’ в Гаринском р-не Свердловской области [Матвеев 1959: 75], ‘проточное озеро’ в северо-восточных районах Свердловской области (СРГСУ 6: 112), по р. Тавда (по записи 1972 г.) (КСРНГ; СРНГ 45: 242).

См. также названия озер в том же регионе: Пелымский Туман [Матвеев 1959: 75], Турсунт-ский Туман [Глинских 1970: 95]; (СНГТ: 564), Вагильский Туман [Дмитриева 2012: 34], Саты-гинский Туман (ТК: O-41-10), Среднесатыгин-ский Туман , Леушинский Туман (ТК: O-41-11), Шаимский Туман (Кондин. Ханты-Манс.) (ТК: P-41-129,130).

На мансийское происхождение лексемы туман в русских говорах Припелымья указывает А. К. Матвеев [Матвеев 1959: 75]. Относительно лексического факта, записанного в д. Акчим, также можно утверждать, что это несомненный мансийский субстрат; ср. манс. сев., ср.-лозьв., нижн.-лозьв., пелым. tumėn , кондин. tomėn , tumėn ‘озеро, через которое протекает река’ (WW: 679). Примечательно в этой связи название Туменные поля у д. Чигироб Соликамского р-на (см. выше), отражающее, судя по всему, вокализм, наиболее близкий к вокализму источника. Топонимия, зафиксированная в Кочёвском р-не, может быть поздней и связанной не с мансийскими лексическими данными, а с рус. литер. туман .

По мнению А. Каннисто, в Привишерье еще в начале XIX в. бытовал отдельный диалект манси – вишерский, или, точнее, усть-улсуйский [Kannisto 1913–1918: 16–17]. Учитывая, что интересы вишерских манси вплоть до конца XV в. отстаивали пелымские князья, можно предположить, что усть-улсуйский диалект манси был весьма близок, по Б. Мункачи, к западной группе мансийских диалектов, т. е. к пелымскому, средне- и нижне-лозьвинскому диалектам [Kannisto 1913–1918: 17], также в большинстве утраченным в настоящее время или находящимся на грани исчезновения [Матвеев 2011: 4–5]. А. К. Матвеев, судя по всему, последний лингвист, которому довелось общаться с потомками носителей усть-улсуйского диалекта манси, к тому моменту (середина 1950-х – начало 1970-х гг.) давно забывшими родную речь [Матвеев 2006: 244].

Junior Research Fellow of Dictionary Department