К вопросу о понятии правовой организации противодействия преступности уголовно-правовыми средствами

В связи с преобразованием формата уголовно-правовых наук в юридической науке обсуждается философско-правовая основа новой научной специальности и высказываются различные суждения на этот счет [10, с. 100–105]. Эта проблематика, несмотря на абстрактный характер, имеет практический выход, который состоит в ответе на вопрос о том, какой правоохранительный орган является главным в организации противодействия преступности и, соответственно, как должны выстраиваться правоотношения между органами, осуществляющими такое противодействие.

В юридической науке существуют многочисленные определения того, что можно назвать «правовой организацией противодействия преступности». Чаще всего для этого используются термины «механизм», «система», «форма», «основа», «модель» и др.

Через понятия «тип», «форма» процесса обычно раскрывается центральная проблематика устройства уголовного судопроизводства в виде противостояния состязательных и следственных начал. Как правило, так делается в пользу существующей – смешанной модели уголовного процесса, с необходимым атрибутом в виде досудебного производства со следственной правовой организацией – предварительным следствием.

В самом общем виде под мыслимой нами «правовой организацией» можно понимать, во-первых, систему субъектов – компетентных государственных органов, во-вторых, их внутреннее взаимодействие, в-третьих, их совместную деятельностью (процессуальную) для оказания противодействия преступности как внешнего внесистемного объекта. Для нас важен учет комплексного, межотраслевого характера анализируемого явления, что и позволяет выразить термин «организация» и то, что оно «противодействует преступности».

Важно отметить позицию, согласно которой основа правовой организации противодействия преступности – процессуальная, на что указывают авторы приведенных исследований [3, с. 199–207]. Эта позиция в корне отличается от той, что доминировала ранее. Классическая точка зрения на то, как происходит уголовно-правовое воздействие на преступность – через применение норм уголовного права к преступникам.

В уголовно-правовой науке доминировало и продолжает господствовать мнение о том, что уголовно-правовое воздействие осуществляется если не исключительно [4; 8; 11], а главным образом уголовно-правовыми средствами, то есть уголовным правом [10; 14, с. 163–171]. В уголовно-процессуальной науке та же самая проблема – противодействие преступности правовыми средствами – освещалась под «процессуалистским» углом зрения.

Согласно современным научным представлениям к государственно-правовой организации противодействия преступности относятся, в первую очередь, нормы уголовного права, далее – нормы уголовно-процессуального и ряда иных отраслей права антикри-минальной направленности, используемые в ходе уголовного судопроизводства судами и другими правоохранительными органами, уполномоченными на применение мер правового воздействия (прежде всего уголовноправового) к лицам, совершившим преступления, с целью защиты общества и личности от преступности и восстановления нарушенных преступлениями общественных отношений [10; 14].

Отметим, что в уголовно-правовой науке, а также в теории государства и права через понятия «механизм правового регулирования», «механизм уголовно-правового регулирования», «правовой механизм противодействия преступности» и пр. определяют тот феномен, который мы имеем в виду [1, с. 7-14].

Традиционное понятие «механизм» мы объединяем с понятием «правовая организация» для того, чтобы выйти на другое понятие, в которое будет вложен смысл, отражающий нашу концепцию об уголовнопроцессуальной модели деятельности прокурора в досудебном производстве.

В связи с «механизмом» (правового регулирования, правоприменения) обычно затрагивается проблема императивного и диспозитивного методов; первый элемент является символом публичного начала, второй - частного. Это принципиально важно и для создаваемого нами понятия «организация».

В теоретических построениях об уголовно-процессуальном регулировании [15, с. 6164], «механизме уголовно-процессуального регулирования» [17, с. 42–46], являющихся традиционными для процессуального права, ведущей мыслью является идея о том, что этот механизм используется государством как средство регулирующего воздействия на общественные отношения, поведение участников этих отношений (уголовно-процессуальных). Ведущие отечественные теоретики понимали под правовым механизмом или «механизмом правового регулирования» (общественных отношений) «комплекс», или «арсенал» правовых средств», который используется государством для регулирования общественных отношений, оказания влияния на поведение людей, с помощью которых осуществляется правовое регулирование общественных отношений [9, с. 35-38; 14, с. 107].

В состав понятия «правового механизма» включали такие элементы, как правовые нормы, правовое положение субъектов этих отношений, юридические факты, порождающие уголовно-процессуальные отношения, правосознание субъектов правоприменения [9, с. 35-38, 68-70, 103-104]. То есть государство посредством «права» воздействует на общественные отношения, поведение лиц в той или иной сфере, регулирует отношения; государство использует право (закон) для достижения определенных целей (например, артикулируемых через уголовную политику).

Такого рода подход к пониманию правового - уголовно-процессуального механизма (регулирования), можно сказать, доминирует в современной науке уголовно-процессуального права [6, с. 31-42, 63 и др.]. В уголовноправовой науке сложилась своя система представлений о механизме уголовно-правового регулирования и его деталях [4; 8]. При этом исследователи, как правило, ограничиваются указанием на то, что все его составляющие имеют уголовно-правовую природу [18].

Полагаем, что в целом господствующая доктринальная концепция «правового регулирования», созданная отечественными правоведами, не вписывается в модель правового государства и, в частности, она противоречит модели разделения судебной власти и власти обвинительной при осуществлении уголовноправового воздействия к субъектам преступлений.

Несмотря на активизировавшиеся попытки возрождения концепции государства как некой единой организации, которая осуществляет не только уголовное преследование, но уголовное судопроизводство [7, с. 107–118] и, соответственно, противодействует преступности, остаемся верны русской классической традиции в том, что обвинение и суд должны быть разделены.

Очевидно, в современных условиях государственного развития надо в новых конструируемых понятиях совместить представления «правовое государство», «разделение властей» с тезисом о государстве, которое противодействует преступности. На наш взгляд, тенденции концентрации, централизации власти отвечает концепция централизации обвинительной власти, снятие внутри нее системы сдержек и противовесов, многие из которых имеют следственное происхождение, но при сохранении принципиального разделения власти обвинительной и судебной. Поэтому одним из ключевых тезисов исследования является усиление власти прокурорской внутри обвинительной системы.

Принцип разделения властей государства должен определять сущность того организационно-правового механизма противодействия преступности, о котором мы говорим. Суд независим по отношению к исполнительной власти, и в этом заключается самоограничение, сдерживание государства [12, с. 72, 73]. Судопроизводство есть принципиальное самоограничение государства правом, определяющим и закрепляющим свободу личности [5, с. 100]. Это положение лежит в основе того организационно-правового механизма разрешения уголовного дела, в котором главными субъектами применения уголовно-процессуальных норм являются стороны, а суд как арбитр, разрешающий уголовно-правовой спор [13, с. 93], выступает органом применения уголовного закона. Через уголовно-процессуальную деятельность сторон и суда происходит вначале создание, а затем - предложение о применении меры уголовно-правового воздействия, которое реализуется в обвинительном приговоре и исполнении назначенной им меры уголовной ответственности. Запрет на совмещение судебной и обвинительной функции - самый важный и достаточно трудно исполнимый запрет, но на нем основывается работа уголовно-процессуального механизма.

Организационно-правовой механизм уголовно-правового противодействия преступности основан на системе сдержек и противовесов между обвинительной (исполнительной) властью и судебной властью, которые определяют обвинительную правовую организацию всего правоприменительного процесса -уголовно-правового воздействия на преступность.

Поэтому под явлением, которое можно обозначать как «организация» или «механизм», следует понимать правовую организацию деятельности стороны обвинения и суда с участием защиты по определению основания и выработке решения о применении нормы уголовного права ввиду означенного основания, каковым является доказанный факт совершения преступления. Полагаем, что понятие «уголовно-процессуальный механизм» должно объяснять то, как происходит применение норм Уголовного кодекса РФ к конкретным случаям совершения преступлений.

Подчеркнем решающую роль суда в создании «реального» средства уголовно-правового урегулирования, средства уголовноправового воздействия. Судебная власть - это власть, «говорящая о том, что есть право», она делает реальным право текст закона, подлежащего применению в данном споре [2, с. 561-684].

Отметим наряду с судом и активную роль прокурора как обвинителя, то есть создателя уголовно-правового средства воздействия. Именно прокурору должна принадлежать инициатива в предложении изначальной версии, трактовка смысла закона, подлежащего применению в конкретном случае. Прокурор предлагает проект средства уголовно-правового воздействия, который после состязательного обсуждения принимается полностью или частично или отвергается судом. В любом случае прокурор - первоочередной субъект толкования норм закона, предлагаемых им к применению; он «зачинщик» процесса создания средства уголовно-правового воздействия, хотя толкование суда является окончательным и получает силу закона в правоприменительном акте.

В мыслимой нами правовой организации имеет место деятельность сторон и суда по определению основания и выработке решения о применении нормы уголовного права в конкретном уголовном деле, а если брать этот процесс как массовидное явление, то получается то самое противодействие преступности, происходящее в уголовном процессе.

С учетом новых представлений об уголовно-правовом воздействии как процессуальном производном из текста уголовного закона, как реальном уголовном праве в его процессуальной оболочке, то есть отождествлении реального уголовного права как средства с процессом, можно заключить, что содержание данного понятия состоит в следующем:

• 1)    этот «организационно-правовой механизм» является процессуальным. Это работающая, то есть процессуальная правовая организация реализации мер уголовно-правового воздействия и противодействия преступности;

• 2)    имеет место обвинительный способ приведения в действие уголовно-процессуально-правовой данной организации - через обвинение, субъектом которого должен быть прокурор;

• 3)    данная «организация» вырабатывает «факты» и «решения»: промежуточные и итоговые, которые определяют движение уголовного дела и его исход; выдвижение обвинения - главный из ходов обвинения, которым запускается судебный механизм правоприменения - создания уголовно-правового средства;

• 4)    основной вопрос уголовного дела – применение уголовного закона к лицу – разрешается исключительно судом;

• 5)    «работа» анализируемой «организации» есть деятельность суда, а также сторон по толкованию и применению норм уголовного и уголовно-процессуального права.

Таким образом, можно определить правовую организацию реализации мер уголовноправового воздействия как (1) систему право- охранительных органов, уполномоченных на осуществление уголовного преследования и применение уголовного закона; (2) процессуальные отношения между этими органами обвинительной власти государства, и (3) уголовно-процессуальную и иную правовую (включая и оперативно-розыскную) деятельность этих органов, связанную с привлечением к уголовной ответственности лиц, совершивших или готовивших преступления.