К проблеме применения технологий криминалистического профайлинга как инструмента диагностики и психологической коррекции боевого стресса у военнослужащих

онные методы диагностики (клиническое интервью, опросники) зачастую субъективны, и их достоверность, а соответственно, и эффективность, с одной стороны, зависит от готовности бойца к откровенному контакту, а с другой – ввиду меняющихся методов ведения войны и тактики боевых действий меняется восприятие ситуации бойцом, а соответственно, меняется и реакция его психики на происходящее. Какие-то обстоятельства, на которые ранее специалисты обращали внимание, становятся менее значимыми, иные приобретают сверхзначимость, или появляются новые, ранее изученные военной психологией попутно и фрагментарно. Данное обстоятельство порождает потребность в разработке объективных, неинвазивных инструментов скрининга и мониторинга психического состояния комбатанта.

Как отмечается специалистами, учитывая реалии сегодняшнего дня, на фоне кардинальных экономических изменений, происходящих в российском обществе с начала 2022 года, следует особо выделить такой важный процесс, как возрастание общего количества участников боевых действий, в том числе тех, кто возвращается в мирную гражданскую жизнь. Отечественной науке еще предстоит в полном объёме исследовать данный процесс [1].

Сложившаяся ситуация ведения против РФ военных действий «гибридного» характера требует от научного сообщества разработки и внедрения в практическую деятельность различных государственных органов и служб, а также негосударственных общественных организаций, созданных для помощи бойцам и ветеранам СВО, новых, отвечающих современным реалиям методик социального, психологического и иного свойства, направленных на скорейшую реадаптацию комбатантов к мирной жизни. С научной точки зрения, в свою очередь, на наш взгляд, существует социальная необходимость использования именно междисциплинарного подхода. Междисциплинарный подход в данном случае является не просто предпочтительным, а единственно возможным для решения столь комплексной проблемы, как различного рода нарушения поведения комбатанта на фоне боевого стресса и, как следствие, возможные другие нарушения, вызванные его пребыванием в зоне боевых действий (например, ПТСР). Именно комбинация достижений различных наук, на наш взгляд, позволяет перейти от симптоматического лечения к системному прогнозированию, профилактике, а впоследствии и к созданию высокоадаптивных систем поддержки.

Исходя из вышеизложенного, автор предлагает адаптировать для этих целей методологию криминалистического профайлинга, изначально созданную для решения задач правоохранительных органов, в качестве инновационного ресурса для системы медико-психологической реабилитации участников военных конфликтов.

Изначально технологии профайлинга создавались и существуют как техники, позволяющие определить замыслы на основе психофизиологических, вербальных и невербальных реакций в рамках профайлинга. В современной научно-правовой интерпретации профайлинг представляет собой комплекс методов прогнозирования поведения человека. Основными задачами профайлинга в правоохранительной системе являются:

• –    выявление нестандартных реакций тех лиц, которых перемещают различными видами транспорта;

• –    определение признаков делинквентного поведения отдельных индивидов (или их групп) в местах массового скопления людей;

• –    проведение оперативной психодиагностики;

• –    диагностика лжи и неискренности в поведении;

• –    оценка эмоциональных состояний людей и их изменения;

• –    диагностика криминального поведения (выявление признаков скрытого ношения оружия);

• –    диагностика возможного употребления индивидом наркотиков и алкоголя [2].

Универсальность и адаптируемость технологий профайлинга к процессу консультаций и сопровождения бойцов в состоянии боевого стресса обусловлены еще и тем фактом, что, как указывают сами специалисты-профайлеры, так и методики профилирования, язык тела у всех народов одинаков, основные типы эмоций повторяются даже у племен, которые никогда не контактировали с людьми: страх, гнев, удивление, восторг, печаль, радость. Если сравнить эмоции и мимику лица в том или ином состоянии, то увидим, что будет задействована одна и та же группа мышц. Если умело разбираться в микромимике лица людей, необязательно слышать, о чем говорит человек, достаточно только видеть лицо, руки, ноги. Даже без слов можно определить, говорит человек правду или лжет. Например, базовые эмоции: возмущение – брови подняты, рот открыт; волнение – суетливая моторика; ложь – расслабленная микромимика, уверенный взгляд, но ухмылка в конце реплики, а также поспешные кивки головой, быстрая речь, бегающие глаза, взгляд в сторону, шаг назад; потирание шеи ладонью, дважды поджатые губы; напряжение – рука зафиксирована в положении «стоп»; неискренность – расширенные зрачки, напряженная микромимика; опасение – пересохшие губы, частое моргание; отвращение – уголки губ вниз; печаль – нахмуренные брови; подтверждение правды – глотание слюны; правда – улыбка с прищуриванием. Отсутствие эмоций также важно, как их присутствие; отсутствие рефлекторных откликов означает, что человеку известна правда; презрение – рот закрыт, уголки губ опущены, глаза сужены, брови сдвинуты к переносице, вертикальные складки на переносице, глаза тусклые; радость – уголки губ приподняты, глаза раскрыты или прищурены, лицо динамичное, глаза блестят; сексуальное возбуждение – хриплый голос, покраснение лица, расширенные зрачки; страх – напряженные губы, расширенные зрачки, лицо застывшее, брови подняты вверх и сведены; руки холодеют; удивление – рот открыт, глаза широко раскрыты, лицо застывшее [2].

Такая универсальность профилирования, в свою очередь, на наш взгляд, позволит создать модель использования анализа невербальных и вербальных маркеров (во время плановых бесед, групповых занятий, индивидуальных консультаций сопровождения ветеранов СВО) для выявления «группы риска» по развитию ПТСР среди военнослужащих, а также явной симптоматики ПТСР или иного деструктивного психологического аспекта у комбатанта-ветерана, вызванного его пребыванием в условиях боевой среды. Это, в свою очередь, позволит акцентировать внимание на раннем выявлении дисфункции мозга и психики лица до момента манифестации тяжелых симптомов. Например, на наш взгляд, достаточно эффективным будет установление техник репорта и управления беседой, которые зачастую использует в своем арсенале профайлер. Также в работе с комбатантом они могут помочь психологу либо иному специалисту из числа тех же ветеранов СВО, уже реабилитированных к мирной жизни и прошедших обучение, например через программу «Время героев» или иную с государственной поддержкой, получивших переквалификацию по направлению «Консультант по восстановлению и программам поддержки ветеранов» или «Специалист по реинтеграции ветеранов СВО». Репорт – это не дружба, а состояние психологического контакта, когда собеседник чувствует себя комфортно и подсознательно настроен на взаимодействие. Можно использовать данную технологию профайлинга, адаптировав к ветерану СВО копирование невербального поведения собеседника с небольшой задержкой. То есть на практике, если собеседник сидит, скрестив ноги, консультант по восстановлению и программам поддержки ветеранов (далее – консультант) через некоторое время мягко делает то же самое. Если собеседник – говорит тихо и медленно, консультант снижает темп и громкость своей речи. Если он использует определенные жаргонные слова, консультант их аккуратно вплетает в свою речь. В данном случае консультант на невербальном уровне передает сообщение «мы с тобой СВОи». Для подкрепления визуального контакта в системе «свой–чужой», которая у участников СВО «подкрепляется» колоссальной дозой выброса дофамина, можно использовать в одежде символику СВО, если консультант имеет боевой опыт, форму, шевроны, а если нет, то символику, шевроны общественных организаций, помогающих СВО.

Далее консультант может определить, какая репрезентативная система у человека ведущая (визуальная, аудиальная, кинестетическая), и использовать соответствующую лексику. То есть в данном случае мы анализируем, какие обороты речи использует собеседник. Так, у визуала в речи будут преобладать такие обороты, как: «Я смотрю на эту проблему, и мне она представляется неясной». Консультант, в свою очередь, подстраивается: «Понятно, посмотрим на это с другой точки зрения, чтобы прояснить картину». Если собеседник кинестетик, в его речи будет преобладать оборот: «Я чувствую, что в этом деле есть тяжесть, не могу ухватить суть». Консультант в данном случае может предложить: «Давайте попробуем разобрать это по полочкам, чтобы вы смогли почувствовать опору». То есть в данном случае консультант говорит с человеком на его языке, данное обстоятельство значительно повышает уровень доверия и понимания.

Если это необходимо, консультант, исходя из контекста беседы, создает у собеседника ощущение «общей правоты»: это техника, при которой консультант избегает прямого несогласия и использует фразы присоединения. К таким фразам можно отнести «Я вас понимаю...». Но эта фраза уместна только у консультантов, имеющих за спиной боевое прошлое, опыт военной службы, иные консультанты используют иные речевые конструкты: «Это интересная точка зрения...», «Если посмотреть с вашей позиции, то да...». Даже если собеседник говорит что-то спорное, консультант не перечит, а использует «да, и...» вместо «нет, но...». Данная техника позволит комбатанту снять защитные барьеры, дать собеседнику почувствовать свою значимость. Еще одна техника – это так называемое калиброванное внимание, то есть полное, искреннее внимание к словам собеседника. В данном случае необходима открытая поза, прямой (но не давящий) взгляд, кивки, поддакивания («угу», «понимаю»), минимальные вербальные поощрения («и что же было дальше?»). Консультант в данном случае не перебивает. Применение данной техники дает возможность почувствовать собеседнику, что его слова крайне важны. Это мощнейший инструмент расположения к себе.

Кроме этого, немаловажное значение на последующих беседах имеет техника управление беседой, т. е. направление диалога в нужное русло.

После установления репорта консультант мягко, но уверенно направляет беседу в нужное русло для выбора собеседником жизненных стимулов или копинг-стратегий. Для этого консультант использует открытые и уточняющие вопросы. Это прежде всего вопросы, которые не допускают ответа «да / нет» и заставляют говорить подробно.

Все эти техники работают в комплексе. Консультант постоянно калибрует состояние собеседника. Если техника вызывает сопротивление (отвернулся, скрестил руки), консультант мгновенно отступает, возвращается к установлению репорта и пробует другой подход. Это не манипуляция в чистом виде, а гибкое, профессиональное ведение коммуникации для достижения конкретной цели.

Проведенный анализ демонстрирует теоретическую обоснованность и значительный практический потенциал применения технологий криминалистического профайлинга в системе психологической помощи военнослужащим.

Предлагаемый междисциплинарный подход позволяет наметить пути решения одной из самых острых проблем – создания эффективных инструментов ранней диагностики и коррекции боевой психической травмы. Дальнейшая работа должна быть направлена на экспериментальную апробацию выдвинутых предположений и разработку конкретных практических рекомендаций.