К постановке вопроса о мистическом опыте и творческом методе Е. И. Рерих и допустимости использования психиатрии в культурологических исследованиях

После публикации статьи «Образ Наталии Рокотовой как ключ к пониманию творческого метода Елены Ивановны Рерих» на статью поступил отзыв профессора В. Д. Менделевича и доктора И. М. Зислина.

Благодарим за интерес к продолжающейся много лет дискуссии о вкладе Елены Ивановны Рерих в создании учения «Живая Этика». После недавней публикации «Музеем Рерихов» обширного архивного наследия Рерихов это обсуждение приобрело новое звучание.

Нам поступают отзывы от приверженцев учения и людей, интересующихся рериховской проблематикой: от оскорблений, упреков в «ура-патриотизме» и «отрицании существования гималайsского Белого Братства» до нейтральной оценки персонажа Натальи Рокотовой.

Действительно, использование в ходе исследовательского поиска терминологии разных направлений научного знания может иметь дискуссионный характер.

С уважением относясь к позиции В. Д. Менделевича и И. М. Зислина, обращаем внимание на неясность того, что ими понимается под «Учением» и не можем согласиться с их выводом, что пытаемся «обесценить1

деятельность Елены Рерих и убедить читателей в том, что Учение «Агни-Йоги» — вовсе и не Учение, а лишь результат психического расстройства».

В наших статьях пытались проанализировать опубликованные «Музеем Рерихов» неизвестные ранее широкому круг исследователей архивные документы (записи, переписку и автобиографии Е. И. Рерих и др.) 2 и описать реакцию социальных сетей на публикацию документов.

Введение в научный оборот архивных документов сопровождается активной дискуссией о возможности чтения и изучения этих материалов. С одной стороны, участниками рериховского движения для расшифровки и публикации документов создана «Общественная группа по работе над манускриптами Е. И. Рерих» [11], с другой стороны, приверженцы учения заявляют об опасности чтения «до срока» указанного учителем записей Е. И. Рерих («Светлое Знание попадает и в недостойные руки и оно может быть извращено, утеряно, осмеяно») 3.

Возвращаясь с обсуждаемой статье, подчеркнем, что ее целью было прояснение того, действительно ли существовали Наталья и Иван Рокотовы. Оценки состояния здоровья Елены Рерих в связи с неочевидностью причинно-следственных связей в ее текстах, давались в вероятностной форме.

В. Д. Менделевич и И. М. Зислин сосредоточили внимание не на оппонировании к историко-архивным изысканиям о личности Натальи и Ивана Рокотовых, а на сделанном предположении о связи личного мистического опыта Елены Рерих и состоянием ее здоровья.

Недавно опубликованные записи Е. И. Рерих позволяют вновь вернуться к вопросу об особенностях получения ею учения и на основе архивных документов уяснить, вследствие чего и как формировался личный мистический опыт Е. И. Рерих, реализованный в ее контактах с «Учителем»4. Интерес представляет соотнесение текстов контактера с его уровнем образования, кругом его интересов, а также состоянием философской и научной мысли, в период, когда он получал учение.

Как отмечают В. Э. Пашковский и И. М. Зислин, «религия и психиатрия представляют собой две самодостаточные системы и неизвестно, насколько религия нуждается в психиатрическом, а психиатрия — в теологическом объяснении религиозно-мистических явлений. Вместе с тем, психиатрия, как бы она сама того не желала, не может устраниться от решения этой проблемы, поскольку клиническая картина психической болезни, оставаясь в медицинском смысле одной и той же, в своемсодержательномаспектево многозави-сит от культуральной и религиозной принад-лежностии историческойобстановки»[6,c.87].

Профессором В. Д. Менделевичем и И. М. Зислиным отмечается, что информация Антона Фёдоровича Яловенко, наблюдавшего Е. И. Рерих и констатировавшего наличие у нее «эпилептической ауры», признана недостоверной в статье С. Красина «Болезнь Елены Рерих — миф или реальность?». Поскольку эта статья размещена в 2011 г., С. Красиным не дана оценка недавно опубликованных документов о состоянии здоровья Е. И. Рерих. Заметим, что помимо упомянутой статьи С. Красина в этико-философском журнале «Грани эпохи», нам не удалось выявить другие его работы по вопросам культурологии и медицины.

В заключение приведем фрагмент автобиографии А. Ф. Яловенко.

«Летом 1907 года был командирован в школуротных фельдшеровприСкобелевском местном лазарете, каковую и окончил с высшими отметками в 1908 году, и был оставлен при лазарете для дальнейшего образования в этой области. В конце 1911 года был приглашен на должность фельдшера при амбулатории Российского генерального консульства в Кашгаре (Китайский Туркестан) куда и отбыл 1 января 1912 года… Работая в собственной амбулатории с 1921 года, это дало мне возможность в 1929 году выехать в Европу для восстановления расшатанного здоровья, трехлетней болезнью и смертью моей жены. В Париже мне удалось устроиться в двух госпиталях, где я мог пополнить свои знания новыми методами лечения болезней, а в Институте Пастера, где я изучал лабораторные работы и новые реакции… Что же касается г-жи Рерих, то я должен сказать, что она больной человек. Она больна нервной болезнью, которая называется — эпилептическая аура. Лица, страдающие этой болезнью, часто слышат какой-то невидимый голос и видят какие-то предметы. Зная его глубокую привязанность, вернее любовь к своей жене, и благодаря его мягкосердию, он часто подпадал под ее влияние и даже иногда верил в ее сверхъестественные способности. Я часто говорил ему о болезни Елены Ивановны, но он как-то холодно относился к моим познаниям в этой области, но когда я ему дал книгу, то он попросил сделать выписки, в то же время просил не говорить об этой болезни Е. И. Знаю одно, что Н. К. был большой патриот и все время думал подать просьбу о возвращении его и семейства на Родину» [1, л. 6–12]5.

См. такую же автобиографию [3, л. 3-9]

On the Mystical Experience and Creative Method of Helena Ivanovna Roerich, and Why We Should Use Psychiatry in Disputes on Culture