К пониманию погребального обряда халафской культуры

Погребения были обнаружены почти на всех относительно широко исследованных поселениях халафской культуры (рис. 1), и в настоящее время они известны на 25 памятниках, в которых было зафиксировано всего около 220 похороненных индивидов. Из них на поселениях группы Ярым-Тепе, иследованных российскими археологами в Синджарской степи Северного Ирака, было суммарно зафиксировано 59 халафских погребений, в которых похоронены 66 индивидов, что составляет почти третью часть всех известных в настоящее время погребений этой археологической культуры. Погребения, открытые на памятниках группы Ярым-Тепе, отражают все основные этапы эволюции этой культуры ( Амиров , 2019. С. 6–22; Amirov , 2018. P. 15–23), что делает их источником, объективно представляющим диахронную эволюцию халафского погребального обряда.

Рис. 1. Карта распространения халафских поселений и синхронных им памятников Ближнего Востока эпохи позднего керамического неолита

Ярым-Тепе 2

Общее количество погребений, вскрытых в слое халафского поселения Ярым-Тепе 2, составляет 62 захоронения, из них безусловными погребениями халафской культуры могут считаться 38 захоронений, в которых было погребено 44 индивида. Усопшие были похоронены по первичному и вторичному погребальным обрядам.

Вторичные погребения были преимущественно зафиксированы в нижней части культурного слоя поселения (рис. 2: 1, 2 ). Статистически их больше всего в слоях раннего халафского периода, а позднее, в течение среднего периода бытования этой культуры, их количество уменьшается.

Социальный статус индивидов, похороненных по обряду вторичного погребения, был выше, чем погребенных по обряду первичной ингумации. Об этом, в частности, свидетельствует тот факт, что возрастной состав вторичных погребений включал половину взрослых индивидов, а остальные были представлены детьми старшего возраста и подростками, в то время как первичные ингу-мации по большей мере принадлежат детям младшего возраста. Заупокойный инвентарь, обнаруженный во вторичных погребениях, значительно богаче, чем в первичных.

Таким образом, анализ погребений Ярым-Тепе 2 демонстрирует, что ординарной формой погребального обряда социально взрослых индивидов были вторичные, часто кремированные погребения и погребения черепов. Первичные ингумации практиковались только для детей младшего возраста, которые еще не являлись полноценными членами социума. Обряд погребения детей младшего возраста диахронно однороден и представлен первичными ингумациями в скорченном положении на боку во всех слоях поселения, включая и наиболее поздние.

Ярым-Тепе 3

Телль Ярым-Тепе 3 в нижней части смыкается с основанием поселения Ярым-Тепе 2. Возможно, что этот памятник с двумя вершинами исходно представлял собой единое большое поселение со сложной двухчастной организацией общины. Но при этом поселение Ярым-Тепе 3 продолжало существовать после того, как жизнь на поселении Ярым-Тепе 2 прекратилась. Верхние отложения Ярым-Тепе 3 представлены материальными остатками североубейдской культуры периода 3 ( Мунчаев, Мерперт , 1982. С. 133–149; Merpert, Munchaev , 1993b. P. 163–205). Подстилающие их слои переходного халафско-убейдско-го периода являются синхронными верхним слоям поселения Ярым-Тепе 2. На Ярым-Тепе 3 в соответствующих слоях были зафиксированы пять погребений финального периода бытования халафской культуры. Все зафиксированные погребения принадлежат детским захоронениям двух возрастных групп: младенцев (infants) и детей старшего возраста (children). Все они представлены первичными ингумациями в скорченном положении на боку. Погребения младшей группы безынвентарные, погребения старшей группы сопровождались погребальным инвентарем. Все погребения были совершены в неглубоких ямах.

Рис. 2. Халафские погребения из памятников группы Ярым-Тепе

1 – кремированное погребение № 40 из поселения Ярым-Тепе 2; 2 – вторичное погребение № 58 из поселения Ярым-Тепе 2; 3 – первичное погребение № 21 из некрополя на телле Ярым-Тепе 1; 4 – вторичное погребение № 47 из некрополя на телле Ярым-Тепе 1

Тот факт, что были зафиксированы исключительно детские погребения, говорит о том, что ординарные погребения отмеченного времени на площади поселения не совершались, а само кладбище находилось за его пределами.

Ярым-Тепе 1

На хассунском поселении Ярым-Тепе 1, которое расположено в 250 метрах к востоку от халафских поселков Ярым-Тепе 2–3, было обнаружено ординарное халафское кладбище. Некрополь занимал по меньшей мере большую часть, если не всю поверхность телля, площадь которого была близка к 2 га. На вскрытой площади Ярым-Тепе 1 было зафиксировано 15 халафских погребений ( Мунчаев, Мерперт , 1981. С. 18–20). Период использования некрополя хорошо датируется поздним – переходным периодами бытования халафской культуры.

Из 12 случаев, в которых костные останки позволяли определять возраст погребенных, 11 представлены погребениями взрослых людей и детей старшего возраста, и только одно принадлежит ребенку возрастом 4–5 лет ( Мерперт, Мунчаев , 1982. С. 43, полевой дневник Н. Я. Мерперта). Большая часть (девять) погребений из халафского некрополя в Ярым-Тепе 1 представлена вторичными (например, рис. 2: 4 ) (либо, предположительно, вторичными) ингумациями. Безусловно первичные погребения представлены тремя захоронениями (например, рис. 2: 3 ). В семи случаях сохранились погребальные конструкции, пять из которых представлены катакомбами или ямами с подбоями. Погребенные в случае первичных ингумаций помещались спиной к входу в камеру в резко скорченном положении на боку. Положение погребенных в пространстве неустойчиво, но в большинстве случаев черепа ориентированы в восточном секторе. Изредка в погребениях некрополя были отмечены подсыпки охры и угля. Большая часть похороненных на кладбище людей имела сопроводительный инвентарь. Среди 15 исследованных могил инвентарь был обнаружен в 13 погребениях. Вся обнаруженная керамика представлена сосудами позднего (переходного халафско-убейдского) периода бытования халафской культуры. Некоторые предметы погребального инвентаря, типа наверший булав (обнаружены в погр. № 52, 56, 60), могут быть трактованы как инсигнии престижа (власти?). Исследованные ха-лафские погребения из Ярым-Тепе 1 могут быть интерпретированы как часть ординарного некрополя, оставленного обитателями поселений Ярым-Тепе 2 и 3.

Синтез информации по халафским погребениям из группы памятников Ярым-Тепе

Анализ погребений, исследованных на группе памятников Ярым-Тепе, свидетельствует, что ординарной формой погребального обряда полноценных членов общества носителей халафской культуры были вторичные погребения, которые на раннем этапе совершались непосредственно на территории поселе-ний1, а на позднем этапе за его пределами. Погребения детей младшего возраста представлены исключительно первичными ингумациями, которые всегда совершались на территории поселений.

В нижних слоях поселения Ярым-Тепе 2, в тех случаях, когда удавалось зафиксировать форму погребальной конструкции, типичной формой могилы была простая, неглубокая яма округло-овальной формы. В течение позднего и переходного периодов бытования халафской культуры ординарной формой погребений на поселениях группы Ярым-Тепе становится ингумация в катакомбах. При этом если непосредственно на территории поселения Ярым-Тепе 2 катакомбы всегда связаны с погребениями детей старшего возраста и подростков, то погребения взрослых индивидов в катакомбах были зафиксированы исключительно в некрополе, обнаруженном при раскопках соседнего телля Ярым-Те-пе 1. Таким образом, на позднем этапе существования халафской культуры в группе Ярым-Тепе ординарной формой погребений становятся ингумации в катакомбах, совершенные на кладбище, удаленном от поселений. Обычно рядовые и наиболее значимые члены общества погребались на этом кладбище в соответствии с традиционным для халафской культуры обрядом вторичных погребений, но некоторые взрослые индивиды были похоронены в соответствии с первичным погребальным обрядом.

Также следует отметить, что коллективные погребения в группе Ярым-Тепе были зафиксированы только на раннем этапе бытования халафской культуры, в то время как на позднем этапе были зафиксированы исключительно индивидуальные погребения, что, возможно, отражает определенные мировоззренческие изменения у носителей этой культуры во времени.

Обобщенный обзор погребального обряда халафской культуры

Среди всех разновидностей халафских погребений известны как интрамуральные, так и экстрамуральные захоронения, совершенные непосредственно на жилой части поселений, равно как и некрополи, вынесенные за пределы жилых участков и кладбища, которые находятся за пределами поселений. Среди вариантов халафских захоронений отмечены как первичные, так и вторичные погребения. Как одни, так и другие могут быть представлены индивидуальными и коллективными захоронениями. Помимо этого, известны погребения в сосудах, а также, судя по всему, для халафской культуры были характерны погребения-кенотафы.

Из всего перечисленного на первый взгляд следует, что для погребальной практики халафской культуры свойственна исключительная неустойчивость обряда. Однако если оценивать возрастной состав погребенных, то практически все погребения детей младшего возраста (infants) в течение всех периодов бытования халафской культуры представлены преимущественно первичными ин-гумациями в положении скорченно на боку. Редко зафиксированы погребения младенцев в сосудах ( Molist, Faura , 1999. P. 27–40; Molist et al ., 2013. P. 443–453;

Özbal , 2010. P. 39–59; Brereton , 2011. P. 647–648, 568). Для погребения детей старшего возраста (children) и подростков (adolescents) относительно раннего периода бытования халафской культуры можно отметить определенную вариабельность обряда при доминировании вторичных погребений, но на позднем этапе погребения этой возрастной группы всегда представлены первичными ингумациями, как это было, в частности, отмечено в Ярым-Тепе 2 и других памятниках. Ординарные погребения взрослых индивидуумов чаще представлены вторичными захоронениями и реже – первичными ингумациями ( Мунчаев, Мерперт , 1981. С. 198–208).

Ординарные вторичные погребения раннего периода бытования халафской культуры бывают обнаружены непосредственно на территории поселений, в то время как для позднего периода бытования халафской культуры может практиковаться использование некрополей за пределами поселений ( Мунчаев, Мер-перт , 1981. С. 198–209; Мерперт, Мунчаев , 1982. С. 31–48).

Для совершения вторичных погребений раннего периода типично многократное использование обособленных, открытых участков внутри халафских поселений, где известны как коллективные, так и индивидуальные захоронения в неглубоких ямах, на специально подготовленных площадках и в заброшенных хозяйственных конструкциях. Такие участки были обнаружены в Ярым-Тепе 2 ( Мунчаев, Мерперт , 1981. С. 198–209), Домузтепе ( Campbell et al ., 1999. P. 400– 404; Carter et al ., 2003. P. 120–128; Kansa et al ., 2009. P. 159–172; Gauld et al ., 2012. P. 8–34) и, вероятно, в Арпачии ( Hijara , 1978. P. 125–128).

Среди зафиксированных разновидностей вторичных погребений халафской культуры, помимо расчлененных останков трупов, включающих кости черепа и посткраниального скелета, также известны отдельные захоронения черепов, которые иногда целенаправленно помещались в керамические сосуды ( Мунчаев, Мерперт , 1981. С. 208; Hijara , 1978. P. 125–128; Carter et al ., 2003. P. 124–125; Campbell , 2008. P. 131; Kansa et al ., 2009. P. 163). Еще одной зафиксированной разновидностью вторичных погребений халафской культуры является захоронение посткраниальных скелетов. Такие погребения были обнаружены на поселениях Телль Аззо в восточной Джезире ( Killick, Roaf , 1983. P. 199–224; Brereton , 2011. P. 608–609) и на поселении Чави Тарласи в юго-восточной Турции ( Becker, von Wickede , 2018. P. 51–68. Abb 25. Grab. 3).

Часто вторичные погребения халафской культуры несут на себе следы огневого воздействия разной степени интенсивности. Этот факт был неоднократно отмечен на ряде поселений и, прежде всего, на Ярым-Тепе 2 (Мунчаев, Мер-перт, 1981. С. 198–207). Кремации проводились чаще на стороне, после чего разрозненные останки погребенного и сопроводительный инвентарь вместе с кремационным пеплом помещались в могильную яму. Однако также известны редкие случаи совершения кремаций непосредственно в могильных ямах (Мерперт, Мунчаев, 1982. С. 35). Отмечена практика помещения кремированных останков в сосуды, зафиксированная, в частности, на поселении Ярым-Те-пе 2 (погр. № 40, 43) и Телль Курду (погр. 25.8) (Brereton, 2011. P. 654–655). С другой стороны, следует отметить, что не на всех останках вторичных халаф-ских погребений были отмечены следы огневого воздействия. Так, например, на расчлененных костях группового погребения, обнаруженного в слое сезонной стоянки Телль Хазна 2 (Мунчаев и др., 1993. С. 38; Амиров, 2010. С. 48, 57), видимые следы огневого воздействия отмечены не были (полевая документация Ш. Н. Амирова).

Также следует отметить, что вторичные погребения халафской культуры часто несут на себе следы целенаправленной посмертной декапитации и экскар-нации. Этот факт был неоднократно отмечен на ряде поселений и, прежде всего, на Ярым-Тепе 2 ( Мунчаев, Мерперт , 1981. С. 198–207) и Домузтепе ( Carter et al ., 2003. P. 123–124; Kansa et al. , 2009. P. 168).

Наличие костей различных (преимущественно копытных) животных, отмеченных в контексте ряда вторичных погребений халафской культуры и, прежде всего, в Домузтепе ( Kansa, Campbell , 2004. P. 12; Kansa et al ., 2009. P. 170), свидетельствует в пользу реконструкции заупокойных пиров.

Останки как вторичных, так и первичных ингумаций халафской культуры, покоились иногда на открытых площадках, но чаще в ямах и катакомбах ( Мерперт, Мунчаев , 1982. С. 28–49; Merpert, Munchaev , 1993a. P. 207–223). Погребения в «катакомбах» до настоящего времени были зафиксированы только на группе памятников Ярым-Тепе в восточной части халафского ареала. С другой стороны, на поселении Чави Тарласи в западной части халафского ареала отмечен другой уникальный обряд, согласно которому покойники помещались в ямы, обмазанные известью, и перекрывались набросами камней ( Wickede , 1984. P. 112–120; Wickede, Herbordt , 1988. P. 5–29; Becker, von Wickede , 2018. P. 51–68). Обе отмеченные новации являются локальными вариантами, они впервые появляются на среднем этапе развития халафской культуры и характерны больше для второй половины ее существования.

Если перечислять вторичные погребения по направлению с востока на запад Джезиры, то можно отметить, что этот обряд статистически наиболее устойчиво и многочисленно представлен на халафских памятниках восточной части халафской ойкумены, расположенных ближе к долине Тигра, на таких поселениях, как Ярым-Тепе ( Мунчаев, Мерперт , 1981. С. 198–207), Арпачия ( Hijara , 1978. P. 125–128; 1997), Телль Аззо ( Killick, Roaf , 1983. P. 199–224), Харабех Шаттани ( Watkins , 1987. P. 221–230), Тепе Гавра ( Tobler , 1950. P. 48–49; Peasnall , 2002. P. 171–234; Brereton , 2011. P. 685–687), Каравелян ( Tekin , 2011; 2014; 2019. P. 200; 2021b. P. 32–37; 2023. P. 351), Гирикихаджиян ( Watson, Le Blanc , 1990. P. 121–122). По мере удаления в сторону Евфрата и к западу от него эта форма ординарных халафских погребений становится несколько более редкой в соотношении с первичными ингумациями². Тем не менее вторичные погребения известны на поселениях Чагар-Базар³ ( Mallowan , 1936. P. 59; Cruells et al. , 2013. P. 467–477; Anfruns, Oms , 2006. P. 113–117; Brereton , 2011. P. 487), Телль Хазна 2

(полевая документация Ш. Н. Амирова), Чави Тарласи ( Becker, von Wickede , 2018. P. 51–68), Шамс ад-дин Таннира ( Al-Radi, Seeden , 1974. P. 59–61; Seeden , 1981. P. 4–7; Brereton , 2011. P. 580), Саби Абьяд ( Akkermans , 2008. P. 626–627; Brereton , 2011. P. 576–577), Телль Курду ( Özbal et al ., 2004. P. 37–108).

Также следует отметить, что в отложениях позднего периода бытования халафской культуры первичные ингумации встречаются чаще, чем на раннем этапе. В качестве примера здесь можно привести погребения из слоев TT9-TT8 из поселения Арпачия ( Mallowan, Cruikshank Rose , 1935. P. 42–43), а также погр. А (G36-159; G36-160) из Тепе Гавра ( Tobler , 1950. P. 48–49), погр. № 25 из Телля Сонгор ( Matsumoto , 1979. P. 523–524; Matsumoto , 1984. P. 37–38; Matsumoto, Yokoyama , 1989. P. 245–298; Brereton , 2011. P. 663–664), погр. № 20 из Телля Халаф ( Becker , 2015. P. 293–295. Abb.135–136), погр. № 7 из Умм Ксейр ( Tsuneki, Miyake , 1998. P. 23–25, 178–188), погребения из Чави Тарласи⁴ ( Becker, von Wickede , 2018. P. 51–68), Курбан Хююк ( Algaze et al. , 1991. P. 24–28, 65. Fig. 8; 1990; Brereton , 2011. P. 568, 657), Телль Курду⁵ ( Yener et al. , 2000. P. 31–103; Özbal et al ., 2004. P. 37–108).

Собранная информация убедительно свидетельствует, что халафский погребальный обряд, исследованный в диахронном контексте на памятниках с мощным культурным слоем, показывает, что если на относительно раннем и среднем этапах развития халафской культуры ординарной, статистически наиболее многочисленной формой являются вторичные погребения, то для позднего этапа, включая переходный халафско-убейдский период, для ординарных халафских погребений допустимо наличие значительного количества первичных ингумаций.

Реконструкция погребального ритуала носителей халафской археологической культуры

Синтез данных, собранных по материалам погребений и нарративных сюжетов, изображенных на расписных сосудах, позволяет реконструировать детали погребального обряда, связанного с практикой вторичных захоронений халафской культуры. Сам по себе обряд вторичного погребения предполагает по меньшей мере два этапа в ходе совершения погребального ритуала. Если второй этап, связанный с депонированием останков, представлен рассмотренными ранее материалами погребений, то первый этап погребального ритуала, связанный с подготовкой тел умерших индивидов к захоронению, показан на некоторых расписных сосудах, воспроизводящих нарративные сцены из жизни носителей халафской материальной культуры. В частности, такие сюжеты выявлены на сосудах, обнаруженных в поселениях Домузтепе, Арпачия, Каравелян, Фи-стикли Хююк.

Рис. 3. Изображения на керамических сосудах из Домузтепе

1, 2 – экскарнация трупов птицами-некрофагами; 3‒7 – изображение голов, отделенных от туловища

На одном из сосудов из Домузтепе изображена сцена экскарнации, где показан человек, за которым лежат два обезглавленных тела, между которыми находятся птицы, очевидно падальщики (рис. 3: 1, 2) (Carter, Campbell, 2006. Fig. 6; Carter, 2012. Fig. 9.a; Tekin, 2019. P. 279). Также на поселении Домузте-пе были неоднократно обнаружены фрагменты с изображениями мужских голов, лишенных туловища (рис. 3: 3‒7), которые также могут относиться к числу тематически близких сюжетов6, связанных с погребальным обрядом (Carter, 2012. Fig. 13: a, b; Campbell, 2010. Fig. 18.7.b; Tekin, 2016. Fig. 6; 2018. P. 32–34).

Судя по всему, обряд экскарнации был также связан с высокими, по меньшей мере двухэтажными, конструкциями под характерными двускатными⁷ крышами с изогнутым коньком. Такие здания известны по живописным изображениям на нескольких сосудах и одному так называемому «амулету», которые были обнаружены в различных частях халафской ойкумены. В частности, на памятниках, близких к руслу Тигра, таких как поселение Арпачия в районе Мосула (рис. 4: 1, 2 ) ( Hijara , 1978. P. 125–128. Fig. 1; 1997. Pl. XLVIII: 342A ; LXXVIII: 1‒3 ; LXXIX: 1‒3 ; Mallowan, Cruikshank Rose , 1935. Fig. 51.4), поселение Каравелян в районе Диярбакира (рис. 5: 5 ) ( Tekin , 2019. P. 200–201. Fig. 7), поселение Фистикли Хююк на Евфрате (рис. 5: 6 ) ( Bernbeck et al. , 2002. Fig. 4), а также в самой северо-западной части халафского ареала на поселении Домузтепе (рис. 5: 1‒4 ) ( Tekin , 2021a. Fig. 20.4b) в р-не г. Кахраманмараш. На изображении такого здания из Арпачии стилизованно показана лестница, ведущая на второй этаж конструкции. На упомянутом сосуде из Домузтепе здание под двускатной крышей обрамляют два двухэтажных сооружения под шатровыми перекрытиями (рис. 5: 1‒3 ).

Воспроизведенные здания под двускатными крышами часто связаны с изображениями птиц. Например, на фрагментах нескольких сосудов из Домузтепе показаны многочисленные птицы, сидящие в ряд на коньке крыши (рис. 5: 1‒4 ) ( Carter , 2012. Fig. 10.a; Tekin , 2021a. Fig. 20.4b). Изображения птиц рядом с аналогичными конструкциями были отмечены и на других халафских поселениях. В частности, на керамическом сосуде из поселения Каравелян воспроизведена птица с распростертыми крыльями, летящая над высоким зданием с характерной двускатной крышей (рис. 5: 5 ) ( Tekin , 2019. P. 200–201. Fig. 7). А на сосуде из поселения Фистикли Хююк также изображена птица, сидящая на коньке крыше (рис. 5: 6 ) ( Bernbeck et al. , 2002. Fig. 4; Costello , 2011. Fig. 10).

Очевидно, что эти изображения птиц, связанные с сооружениями под двускатными крышами, имеют не декоративное, но глубокое смысловое значение. Среди подобных изображений пернатых можно дифференцировать по меньшей мере два вида птиц. Среди них птицы с длинными шеями и длинными ногами, которые могут представлять птиц семейства аистовых, и птиц с длинными шеями и короткими ногами. В случае изображения таких птиц сидящими непосредственно на обезглавленных трупах людей, как на отмеченном ранее сосуде ( Tekin , 2019. P. 200–201. Fig. 7), их трактовка в качестве падальщиков является однозначной и позволяет интерпретировать одних как аистов-падальщиков марабу ( Leptoptilos sp. ), а других – как представителей рода грифовых типа белоголовых сипов ( Gyps fulvus ). Изображения птиц, связанные с конструкциями под двускатными крышами, также могут быть предпочтительно интерпретированы как изображения падальщиков.

Рис. 4. Ритуальная расписная чаша ( 1 ) и амулет ( 2 ) из поселения Арпачия

Рис. 5. Нарративные сцены на халафских расписных сосудах

1‒4 – изображения ритуального здания на сосудах из Домузтепе; 5 – изображение ритуального здания на сосуде из поселения Каравелян; 6 – изображение ритуального здания на сосуде из поселения Фистикли Хююк; 7 – изображение танца «шамана» на сосуде из поселения Домузтепе

Конструкции под двухкатными крышами являются экстраординарными сооружениями. Они радикально отличаются от стандартных глинобитных домостроений халафской культуры, возведенных методом тауф, которые обычно имели округлый план и известны в литературе под названием «толосов». Эти высокие здания, которые имели исключительную общественную значимость и неоднократно изображались на керамических сосудах, очевидно, возводились если не во всех стационарных халафских поселках, то по меньшей мере во многих из них. Тем не менее следы таких конструкций пока ни разу не были обнаружены ни на одном из халафских поселений, исследованных археологически. Единственным рациональным объяснением этому факту может быть только то, что они были построены не из глины, а из легких материалов ( Tekin , 2024. P. 137. Fig. 9.7). Несущие конструкции этих сооружений могли представлять собой вертикально поставленные деревянные столбы, их невысокие стенки могли быть сделаны из плетня, а перекрытиями служили навесы из соломы. Единственное известное в настоящее время объемное воспроизведение такой башнеобразной конструкции в виде «амулета» (рис. 4: 2 ) ( Mallowan, Cruikshank Rose , 1935. Fig. 51.4) не оставляет сомнения в том, что их строили не из глины, а, скорее, из дерева. Эти конструкции представляли собой своеобразные «башни смерти» с открытыми площадками второго этажа, куда, вероятно, помещались уже обглоданные птицами останки покойных для дополнительного экспонирования.

С погребальным обрядом также могут быть связаны некоторые изображения людей и целые нарративные сюжеты. Главную роль в этих сценах играет мужская фигура, которую можно обозначить как организатора ритуала, или «шамана». В частности, в Домузтепе был обнаружен фрагмент расписного керамического сосуда, на котором изображена человеческая фигура в движении с распростертыми руками и свисающими с них кистями, имитирующими крылья (рис. 5: 7 ) ( Tekin , 2019. Fig. 20.5а). Это изображение, вероятнее всего, воспроизводит танец «шамана», повторяющего движения птиц-падальщиков.

Общее заключение

Основываясь на статистике исследованных вторичных погребений и изображениях на сосудах, мы можем предложить алгоритм стандартных погребальных манипуляций с телами социально взрослых покойных в рамках погребального ритуала, практиковавшегося носителями халафской культуры. В качестве первого действия погребального ритуала проводился обряд декапитации. Затем туловище покойника подвергалось экскарнации птицами-некрофагами, что отражено нарративными сценами на керамических сосудах. Далее, хотя у нас нет прямых данных использования отмеченных ранее высоких зданий в погребальном обряде, тем не менее их значимость и устойчивая корреляция с птицами, изображенными иногда колониями, сидящими на коньке крыши, дает указание на возможность наличия такой связи. Мы можем предположить, что после первичной экскарнации трупов птицами-некрофагами костные останки могли быть помещены на платформу второго этажа конструкции с двускатной крышей, где они находились определенное время. Возможно, что эта акция совершалась с целью предотвращения растаскивания уже обглоданных птицами костей умерших индивидов хищными животными и сохранения их для продолжения погребальной церемонии.

После завершения этой части погребального ритуала собранные костные останки могли быть подвергнуты огневому воздействию. Наконец, на последнем этапе погребального ритуала останки людей захоранивались, как правило, на специальных открытых участках (некрополях), расположенных непосредственно на территории поселений в коллективных либо индивидуальных депозитариях, преимущественно в ямах, либо на выделенных площадках. Кремированные останки в некоторых случаях могли помещаться в закрытые керамические сосуды (урны), а прочие заупокойные сосуды часто подвергались целенаправленному разбиванию на части. Разновидностью этого обряда было погребение черепов, которые также могли быть помещены в керамические чаши. На этом или предшествующем ему этапе погребального процесса проводились ритуальные танцы индивидов (шаманов), облаченных в костюмы, имитирующие хищных птиц (стервятников), и коллективные прощальные пиршества типа тризны. Естественно, что в эту погребальную категорию попадали только полноценные члены коллектива, представленные людьми определенного возрастного ценза, от раннего подросткового возраста и старше.

В течение позднего и переходного периодов бытования халафской культуры ординарный обряд вторичного погребения постепенно перестает быть единственно возможным. Некоторых взрослых индивидов начинают погребать, подобно детям младшего возраста, по обряду первичной ингумации, также преимущественно в положении скорченно на боку.

Начиная с рубежа среднего и позднего периодов бытования халафской культуры появляется традиция использования новых локальных погребальных конструкций типа катакомб в восточной Джезире и обмазанных известью ям, засыпанных камнями, в западной части халафской ойкумены.

Для позднего (и переходного) периода бытования халафской культуры фиксируется традиция совершать погребения на кладбищах, расположенных за пределами поселений. Погребения этого времени были совершены преимущественно в соответствии с исконным для халафской культуры обрядом вторичного захоронения, но в то же время некоторые из них были представлены первичными ингумациями. Этот факт свидетельствует, что вторичный погребальный обряд доживает до конца времени бытования халафской культуры, хотя на позднем этапе происходит его постепенное замещение обрядом первичных ингумаций.