К слову о приватизации собственности в России в 1990-е

Приватизация государственной собственности (то есть продажа или передача государственной или муниципальной собственности в частные руки) в России в 1990-е напрямую связана с Анатолием Борисовичем Чубайсом и Борисом Николаевичем Ельциным, председателем Государственного Комитета России по управлению государственным имуществом (ныне Федеральное агентство по управлению государственным имуществом) и первым президентом РФ соответственно. Сама программа приватизации, однако, изначально была не той, что использована в реальности.

Согласно принятому Верховным Советом РСФСР 3 июля 1991 года закону №1531 «О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РСФСР» [1], приватизация должна была проходить следующим образом: трудовой коллектив (то есть руководство предприятия и его рабочие) подают заявку, Государственный комитет Российской Федерации по управлению государственным имуществом (далее Госкомимущ) или его территориальные отделения решают, одобрить ли заявку и, если заявка одобрена, переходят к процессу продажи акций предприятия, в которых трудовой коллектив (в том числе его бывшие работники) имели первоочередное право на выкуп акций. Кроме того, при попытке выкупить акции стоимостью более 500 рублей, требовалось также предоставить справку о доходах за последние 6 месяцев и, наконец, самое главное – при выкупе акций они были именными, что, вкупе с ограничениями на владение акциями одним физическим и/или юридическим лицом, крайне затрудняло получение контроля над предприятием.

Преимущества программы следующие: при продаже предприятия учитывается мнение рабочих, предотвращается вероятность монополизации предприятия одним собственником, связанные с теневой экономикой, экономическими преступлениями и прочими нелегальными способами обогащения лица (как правило, директора государственных предприятий) имеют куда меньше возможностей пусть в оборот преступный капитал, что снижает темпы криминализации экономики. Конечно же, недостатки этот закон также имел: в первую очередь, низкая скорость приватизации, обусловленная необходимостью добиться согласия в трудовом коллективе и получить разрешение Комитета (что открывало возможности для коррупции в виде «доплаты» за ускоренное рассмотрение и одобрение заявки).

После распада СССР 25 декабря 1991, 27 декабря 1991 Президиум Верховного Совета РСФСР принял Государственную программу приватизации государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации на 1992 год [2], которая и предполагала три варианта приватизации на выбор: по первому варианту 25% уставного капитала в виде привилегированных акций передавалось трудовому коллективу бесплатно, 10% простых акций рабочие могли купить в рассрочку с 30процентной скидкой. Руководство предприятия могло приобрести ещё 5% простых акций по номинальной стоимости. Второй вариант, принятый в виде компромисса с директорским корпусом: трудовые коллективы получали контрольный пакет (51%) акций по цене, в 1,7 раза превышавшей номинальную. Но собственником акций становился не трудовой коллектив целиком, а каждый член трудового коллектива в отдельности. Третий вариант позволял группе работников (на практике - руководству) выкупить по номинальной стоимости 20% простых акций. Все работники предприятия, включая членов этой группы, могли приобрести ещё 20% акций на условиях второго варианта. Но этот вариант не получил распространения, поскольку воспользоваться им директора могли лишь в том случае, если гарантировали, что предприятие избежит банкротства [3].

И, формально говоря, программа приватизации Чубайса и программа, предложенная в рамках «500 дней» Станислава Шаталина (и за которую проголосовали в Верховном Совете РСФСР и которую ошибочно приписывают Григорию Явлинскому), практически одинаковы, но это не совсем верно: ведь указом Президента РФ от 14.08.1992 № 914 [4] были выпущены приватизационные чеки (далее ваучеры), которые оказались безымянными и, соответственно, собственник мог иметь сколько угодно много ваучеров, которых мог выменять на акции предприятия. Самое главное, если в программе Шаталина предполагалось, что территориальные комитеты Госкомимущ проведут ликвидацию юридической безграмотности граждан о том, как надо пользоваться ваучерами (впрочем, в возможности осуществления подобного авторов сомневается), то на практике граждане не были осведомлены о том, что такое ваучеры и как их использовать, что привело к тому, что директора скупали ваучеры у граждан за бесценок, фактически получая предприятия в собственность за символические суммы и, кроме того, выкуп ваучеров за низкую цену не требовал предоставления справки от доходов.

Вероятно, массовое обнищание населения и массовые банкротства приватизированных предприятий с распродажей их имущества весьма красноречиво показывают последствия ваучерной приватизации предприятий. Впрочем, если с чисто экономической точки зрения это решение кажется совершенно неправильным, со слов Аркадия Островского, бравшего интервью у Чубайса, у решения о анонимной приватизации чеков была политическая подоплека: «не допустить к власти коммунистов» [5]. Вероятнее всего, лишив коммунистов поддержки бывших «советских директоров» и получив поддержку так называемых «новых русских», класса богатых собственников, и олигархов, что окончательно было довершено кредитнозалоговыми аукционами в ноябре-декабря 1995, когда ряд коммерческих банков (ОНЭКСИМ Банк, Банк МФК (фактически принадлежащий фондам «Альфа-групп» и «Ренессанс Капитал»), Group MENATEP Limited, Столичный банк сбережений, иные) выкупили акции стратегических добывающих производств (например, «Лукойл» и «Норникель») за 1867 млн долл. США, которые уже через год стоили приблизительно 39713 млн долл. США, что в «Анализе процессов приватизации государственной собственности в Российской Федерации за период 1993-2003 годы» (докладе Счетной комиссии России) [6] было признано как «притворная сделка», то есть недействительная и юридически ничтожная.

Ряд авторов указывают на то, что выводы Счетной комиссии неправильны: что покупатели на свой страх и риск покупали убыточные предприятия и благодаря эффективному управлению вернули им рентабельность [7]. На деле же все было несколько сложнее: выкупленные предприятия до приватизации на своем балансе держали также объекты социальной инфраструктуры и после приватизации эти объекты были переданы в ведение муни- ципальных органов власти, в результате чего расходная часть предприятия была резко сокращена. Данное действие наиболее точно можно описать как «Приватизация прибылей, национализация убытков». Отдельно стоит упомянуть сами кредитнозалоговые аукционы, в рамках которых само правительство брало кредиты у банков под залог этих самых предприятий. Что характерно, в проекте бюджета на 1996 год не была запланирована выплата этих долгов, что означало фактическую передачу государственной собственности в пользу акционеров банков.

Делая вывод из всего вышесказанного: с экономической точки зрения, процесс приватизации откровенно провалился, привел к монополизации, не дал доходов в бюджет, ускорил сращивание реальной и теневой экономики, ускорил отток капитала из страны и создал все предпосылки к дефолту 1998 года. Однако с политической точки зрения, приватизация оказалась парадоксально успешной - в связи с чем вспоминается установка китайской коммунистической партии на разделение политических и экономических вопросов, в результате чего ни экономических, ни политических потрясений в Китайской Народной Республике не произошло (за исключением событий на площади Тяньаньмэнь в 1989 году, где рабочие и интеллигенция требовали возвращения к социалистической экономике). Помимо приватизации собственности следует разобрать также и приватизацию жилищного фонда и земли.

Массовая приватизация жилья была официально объявлена на территории России 4 июля 1991 года. В этот день Верховным Советом РСФСР был принят «Закон о приватизации жилищного фонда в РСФСР» [8], согласно которому каждый гражданин раз в жизни мог бесплатно приватизировать собственное жилье, а при отказе - оформить с муниципальными властями (которым юридически и принадлежали квартиры) бессрочный договор социального найма, за исключением жилой площади в аварийных домах и служебных помещениях. Программа приватизации жилищного фонда, надо отметить, была в

2017 году продлена на бессрочный срок и на 2021 год так и не отменена, действуя с рядом правок. Стоит отметить, что критики часто выпускают из внимания тот факт, что эта программа приватизация оказала успешной (к 2000 году 46% подлежащего приватизации жилья находилось в частной собственности): однако, подобные успехи все же меркнут по сравнению с экономическим провалом приватизации предприятий. Также необходимо отметить весьма низкую разработку темы приватизации жилищного фонда и земли.

Приватизация земли является весьма сложной темой: в 1990-м году был принят закон «О собственности в СССР», который вводил многообразие публичных форм собственности на землю, фактически, отрицая частную собственность на землю. Право частной собственности было гарантировано лишь после принятия новой Конституции РФ в 1993 году после октябрьских события и некоторого числа военных преступлений и до 2002 года право частной собственности на землю в основном регулировалось Указами Президента, например, Указом Президента России № 323 от 27.12.1991 «О неотложных мерах по осуществлению земельной реформы в РСФСР», в рамках которого каждый член коллективного и советского хозяйства получал свою долю земель. В результате около 12 миллионов человек стали собственниками земельных долей, дающих в сумме право на более чем 115 миллионов гектаров сельскохозяйственных земель (при том, что на 2017 год число сельскохозяйственных угодий в РФ определялось Министерством сельского хозяйства как немногим более 222 миллионов гектаров), что заставляет задуматься, насколько процессы приватизации земли схожи с процессами приватизации предприятий.

Для полноты понимания сущности приватизационных процессов в нашей стране, необходимо рассмотреть в сравнении процесс приватизации в странах «бывшего соцлагеря». Следует отметить, что бывшие страны Организации Варшавского Договора получали куда больше кредитов и внешних дотаций, чем Российская Федерация, что является причиной экономиче- ского успеха некоторых из них. В целом же, уникальные черты каждой из стран следующие:

• -    Польша затянула процесс приватизации государственного сектора, проводя его вплоть до 2009 года, в результате чего избежала ситуации «дикого капитализма». Под «диким капитализмом» понимается экономико-политическая система с высокими уровнем коррупции, социал-дарвинистическими элементами для большинства населения (кроме элиты), низкого

уровня жизни, непотизма, монополизации рынка незначительным числом собственников. Этот термин также применялся к странам, переходящим из феодализма к капитализму и характеризовался грабительскими методами накопления капитала, например, колониализмом и эксплуатацией местного населения колоний, а при отсутствии колоний и вовсе собственного населения.

• -    В Чехии и Словакии созданные для выкупа предприятий инвестиционные фонды не закрывались сразу после выкупа предприятий, как в России, а развивали их; кроме того, в Чехии был высок процент реституций (возвращения национализированной социалистическими правительствами собственности бывшим владельцам) и были приватизированы в том числе электростанции.

• -    Румыния практически полностью приватизировала нефтедобывающую промышленность, в отличии от России.

• -    Болгарское правительство единствен-

• ное весьма активно продавало государственную собственность иностранным

компаниями.

• -    Венгрия, фактически, начала приватизацию еще в годы правления Яноша Када-

  ра (с началом процессов децентрализации экономики и внедрения рыночных элементов в экономику в 1968 году), а в 1990-е приватизировала в том числе социальные службы.

Как видно из представленной выше информации, от России процессы приватизации в Восточной Европе отличались куда большим размахом и ускоренными процессами интеграции в мировое сообщество путем продажи государственной собственности иностранным компаниями. И, надо заметить, что и в этих странах приватизация привела к образованию ряда собственников-монополистов (стоит отметить, что в той же Польше «монополистом» считается юридическое лицо, имеющее более 40% собственности в отрасли), причем не всегда эти монополисты являются гражданами этих стран.

Таким образом, можно сделать главный вывод: единовременная масштабная приватизация государственной собственности неизбежно ведет к падению уровня жизни населения, созданию монополий, финансовым махинациям, криминализации экономики и оттоку капитала за рубеж. Надо заметить, что причина быстрых приватизаций не столько экономические, сколько политические: стремление правящих элит как можно быстрее упрочить собственное положение и банально заставить решать экономические проблемы частным лицам. Вероятно, замедление темпов приватизации, отказ от «политизированности экономики» и наличие стабильного правитель- ства в течение реализации всего курса реформ позволит если не предотвратить негативные тенденции, то нивелировать их.